Клер Макгоуэн – Что ты сделал (страница 39)
Куда же подевался Билл? Я огляделась.
Каллум опустил мне на предплечье горячую тяжелую ладонь.
— Он тебя не заслуживает, наш мальчик Майки. Ты даже не знаешь, что он… что он тебе не пара.
Я не хотела слышать про Майка, потому что смутно чувствовала — это мне не понравится. И прекратила этот разговор:
— Неважно. Все нормально. Слушай, Каллум, я, кажется, видела Джоди в соседнем дворике. Она недоумевала, где ты.
Ничего такого не было, но я хотела, чтобы он ушел. Каллум, непонятно почему удрученный, обнял меня за талию. «О нет!» — подумала я и быстро нашлась:
— Мне надо идти.
— Майки тебя не стоит, — повторил он, дыша мне в лицо перегаром.
На секунду я испугалась, что сейчас случится нечто нехорошее, но тут подоспел Билл с бутылкой шампанского в руке.
— Все в порядке?
— Да, все нормально. Каллум просто малость пьян. И сейчас он идет к Джоди. Да, Каллум?
Тот отпустил меня, отступил на шаг и грустно кивнул.
— Пойдем, Билл, — сказала я. И, испугавшись, что он почувствует неловкость и решит ее сгладить, потянула его за собой.
Мы пересекли двор и через холл вышли на улицу.
— Можно пойти в парк. Там видно рассвет. Вернемся к завтраку, — предложил Билл.
— Давай.
И мы ушли. Я не следила за временем. Потом я много размышляла, сыграли ли какую-то роль все наши пересечения на балу. Может быть, пока я спорила с Майком, кто-то проскользнул в сад и напал на Марту. Или к тому моменту она уже была мертва и лежала за стеной сада Феллоуз. В то время как остальные пили, танцевали, целовались и радовались жизни.
Глава двадцать девятая
Я в последний раз проверила, все ли на месте в чемоданчике — кошелек, телефон, зарядка… Мне очень давно не приходилось проводить ночей вне дома.
— Господи, пожалуйста, пусть все будет хорошо, — попросила я вслух умоляющим тоном.
Как же мне уйти и оставить Кэсси, которую не вытащить из постели? Она даже не включила телефон, что было неслыханно. Вероятно, ее фотография все еще ходила по Сети и могла остаться там навсегда.
— Куда ты?! — крикнул Бенджи, стоя в дверях моей спальни и наблюдая, как я суечусь над чемоданом. — Кто же останется с нами?
— Мне… мне надо кое-что уладить, чтобы помочь папе.
— Но… как же мы без тебя?
— Подожди, я скоро все объясню.
Если она приедет. Перед тем как спросить адрес, она очень долго молчала, и я не была уверена, что она решится.
— Бенджи, дай мне пройти.
Я потащила чемодан по коридору, краем глаза заметив, какой беспорядок в комнате у сына. Понятно, что она об этом подумает, промолчав, конечно.
— Ради бога, приберись! Неужели я так много прошу? Всего лишь убраться у себя в комнате!
Он вздрогнул, и я подумала, что упреки и крики могут действовать на ребенка как удары. Надо ему просто помочь.
— Ладно, давай лучше спрячем все это. —
Вдруг я заметила там что-то красное и почувствовала запах дыма.
— Мама…
— Что это? — Но я уже поняла.
Не знаю. — Он пытался увильнуть, я это видела.
— Скажи мне! — Мой голос прозвучал как щелчок кнута.
— В куче мусора. Мамочка, прости. Я не хотел неприятностей для папы и положил его сюда. — Бенджи повесил нос, но у меня не было времени сейчас с ним разбираться, потому что раздался резкий стук в дверь.
Кэсси побежала открывать — и это в тот единственный раз, когда я хотела бы от нее лени и безынициативности.
— Мама! — крикнула она снизу.
Я расслышала в ее голосе смущение. И тут же раздался другой голос, звук которого пронзил меня насквозь.
— Мы поговорим об этом позже, — сказала я сыну. — Пойдем вниз.
Я захлопнула ящик с игрушками и, ведя Бенджи перед собой, словно живой щит, пошла на кухню. Там ждала меня она, поставив небольшую сумку возле ног. Она выглядела старой, ее одежда — дешевой и немодной. Мне было больно смотреть на нее, и от мыслей обо всем, что она собой олицетворяла, заныло сердце. Но она была нужна мне здесь, нравилось мне это или нет.
— Кэсси, Бенджи, это ваша бабушка. Мама, спасибо, что приехала.
Дети уставились на меня. Мы с ней не обнялись. То малое расстояние, которое отделяло нас друг от друга на моей кухне, было для нас обеих непреодолимым.
