Клер Макгоуэн – Что ты сделал (страница 6)

— И она отказалась красить губы для эфира, как я ее ни умоляла, — вставила Кэсси, и все засмеялись.

— Но откуда ты обо всем этом знаешь, Эли? Майк тебя преследует? — пошутил Каллум.

Я вспомнила, что, выпив, он всегда становился немного похож на медведя и начинал неуклюже хлопать всех по плечам тяжелой ладонью.

— Если будет себя плохо вести, скажи мне, и я надеру ему задницу!

Я видела, что Карен смотрит на меня, но обсуждать свои познания насчет домашнего насилия мне совершенно не хотелось, особенно при детях. Поэтому я лишь улыбнулась.

— А теперь я пишу очерки, провожу опросы, много всего, связанного с феминизмом, — подытожила я и услышала вздох Кэсси.

Ее почему-то очень раздражало и смущало то, чем я занимаюсь.

Ты поосторожнее с ней, Майки, а то вдруг она сделает с тобой то же, что Лоретта Боббит[7]. Шучу, шучу, — добавил Каллум, поймав осуждающий взгляд Джоди. — Ты многого добилась. Надо тебя привести к нам в офис, чтобы провела беседу. Мы тонем в делах о сексуальных домогательствах. Это действительно ужасно.

И в каком проценте этих дел виноват ты? — сострила я, дабы показать, что сама не из тех феминисток, которые начисто лишены чувства юмора, и заслужила одобрительный смех Майка, а также, что более ценно, — Билла.

Я совсем успокоилась: мы отлично проводим время. Все в порядке.

— Ребята, а вы вообще осознаете, что скоро двадцать пять лет, как мы познакомились? Это же кошмар! Четверть века! — воскликнула я.

— Ой, я и забыла! — Джоди тронула Калума за руку: — Покажи им фотографии. Я их нашла, когда обустраивала детскую. Там целая куча.

— Да-да. — Каллум вытащил айпад, который до этого положил под кресло. — Смотрите!

И мы увидели свои лица двадцатипятилетней давности, в тот вечер, когда собрались в баре нашего колледжа в Оксфорде. Майк и Каллум уже подружились, — у мальчиков это просто, вне зависимости от того, четыре им года или сорок. Оба окончили хорошие частные школы, и поселили их по соседству, поскольку фамилии обоих начинаются на «М» — Моррис и Макинтош. На фото они в кроссовках «Найк» и черных джинсах. Каллум — в белой рубашке поло, а Майк — в футболке с «Роллинг Стоунз», должно быть, чтобы выглядеть более крутым. У Каллума на щеках — загар после лета, проведенного в Греции.

— Волос у тебя было побольше, Каллум, — заметила Карен слегка язвительно и передала планшет мне, снова взяв непотушенную сигарету, лежавшую на краю дорогого садового стола.

Интересно, давно ли она снова начала курить?

На фото мы с ней стояли, обнимая друг друга, с пьяными улыбками на юных, неумело накрашенных лицах. Познакомились мы как раз в тот день в очереди в магазине. Я радовалась, что мама с папой уехали пораньше, чтобы успеть до пробок. Теперь я смогу сама разложить свои вещи. 1993-й. Целая жизнь пролетела с тех пор…

— А это кто? — спросил Майк, глянув через плечо на экран и ткнув в него.

— Пальцы, — проворчал Каллум. — Ой…

В наступившей тишине мы все догадались, про кого спросил Майк. На заднем плане кому-то улыбалась Марта Рэсби, ее светлые волосы ниспадали на плечи. Марта… Это имя — точно камень во рту. Столько лет прошло, а я до сих пор не могла произнести его без содрогания.

— Такая красивая, — вздохнула Джоди. — Как жаль…

Больше никто не вымолвил ни слова.

— Пора в постель, Бенджи, — велела я, заметив, что сын клюет носом.

В саду уже стемнело, и Майк зажег свечи с цитронеллой, взяв зажигалку у Каллума. Мы оказались в круге света, к которому подступали тени и шелест листьев. Точно так же, как однажды ночью много лет назад.

— Ма-а-ам… — Бенджи встал, протестуя только для вида.

— Я его уложу и приготовлю кофе, — проговорила я, неохотно вставая. Выпитое вино тянуло вниз, будто грузики для дайвинга.

— Пожалуй, я тоже пойду спать, — объявила Джоди. — Малыш пинается, как футболист.

— Пойти с тобой, Джодс? — спросил Каллум.

Мне показалось, слишком поспешно. Так, словно он не ожидал иного ответа, кроме как: «Нет-нет, оставайся. Я очень быстро усну».

