Клэр Макфолл – Последний свидетель (страница 9)

Дуги лишь улыбнулся. И взял паузу. Она все тянулась и тянулась.

– Ведьмы, – повторил он, наконец, настолько тихим голосом, что мне пришлось напрячься, чтобы разобрать его сквозь плеск воды и шипение огня. – Вы знаете, как ведьмы получают свою силу?

Это был вопрос, но никто из нас не ответил.

– Через жертвоприношение. – То же слово использовал Даррен, но из уст Дуги оно прозвучало поистине жутко. Как будто по сигналу зловещий ветер пролетел вокруг костра, заставляя пламя раскачиваться и прыгать. На мгновение огонь почти полностью потух, и мы словно оказались под непроглядно-черным одеялом. Я ахнула, но свет так же внезапно вспыхнул снова, освещая щеки и подбородок Дуги, оставляя вместо глаз призрачные темные ямы. Эффект был пугающим.

– Они практиковали жертвоприношения. Если существо могло истекать кровью, могло чувствовать боль, то оно обладало способностью обеспечивать ведьм силой. Иногда они использовали животных, если заклинание не требовало особых стараний. Но когда враг был велик, когда ведьмам требовалось углубиться во тьму своих душ, они предпочитали брать людей. – Дуги мягко улыбнулся нам, но в его улыбке не было тепла. Несмотря на это, я поймала себя на том, что наклонилась ближе, привлеченная ритмом его голоса, гипнотическим блеском его глаз. – Колдовство началось с язычников. Точнее, с друидов. Они верили в силу жертвы, что через нее могут общаться с богами, пить их могущество. Прямо на том Брегу, – он указал на море своей призрачно-бледной рукой, – все и произошло. Однажды пришли люди с юга, вооруженные солдаты, намеревавшиеся захватить земли язычников. Римляне. Оставшись в меньшинстве, побежденные друиды сбежали в одно из своих самых почитаемых мест, Инис Дивилл. Скалистый и унылый остров. Его название и означает «Темный остров». Там они установили свой алтарь и выбрали жертву. Ее звали Игрейн, и она была дочерью правителя. Римляне подступали все ближе, время было на исходе, и друиды убили ее в дар своим богам.

Сначала они придушили ее, поставили на грань жизни и смерти. Затем, призвав своих богов, попросили их уничтожить проклятую армию, которая напала на их земли, точно чума, и перерезали несчастной горло, глядя, как ее кровь хлещет на камень. Когда жизнь вытекла из Игрейн, вождь разрезал ее грудь и выпил прямо из ее сердца. Говорят, ее дух закричал, видя это святотатство.

Снова повисло молчание. На этот раз никто не смел перебить рассказчика. Дуги держал паузу почти минуту.

– Что случилось дальше? – наконец прошептала Эмма.

– Римляне обрушились на остров штурмом и убили друидов. Всех до единого. Массовая жертва, кровь текла рекой, даже каменистая почва окрасилась в алый. И, наконец, боги были умиротворены. Друиды потеряли свои жизни, но боги позволили им вернуться в виде духов, чтобы те охраняли землю. Населяли ее.

Дуги закончил ровно так же, как начал: тихо, мягко. Жутко. Прошли секунды, но никто не смел нарушить тишину.

В конце концов, кто-то захихикал, кто-то смущенно кашлянул, и напряжение, что не отпускало наш маленький круг на протяжении всей истории Дуги, рассеялось. Лицо Мартина расплылось в улыбке; Даррен с сожалением покачал головой, отхлебнув из бутылки. Эмма терла руки, якобы прогоняя мурашки, а на самом деле выставляя грудь повыше и прижимаясь к Даррену.

Но не я. Я смотрела на чернильный пейзаж, и внезапный страх скручивал мой живот. Ни единого дома в округе; ни единой души. Просто пустая чернота, где, как я теперь представляла, витали злые духи.

Внезапно наш костер показался слишком маленьким, слишком слабым. Его сияние едва освещало наши лица, хотя мы сидели вплотную к огню. Как близко может подобраться зло, прежде чем мы его заметим?

Дуги встал, стряхнул с джинсов песок, затем зевнул и потянулся.

– Все, ребята, я без сил. Давайте спать. – Его голос опять стал нормальным, и когда он посмотрел на меня и протянул руку, чтобы помочь встать, то вдруг снова стал моим другом, с той же улыбкой, теми же ямочками.

Все согласно зашумели. Только Даррен выглядел расстроенным, не знаю, потому ли, что его история не имела такого же завораживающего эффекта, как у Дуги, или из-за внезапного конца вечеринки. Он мрачно баюкал остатки виски. Без сомнения, хотел просидеть так до рассвета. Вероятно, не так он себе представлял этот поход. Тем не менее до настоящего дня рождения Дуги оставалось еще два дня.

Я устало побрела к нашей палатке – теперь, вдали от огня, я опять замерзла. Стуча зубами, я стянула с себя одежду, нырнула в самую теплую пижаму и лишь затем включила свет, зная, что мой силуэт будет виден на фоне линялой красной стены палатки. Сунув ноги обратно в кроссовки, я вышла на улицу с зубной щеткой в руке. Парни закидывали костер песком, пытаясь потушить последние искры. По крайней мере, Дуги и Мартин. Даррен стоял в стороне, обняв Эмму и прижав губы к ее губам.