Я долго ехала в поезде, потея в духоте, но, к счастью, сумев отыскать для себя место. Много людей сидело в проходе на полу, и выбраться в туалет или в вагон-ресторан мне не удалось. Я никак не могла сосредоточиться на журнале, который купила, потому что размышляла о своей жизни. Все, чем я дорожила, лежало в руинах. Раньше меня заботило, чтобы цвет посуды подходил к цвету стен, интересовали косметика и новые кремы для лица. Как далека я от всего этого теперь! Кэсси плачет, Майк в больнице, джемпер в комнате Бенджи…
Кто-то спрятал джемпер в куче мусора в надежде, что тот будет уничтожен. То есть этот кто-то знал, что наш садовник Анджей время от времени сжигает листья? Думала я и о Билле, о том, какое у него было лицо, когда он уезжал. И о Карен, осунувшейся, с трясущимися руками. И о Марте, лежавшей на траве в белом шелковом платье, бледной, как луна.
Идя по улице, я едва удержалась, чтобы не повернуть назад и не сбежать. Представляю себе, как отреагировал бы Адам Дивайн, узнай он, что я здесь. Может, мои действия тоже преступление? Но я все равно пойду: выбора нет.
Я очень давно не навещала Карен. Неужели этот район всегда был таким убогим? По таким улицам надо ходить быстро, прижав к себе сумочку. В палисадниках — мусор, в канавах — моча, а некоторые дома заколочены и изрисованы граффити.
Последний раз мы приезжали сюда, чтобы забрать Карен и Джейка на отдых в Котсуолдс[29], где арендовали коттедж. Нам казалось, что мы действуем им во благо, даем возможность Джейку немного повеселиться и пожить красивой жизнью. Мы не задумывались, что, возможно, поступаем жестоко.
Я дотронулась до входной двери, потом отдернула руку, точно обожглась. Краска облезла и топорщилась, а рядом по тротуару растекся чей-то брошенный ужин или обед «навынос»: соус чили уже успел запачкать мои туфли. Я стерла его, ворча, и набрала номер квартиры Карен. Прошло миллион лет с тех пор, как я жила в подобных местах. После университета, переехав вместе с Майком и Каллумом в Клэпхем, мы едва наскребали денег на оплату газового счетчика и до зарплаты сидели на одном буром рисе. Тогда меня это нисколько не огорчало, наоборот — учило преодолевать трудности, а сейчас я постепенно осознавала, что вряд ли мой переезд туда был правильным.
Я звонила и надеялась, что ее нет дома. Но где же ей еще быть? Она не могла пойти на работу, так же как и выйти из дома.
После нескольких секунд тишины я услышала шаркающие шаги. Карен стояла в дверях в широких джинсах и мешковатой кофте, в которой я узнала наше старое университетское худи, и в очках. Общий коридор за ее спиной был завален рекламными листовками и старыми газетами.
Впервые за много лет я не представляла, что происходит у нее в голове, о чем она думает, на что надеется. А раньше я знала так много: что она хочет в подарок и кого ненавидит на своей работе, какая из причуд Джейка ее больше всего беспокоит… Сейчас она показалась мне совершенно незнакомой. Знала ли я, к примеру, что она носит очки?
— О… — Глаза Карен за стеклами округлились.
— Привет, — сказала я.
Сможем ли мы когда-нибудь снова говорить на пять тем одновременно, подхватывая слова с языка друг у друга? Майк всегда удивлялся: «Как вы улавливаете нить беседы?» А мы снисходительно улыбались. Ведь это делало нас особенными. И вот теперь легкость исчезла. Каждый момент, связанный с Майком, был испорчен, как брошенный в воду лист бумаги, по которому расползается мокрое пятно.
— Можно мне войти? Нам с тобой нужно кое-что обсудить.
Вот так, по-деловому, — единственно возможный тон.
С перекошенным от гнева лицом она попыталась захлопнуть дверь, но я не дала.
— Прошу, Кар. Это очень важно.
— Тебе не следует здесь находиться, — пробормотала она тихо.
— Я знаю. Но ты же ко мне приходила. Теперь я поступаю так же. Пожалуйста!
Она впустила меня, ничего больше не сказав. Я старалась не смотреть по сторонам, не замечать грязи под ногами и скверного запаха пищи. Пыталась подавить в себе чувство брезгливости. Из соседней квартиры доносились громкие звуки телевизора.
Однако в жилище у Карен, если не считать пятен плесени в прихожей, оказалось не так уж и плохо: картинки на стенах, книги, сложенные в стопки, плед на диване. Правда, комната Джейка по своим размерам была скорее похожа на чулан.
Карен остановилась посреди гостиной, уперев руки в бедра. Не предложила мне ни чаю, ни кофе. Я села на старый коричневый диван и вспомнила, что он попал сюда из нашей прежней лондонской квартиры.