Клэр Макинтош – Кто не спрятался (страница 29)
Но мое сердце бешено стучит в груди, в ушах шумит кровь, будто я только что бежала.
На станции «Уайтчепел» я выхожу. Очевидно, что я собираюсь подойти к двери вагона, но мужчина не двигается, и мне приходится протискиваться мимо него. На мгновение я прижимаюсь к нему — и чувствую прикосновение к моему бедру, настолько слабое, что не знаю, не почудилось ли мне. Вокруг меня полно людей, напоминаю я себе. Ничего не может случиться. Но я чуть не спотыкаюсь, так тороплюсь выйти из вагона. Когда дверь закрывается, я оглядываюсь, чуть успокоившись оттого, что теперь меня и того странного мужчину разделяет какое-то расстояние.
Но его нет в вагоне.
«Может быть, он сел?» — думаю я, ведь часть пассажиров вышли. Но в вагоне нет никого с бородой. Никого в темно-сером пальто.
Платформа постепенно пустеет — пассажиры спешат на пересадку, туристы ищут выход, наступая друг другу на ноги, поскольку смотрят на карту, а не по сторонам. Я стою на месте как завороженная.
И тут я его вижу.
Он стоит на платформе метрах в десяти от меня, между мной и выходом. Не смотрит на меня, что-то разглядывает на экране своего мобильного. Я стараюсь успокоить дыхание. Мне нужно принять решение. Если я пройду мимо него и продолжу путь, он может за мной проследить. Но если я останусь и позволю ему пройти вперед, он может остаться тут. Платформа почти пуста, через пару секунд мы останемся тут вдвоем. Решение нужно принимать сейчас.
Я иду. Смотрю прямо перед собой. Иду быстро, но не бегу. «Не беги. Не позволяй ему увидеть твой страх». Мужчина стоит в центре платформы, за его спиной — скамейка, а значит, мне придется пройти перед ним. Приближаясь, я чувствую на себе его взгляд.
Три метра.
Два.
Один.
Я ничего не могу с собой поделать — я перехожу на бег. Мчусь к выходу, сумка бьет меня по боку. Сейчас мне все равно, как я выгляжу. Я ожидаю, что незнакомец последует за мной, но, оказавшись в коридоре перехода на линию Дистрикт, оглядываюсь и вижу, что мужчина все еще стоит на платформе. И смотрит на меня.
Я пытаюсь сосредоточиться на работе, но в голове пусто. Я таращусь на экран, пытаясь вспомнить администраторский пароль к нашей базе данных. Один из сотрудников заходит за списком недвижимости под аренду, а я даю ему список недвижимости на продажу. Когда он возвращается с жалобами, я начинаю рыдать. «Ничего страшного, — сочувственно уговаривает он меня, когда я отдаю ему нужные бумаги. — Это не конец света». Он смущенно оглядывается в поисках салфеток и с облегчением уходит, когда я говорю, мол, все в порядке и я сейчас предпочитаю побыть одной.
Когда дверь открывается и звенит колокольчик, я вздрагиваю от неожиданности. Грехем задумчиво смотрит на меня.
— С тобой все в порядке?
— Да, спасибо. А где вы были? В ежедневнике ничего не записано.
— Это в
Он приглаживает пиджак на животе. Сегодня жилет и пиджак у него зеленые, а брюки — красные, и в этом твидовом костюме он напоминает располневшую модель из журнала «Сельская жизнь».
— Я бы не отказался от кофе, Зоуи. И ты не видела мои газеты?
Скрипнув зубами, я иду в кухню, а вернувшись, обнаруживаю начальника за чтением «Телеграф». Он сидит, закинув ноги на стол. То ли во мне еще играет адреналин после случившегося утром, то ли меня злит, что в «Холлоу и Рид» только я работаю как проклятая, но слова сами срываются с моего языка, прежде чем я успеваю их обдумать:
— «Лондон газетт». У вас в кабинете лежала стопка выпусков, штук двадцать. Зачем они вам?
Грехем не обращает на меня внимания, только чуть приподнимает брови в знак того, что он меня услышал.
— И где они теперь? — с нажимом осведомляюсь я.
Начальник спускает ноги со стола и выпрямляется в кресле, вздыхая, но он скорее раздражен моей эскападой, чем смущен.
— Пошли на макулатуру, я полагаю. Не туда ли отправляются все газеты? Потом они превратятся в туалетную бумагу и их продадут в каком-нибудь дешевеньком супермаркете.
— Но зачем они вам?
Этот вопрос сводит меня с ума, голос в моей голове постоянно напоминает об увиденном, об этих газетах, стопкой сложенных на столе. Я помню, как увидела фотографию Кэтрин Таннинг, момент узнавания, когда я соотнесла ее имя с внешностью…
— У нас агентство недвижимости, Зоуи. — Грехем вздыхает. — Мы продаем и сдаем в аренду помещения: офисные здания, магазины, промышленную недвижимость. Как ты думаешь, как люди узнают о том, какую недвижимость мы предлагаем?