— Мне не надо кофе, — подала голос Карен. — Я наслаждаюсь алкоголем. Как будто мы снова в университете.

Ее босые ноги лежали на краешке кресла, в котором сидел Билл, невольно задевая его бедро.

— Не уходи, Эли, — попросил Майк. — Бенджи сам может лечь, все-таки ему уже десять.

— Мне надо убедиться, что он почистит зубы, — возразила я.

На самом деле я хотела начать убирать посуду, поскольку помнила об утреннем похмелье.

— Я тоже пойду, мам, — поднялась с места Кэсси. — Посмотрю еще сериал немножко.

— А ты, Джейки? — осведомилась я самым милым тоном.

Я понимала, каково быть тем, о ком все время забывают, да еще прыщавым и стеснительным.

— Пойду в палатку, — ответил он.

— Милый, мы помешаем тебе спать, — сказала Карен. — Мы будем еще очень долго сидеть, правда, ребята?

Было почти одиннадцать.

— А почему бы тебе не покайфовать малость у Майка в кабинете, пока твоя мама не решит пойти спать? — предложила я, заранее зная, что при слове «покайфовать» Кэсси закатит глаза. — Ты же не возражаешь, Карен?

— О, конечно нет! Отличная идея, Эли, — одобрила Карен.

Я проводила Кэсс на кухню, заметив, что Майк бросил свой джемпер «Хьюго Босс» за двести долларов на крыльце. Я было наклонилась, чтобы поднять его, но передумала. Ну почему бы джемперу не поваляться, а времени отхода ко сну не сдвинуться? Надо отключиться. Я не в состоянии одновременно работать, держать дом в идеальном порядке и делать своих детей счастливыми. Просто не могу, и все.

Бенджи уже послушно поднимался по лестнице, и Кэсси пошла за ним.

— Все хорошо, дорогая? — окликнула я ее.

Интересно, отчего она не захотела посидеть с Джейком еще?

Кэсси ответила, сжимая телефон и не глядя на меня:

— Все нормально, просто утомили истории про Оксфорд.

Наверное, она не ушла бы сейчас, если бы собиралась поступать в университет. Ей приходится тяжелее, чем я думала.

— Понимаю. Ты была очень терпеливой. Спокойной ночи, милая.

Она пошла наверх, ничего не ответив. Я начала устало складывать посуду в машину и мыть кастрюли. Майк ворчал, когда я ставила их в посудомойку, но при этом никогда не помогал. Я набросила полотенца на столешницы и спрятала полупустые бутылки. И почему люди открывают новую, еще не опорожнив предыдущую? Взяв белое вино, я плеснула его в чистый бокал.

Мне очень нравились эти бокалы. Я нашла их в антикварной лавке и всегда с удовольствием рассказывала об этом, если меня спрашивали, где я такие купила. Меня восхищали их ножки из зеленого стекла и то, что благодаря маленьким пузырькам в стенках любой напиток в них выглядел как шампанское. Я медленно отхлебнула глоток, глядя в окно. Четверо друзей сидели за столом при свечах. Границы между ними таяли под влиянием выпивки, темноты и ностальгии. Мне почудилась в этом какая-то опасность.

— Нужна помощь?

От неожиданности я чуть не подскочила. Билл вошел так тихо, что я не заметила.

— Нет, спасибо, я уже все. Остальное уберу завтра.

— Вернешься в сад? — спросил он и взял бутылку красного. — Можно?

— Конечно. Нет, я ускользну в спальню. Устала очень сегодня. Да и прохладно становится. — Собственные доводы показались мне не очень убедительными.

Билл подошел и вдруг оказался слишком близко. Я почувствовала его дыхание, и волоски на моей коже встали дыбом.

— Может, посидим в доме? Выпьем в гостиной? Мы сто лет не разговаривали.

— Я знаю, — ответила я и запнулась. Если бы я начала говорить все, что хотела ему сказать, то, наверное, не смогла бы остановиться.

— Эли, я…

И между нами повисло молчание. Оно все длилось и длилось. Билл взял мою руку повыше локтя, как будто хотел удержать, чтобы о чем-то рассказать, но по-прежнему молчал.

На секунду я заглянула в его темные глаза. Потом наклонилась, чтобы вытереть несколько капель красного вина.

— Пожелаешь всем за меня спокойной ночи? Если я выйду, то застряну еще на час. А кто-то ведь должен утром встать и приготовить завтрак. — Я бросила тряпку и пошла в спальню, говоря себе, что это разумный поступок. Лечь спать, пока не случилось ничего плохого.

Но я не знала, что уже слишком поздно для разумных поступков…