Они все еще торчали там же, приклеившись друг к другу, когда я вернулась из кустов, где устроила себе импровизированную ванную. Я на мгновение забыла о злых духах в темноте и наполовину удивленно, наполовину беспокойно посмотрела на парочку. Я ясно дала понять Эмме, что мальчики – отдельно, девочки – отдельно. Надеюсь, она не подумала, что я говорю так только ради наших родителей. Если решит остаться с Дарреном, пусть ночуют в его машине.

– Спокойной ночи, – крикнула я Дуги и Мартину, ныряя в палатку.

Как я и надеялась, мое прощание подстегнуло Эмму. Она высвободилась из осьминожьей хватки Даррена и, последний раз чмокнув его в щеку, двинулась в моем направлении. Подруга не удосужилась переодеться или почистить зубы, а плюхнулась прямо в спальный мешок, наблюдая, как я убираю одежду и туалетные принадлежности обратно в рюкзак.

– Эта история была действительно ужасной, – прокомментировала она, когда я расстегнула молнию на своем мешке и заползла внутрь. – Ты, с виду, вообще ошалела от страха.

– Жутко было, – честно ответила я. – Дуги умеет рассказывать страшилки.

– Угу, – согласилась Эмма. – Как думаешь, в ней все правда?

– По большей части, – ответила я. По крайней мере, мне хотелось в это верить. Мысль, что эти земли и правда населяют духи убитых друидов, пугала до чертиков.

– Ты так считаешь? Откуда тогда Дуги все это знает?

– Ну, он действительно интересуется этой темой.

– Чем, ритуальными жертвами? – Эмма в ужасе уставилась на меня.

– Нет, – нахмурилась я. – Историей и археологией. У него куча книг по этой теме. Ею он и хочет заниматься в университете.

– А, точно, – промурлыкала Эмма. Я навострила уши, почуяв перемену настроения, и обернулась. Подруга хитро улыбалась. – Вы же оба подали туда заявку, не так ли?

– Да. – Я знала, к чему она клонит, и не хотела об этом говорить. Я протянула руку к фонарю, чтобы погасить свет. – Устроилась?

Эмма кивнула, и я нажала на выключатель, погрузив нас в темноту.

Все сразу стало по-другому. Без зрения мои уши автоматически ловили каждый шорох внутри и снаружи палатки. Я слышала тихое дыхание Эммы, шелест ее одеяла, когда она двигалась, пытаясь освоиться на воздушном матрасе. Еще дальше тихо болтали парни. Успокаивающий шум, напоминающий мне, что я не одна. Но за всем этим, однако, были и более жуткие звуки: ритмичный плеск воды, похожий на шепот; свист ветра в камышах на песчаных дюнах, точно чей-то пронзительный крик. Далекий лай собаки, раздражающий и без того натянутые нервы.

«Прекрати, – велела я себе. – Вокруг тебя куча людей».

Тем не менее голос Дуги, которым он вел свой рассказ о друидах и кровавых жертвах, казалось, последовал за мной в палатку. Я не могла избавиться от ощущения, что за мной наблюдают. Что там, в темноте, было что-то кроме лежащей рядом со мной Эммы или Дуги, Даррена и Мартина в другой палатке…

Скальп начало покалывать, и выпитый алкоголь взбунтовался в моем животе.

– Жаль, что Мартин с нами увязался, – сказала Эмма, продолжая, как я надеялась, наш законченный разговор так громко, что могли услышать в соседней палатке.

– Эмма! – прошипела я. – Говори тише.

– Ну ведь правда, – повторила она, совсем немного приглушив голос.

– Что? Почему?

Я посмотрела в ее сторону, хотя в кромешной тьме ничего невозможно было увидеть.

– Сама подумай, – сказала Эмма, как будто объясняла очевидное. – Будь нас только четверо…

Будь нас только четверо, Эмма исчезла бы вместе с Дарреном, а нам с Дуги пришлось бы сидеть и неловко смотреть друг на друга, пытаясь придумать, что же сказать. Нет, я от души радовалась, что Мартин приехал с нами.

– Интересно, кто же нравится Дуги? – размышляла Эмма. – Такая жалость, что он не ответил.

Я нерешительно промычала в ответ. Я тоже задавалась этим вопросом. Вот только не хотела слышать ответ, ведь почти наверняка он мне не понравится.

– Может, это ты, – предложила она.

– Вряд ли, – ответила я, даже не желая обсуждать такую возможность. Нет смысла лелеять пустые надежды. – Может, это ты.

Я пыталась говорить безразлично, как будто мы просто болтаем, но слова отдавали на языке горечью.

– Может быть, – ничуть не смутилась Эмма. – Но непохоже. Я никогда не видела, чтобы он как-то по-особенному смотрел на меня или что-то в этом роде.

– Он смотрел на тебя сегодня вечером, – сказала я, нахмурившись от воспоминаний.

Смех Эммы зазвенел в палатке.