Я полагаю, что это риторический вопрос, но Грехем дожидается ответа. Мало ему поучать меня, так еще нужно выставить полной дурой!
— Читают в газете, — выдыхаю я.
— В какой газете?
— В «Лондон газетт». — Я сжимаю кулаки.
— И как ты думаешь, где размещают объявления наши конкуренты?
— Ладно, я поняла вашу мысль.
— Точно, Зоуи? Меня несколько беспокоит, что ты понятия не имеешь, как устроена внутренняя кухня рынка недвижимости. Потому что если тебе трудно все это понять, я уверен, что смогу найти другую секретаршу со знанием бухгалтерского дела.
— Я понимаю, Грехем.
Его губы растягиваются в улыбке. Я не могу позволить себе потерять работу, и он это знает.
По дороге домой я покупаю журнал, решив даже не смотреть на «Лондон газетт». На станции полно людей, в зимних куртках и пальто все кажутся толстыми. Я проталкиваюсь к своему привычному месту — так я смогу сэкономить время, когда нужно будет переходить в наземку. Перед моими ногами — выступ на платформе, установленный для слепых. Заметив, что стою прямо на желтой линии, я, насколько позволяет толпа пассажиров, отступаю назад. На обложке журнала — дурацкие заголовки:
Я чувствую порыв теплого ветра — значит, поезд подъедет через пару секунд. В туннеле нарастает глухой грохот, на лицо мне падает прядь волос. Я поднимаю руку, чтобы поправить прическу, и случайно толкаю локтем стоящую рядом женщину. Не успеваю я выговорить «Простите!», как на платформу хлынула новая толпа из перехода, приходится потесниться. Я делаю шаг вперед, деваться мне некуда.
Электричка показывается в туннеле, и я сворачиваю журнал. Я как раз пытаюсь впихнуть его в сумку, когда вдруг теряю равновесие. Меня толкают к краю платформы — и я ощущаю прикосновение чего-то твердого к спине. Локоть, сумка, рука? Я спотыкаюсь о выступ на платформе. Над колеей поднимается пыль от несущегося к платформе поезда. Мгновение невесомости — и центр тяжести смещается, мои ноги уже не касаются пола. Я с необыкновенной ясностью вижу лицо водителя, отмечаю ужас в его глазах. Мы думаем об одном и том же.
Он не сможет остановить поезд вовремя.
Кто-то визжит. Какой-то мужчина кричит. Я изо всех сил жмурюсь. Слышится скрежет металла, грохот. Я чувствую острую боль в плече — мое тело дергают назад и разворачивают.
— С вами все в порядке?
Я открываю глаза. Вокруг собрались сочувствующие, но тут дверь вагона открывается и пассажиры спешат по своим делам. Толпа тает, электричка отъезжает, выпустив и впустив всех желающих.
— С вами все в порядке? — уже настойчивее повторяет мужчина.
У него густые седые волосы и аккуратно подстриженная борода. Он выше меня, и я вижу засохшую капельку крови чуть левее кадыка. Невольно я отшатываюсь, и он хватает меня за предплечье:
— Осторожнее, я не уверен, что смогу спасти вас дважды за день.
— Спасти? — Я пытаюсь понять, что только что произошло.
— Вы правы, спасение — это, должно быть, преувеличение, — смущенно улыбается он.
— Это же вы… — недоуменно бормочу я, и мужчина удивленно приподнимает брови. — С линии Дистрикт. Сегодня утром…
— О, точно. — Он вежливо улыбается. — Простите, я не…
Я сбита с толку. Я была так уверена, что он следил за мной сегодня утром. Но он меня не преследовал. Он меня даже не помнит.
— Да, верно, вы не помните. — Я чувствую себя совсем глупо. — Из-за меня вы опоздали на электричку. Простите.
— Через минуту подойдет еще одна.
Пока мы говорили, на платформе опять собрались люди, кто-то проталкивается вперед, пассажиры собираются группками, зная, где откроется дверь вагона.
— Ну, если с вами все в порядке… — Он медлит. — Если вам нужна помощь, то есть всякие линии доверия… Например, организация «Добрые самаритяне».
Я не сразу понимаю, о чем он.
— Я не пыталась покончить с собой.
— Хорошо. — Мужчина с сомнением смотрит на меня. — В общем, есть такие организации. Знаете, если вам нужна помощь…
Из туннеля веет теплом, слышится грохот приближающейся электрички.
— Я, пожалуй… — Он неопределенно машет рукой в сторону.
— Конечно. Извините, что задержала. И спасибо вам еще раз. Я, наверное, пройдусь пешком. Подышу свежим воздухом.