Клэр Макинтош – Кто не спрятался (страница 70)

— Тот блокнот…

Я вспоминаю обрывки записей: имя женщины, ее одежда. Я была так уверена, что держу в руках доказательство преступления.

— Наброски для моего романа, — говорит Саймон. — Я продумывал образы персонажей.

Я так благодарна Саймону за то, что он не обиделся. Его, похоже, ничуть не оскорбили мои подозрения, хотя мне они кажутся чудовищными.

Кейти сидит рядом с Саймоном и смотрит в окно. Мы подъезжаем к «Кристал Пэлас». Джастин — впереди, рядом с Мэттом. Айзек уехал — ему нужно решить проблему со зрителями, которые купили билеты, а пьесу так и не увидели. По-моему, он собирается убедить их посмотреть выступление завтра, когда Кейти уже придет в себя и сможет блистать на сцене.

Словно ничего и не случилось. Как такое возможно?

На краю тротуара снег превратился в серую слякоть, с крыш капает вода. В огороженном дворе школы постепенно подтаивает снеговик, уже потерявший нос-морковку. Люди снуют по улицам: кто-то направляется в центр развлекаться, кто-то спешит домой с работы. На ходу они что-то листают в мобильных, не замечая, что творится в окружающем мире.

Мы проезжаем кафе Мелиссы, и я невольно вскрикиваю. Просто не могу сдержаться. Сколько раз я заходила сюда, чтобы выпить с Мелиссой чашечку чаю, сколько раз помогала ей готовиться к наплыву посетителей в обеденное время… В кафе горит свет, на расставленных в зале столах и стульях протянулись тени.

— Может быть, нужно пойти туда, все выключить и запереть дверь? — спрашиваю я у Джастина.

— Я не хочу туда идти, мам. — Он неохотно поворачивается ко мне.

Я его понимаю. Мне тоже не хочется туда идти. Даже при приближении к Энерли-роуд у меня учащается пульс, и меня вновь охватывает ненависть к Мелиссе, которая разрушила мое восприятие родного дома, места, где мне так нравилось жить. Раньше я даже представить себе не могла, что нам придется переезжать, но теперь, похоже, нужно всерьез задуматься о такой возможности. Новое начало для меня и Саймона. Больше свободного места для Джастина и Кейти, само собой. Но главное — все мы сможем начать новую жизнь.

Мы проезжаем станцию метро, и я вспоминаю, как Кейти шла ко входу и смотрела прямо в камеру, как она была напугана и в то же время полна решимости. Как она хотела спасти меня.

Я поглядываю на дочь, пытаясь понять, о чем она сейчас думает, но ее лицо — непроницаемая маска. Моя девочка оказалась куда сильнее, чем я предполагала.

— И что теперь? — спрашивает Мэтт.

К тому моменту, как я позвонила ему, все уже закончилось, но он примчался в больницу к дочери и бывшей жене. Мы встретили его в довольно комичном виде: Саймон в спешке схватил в шкафу первую подвернувшуюся под руку одежду, а наши вещи забрали криминалисты. Полицейские говорили с нами очень вежливо, уверяя, что осталось расставить последние точки над «і» и мне не о чем волноваться. Мол, все будет в порядке.

— На следующей неделе мне нужно явиться в участок для дачи свидетельских показаний, — отвечаю я. — После этого прокуратура рассмотрит материалы дела и примет решение в течение пары дней.

«Вам не станут выдвигать обвинения, — заверила меня констебль Свифт, но по ее взгляду, брошенному через плечо, я поняла, что не в ее компетенции говорить мне такое. — Очевидно, что вы действовали в целях самозащиты». Она осеклась, когда в палату вошел инспектор Рампелло, но тот одобрительно кивнул: «Да, это всего лишь формальность».

Добравшись до конца Энерли-роуд, я вижу на дороге полицейского в желтой форменной куртке. Одна полоса дороги огорожена, на ней припаркованы две патрульные машины и белый фургон криминалистов. Полицейский следит за дорожным движением, пропуская машины. Мэтт паркует автомобиль как можно ближе к дому, выходит, открывает дверцу и помогает Кейти выйти. Обняв дочь за плечи, он ведет ее домой. Джастин следует за ними, не сводя глаз с сине-белой полицейской ленты, подрагивающей на ветру перед домом Мелиссы.

— Трудно поверить, да, солнышко?

Отстранившись от Саймона, я беру Джастина за руку.

Сын поворачивается ко мне, и я понимаю, что он все еще пытается осознать случившееся сегодня.

— Мелисса… — начинает он и осекается.

Я понимаю его чувства, ведь и сама едва ли могу выразить словами то, что испытываю сейчас.

— Знаю, солнышко.

Мы ждем у калитки, пока Саймон догоняет нас и отпирает дверь. Я не смотрю в сторону дома Мелиссы, но все равно представляю себе криминалистов, работающих сейчас у нее в кухне.

Будет ли Нейл жить здесь и дальше? Наверное, кровь уже высохла, свернулась, края луж подернулись коркой, и та постепенно отслаивается… Кому-то нужно будет отмыть все это, и я представляю себе команду уборщиков, оттирающих плитку и обрабатывающих все поверхности белизной. Но кухня сохранит память о случившемся, и тень умершей там женщины вечно будет обитать в доме.

Моя входная дверь распахивается, и я чувствую исходящее изнутри тепло. Тут так уютно, и даже груда верхней одежды на вешалке у лестницы и куча обуви у двери кажутся привычными, успокаивающими. Саймон пропускает нас, и я следую за Кейти внутрь.

— Ну ладно, я поехал, — говорит Мэтт.

Но Саймон вдруг останавливает его:

— Не хочешь выпить с нами? Я думаю, нам всем сейчас не повредит бокал вина.

Мэтт колеблется, но недолго:

— Конечно. Не откажусь.

Я жду в прихожей, сняв пальто и бросив обувь в общую кучу у двери. Джастин, Кейти и Мэтт проходят в гостиную, и я слышу, как Мэтт спрашивает, собираемся ли мы ставить рождественскую елку и какие подарки могут порадовать их в этом году. Саймон выносит из кухни бутылку вина и бокалы, тщательно зажав их ножки между пальцев.

— Ты идешь? — обеспокоенно спрашивает он, не зная, как мне помочь.

Улыбнувшись, я отвечаю, что сейчас подойду.

Дверь все еще не заперта, и я распахиваю ее, вдыхаю холодный воздух и заставляю себя посмотреть на соседний дом, на садик Мелиссы, обнесенный полицейской лентой.

Не для того, чтобы вспомнить о случившемся, но чтобы понять: теперь все кончено.

Затем я закрываю дверь и иду к своей семье.

Эпилог

Мелисса так и не поняла, насколько перспективным было расширение поля предоставляемых услуг. Не могла понять — или не хотела понять. Не знаю. Если мы когда-то и спорили о чем-то, то только об этом. Она была такой умной во многих отношениях. И ей так нравилось работать со мной. Она верила в меня, когда все остальные от меня отвернулись. Но при этом в некоторых аспектах она оставалась весьма недальновидной.

«Все и так хорошо, — говорила она. — Мы отлично зарабатываем. Зачем раскачивать лодку?» Но я знал, что мы можем заработать куда больше, и меня злило, что Мелисса не хочет этого понять. Тоже мне — деловая женщина.

Ей нравилось верить, что она моя наставница, что все это — ее идея, но на самом деле она нуждалась во мне куда больше, чем я нуждался в ней. Ей ни за что не удалось бы так хорошо скрыть свои следы без меня.

Мелисса ни на что не была способна без меня.

Эта игра в кошки-мышки, травля Кейти в метро — это была моя идея.

Эти две красавицы не промолчали бы, да и полиция уже наступала нам на пятки. «Последняя услуга, — попросил я Мелиссу. — Давай сделаем это — и ты улетишь в Рио с восьмьюдесятью процентами всего, что мы заработали. И никто никогда тебя не найдет». Да, нам было хорошо работать вместе, но пришло время каждому пойти своей дорогой.

О да, восемьдесят процентов.

Она думала, что всем здесь заправляет. Ей нравилось задирать нос. А ведь это я напечатал те объявления в газете, это я взломал систему камер наблюдения, это я находил нам новых клиентов — правда, без списка контактов Нейла тут не обошлось. И что я получил за все это? Долбаные двадцать процентов выручки.

«Сделай это, — умолял я Мелиссу. — Сыграй в эту игру — и беги. Сделай это ради меня. Я помог тебе, теперь и ты помоги мне».

И она согласилась.

Я увидел анкету Кейти на сайте и понял, что игра началась. Кровь зашумела у меня в ушах, и я подумал: интересно, волнуется ли сейчас Мелисса? Мы раньше никогда не занимались ничем подобным, но я чувствовал, что мы поступаем правильно. И это было чертовски приятно.

А Кейти… так ей и надо. Это расплата за то, что ей постоянно нужно было внимание. За то, что она была маминой любимицей. За то, что никогда не оказывалась в беде, никогда не привлекала внимания полиции, никогда не вылетала из школы.

И это была моя месть ей. Зоуи.

От любящего сына.

Месть за то, что она бросила папу, хотя он всем ради нее пожертвовал. За то, что забрала меня от друзей. За то, что трахнулась с едва знакомым мужиком, даже не получив развода. За то, что привела этого ублюдка в наш дом, даже не спросив, что я об этом думаю.

Они верят, что выиграли. Теперь, когда Мелисса мертва, они считают, что все кончено.

Но они ошибаются.

Все только начинается.

Мне не нужна Мелисса. Не нужны объявления в «Лондон газетт», не нужен веб-сайт.

У меня есть сама идея, есть технология, есть список клиентов, заинтересованных в таких узкоспециализированных услугах, которые могу предоставить только я.

И, конечно, у меня есть вы.

Вас сотни тысяч. И вы делаете то же самое каждый день.

Я вас вижу, но вы меня не видите.

Пока я сам этого не захочу.

Об авторе

Клер Макинтош двенадцать лет проработала в полиции, включая время в уголовном розыске и патруле. В 2011 году она сменила карьеру, уволившись из полиции и начав работать журналисткой и консультантом по вопросам социальных сетей, сейчас же сосредоточилась на литературной деятельности. Является инициатором и организатором ежегодного Литературного фестиваля в Чиппинг-Нортон. Живет в Котсуолдсе с мужем и тремя детьми.