Клэр Макфолл – Последний свидетель (страница 31)
– Да. – Дуги пожал плечами. – Пламя, крылья. – Он остановился и подумал: – Может, даже волны.
Глава 21
Молчание. Неловкое молчание.
Я не знала, о чем думал Дуги, но только одна мысль крутилась в моей голове.
Что, если брошь все-таки старая? Действительно старая?
Что, если какой-то дух привязан к ней, к уединенному дольмену, где она мирно лежала до тех пор, пока Дуги не стал бродить там, где не следовало? Это звучало нелепо, настолько нелепо, что я даже не могла заставить себя сказать это вслух во второй раз.
Но эта теория никак не давала мне покоя.
И теперь мысль закрепилась в глубинах моего разума, и тьма – уже неприветливая, пугающая – стала попросту ужасающей. Что скрывалось там, в ночи? Было трудно остановить мое воображение, что подхватило данное Эммой запутанное описание злодея. Теперь каждый порыв ветра словно нес с собой загадочные шумы. Низкие стоны, пронзительные вопли, шепот. Воздух будто перебирал мои волосы невидимыми пальцами, отчего у меня по коже бегали мурашки даже под толстовкой.
Огонь, прежде просто удобный, стал абсолютной необходимостью. Рядом мы держали аккуратно сложенную кучу дров. Во время обеих вылазок в бухту мои мысли были далеки от сбора топлива, и осталось у нас весьма немного. Я не хотела тратить древесину, но огонь отступал в кучу дымящегося пепла. Жар по-прежнему катился по тлеющим углям, но свет угасал, тьма проникала в наш круг, так что было трудно разглядеть силуэт даже сидящей неподалеку Эммы. Я открыла рот, чтобы предложить все-таки использовать наш истощающийся резерв, но Дуги уже протянул руку и выдернул пару приличных ветвей.
– Они не разгорятся, если протянем дольше, – сказал он, вонзая их в сердцевину огненной ямы. Взяв более тонкую палку, Дуги потыкал в тлеющую кучу, пока пламя не стало жадно грызть свежее топливо. Он бросил веточку в огонь и довольно откинулся на спинку стула. Хотя его лицо выражало тревогу. Я знала почему.
– Как думаешь, надолго нам хватит? – спросила я, указывая на наши запасы. Осталось всего четыре или пять бревен и несколько горстей сушеных водорослей и трав.
Дуги пожал плечами и поморщился. Не сильно обнадеживающий знак.
– До утра? – нажала я.
– Мы будем сидеть здесь всю ночь?
Да. По крайней мере, я так планировала. Ни за что не полезла бы в палатку по темноте. Хрупкий материал едва мог защитить от погодных условий, какой у него шанс выстоять против мстительного духа?
Дуги, казалось, читал мои мысли.
– Мы могли бы запереться в «Вольво», – предложил он.
Сталь и стекло куда прочнее, чем брезент, но…
– Мне нравится свет, – сказала я.
Наступила долгая пауза, затем Дуги тихо признался:
– Мне тоже.
– Нам понадобится еще топливо? – спросила я.
Дуги задумался на мгновение, затем кивнул. Я вздохнула. Так и знала. Дуги был не в том состоянии, чтобы бродить вокруг, а Эмма все еще дрейфовала меж мирами. Оставалось лишь…
– Хорошо. – Я решительно встала. – Так тому и быть.
– Что? – Дуги поднял брови. – В одиночку? Нет, Хезер.
– Да, – возразила я. – Я недалеко. Даже не покину пляж. Вроде я видела какие-то коряги на той стороне. Или мусор после других отдыхающих.
– Хезер…
– Я на пять минут. Дай мне фонарик. Это ненадолго.
Я не чувствовала себя такой смелой, как пыталась казаться, и не хотела идти в темноту с пустыми руками. По крайней мере, бледный свет умирающего фонаря не даст мне полностью погрузиться в удушающую черноту.
Дуги не сильно радовался, я это видела, но вручил мне фонарь без дальнейших жалоб. Когда я направила луч перед собой, выстрелив узкой полоской света за пределы круга огня, то поймала силуэт Эммы. Она тоже стояла.
– Я иду, – сказала подруга.
Я удивилась, но спорить не стала. Слишком радовалась, что не придется охотиться за топливом одной.
Мы молча сделали первые пробные шаги от спасительного костра. Моя рука дрожала, отчего луч фонарика плясал. Я пыталась сказать себе, что это просто холод – мы же ушли от пламени, – но на самом деле очень боялась. Я не знала, верю ли в свою теорию о призраке броши. Но необходимость бродить в темноте, вдалеке от кого-либо после загадочного исчезновения двух наших друзей сама по себе пугала.
Луна пряталась за густой кучей облаков, и не успели мы толком отойти от лагеря, как огонь стал казаться далеким воспоминанием. Слабый свет фонарика был холодным и превращал мир в наслоение теней. Бесцветных, кошмарных. Мои зубы начали стучать. Чтобы скрыть звук, я быстрее пошла вперед, направляясь к груде мусора, которую вроде бы приметила на противоположной стороне пляжа.
– Мы не уйдем отсюда, – тихо сказала Эмма.
Я взглянула на нее, ошеломленная мрачностью, с которой она произнесла эти слова.
– Что? Конечно же нет, Эмма. Мы уходим завтра, как только рассветет.
– Нет, не уйдем, – не согласилась она едва слышно. Я решила пропустить фразу мимо ушей. Зловещие комментарии Эммы не помогали мне угомонить дрожащий луч фонарика.
– Смотри, – сказала я, с облегчением улыбаясь. – Дрова. – Именно там, где я и думала.
Мне пришлось засунуть фонарь под мышку, чтобы освободить обе руки. Эмма не участвовала, просто стояла, глядя в сторону скал на краю обрыва; вода лизала путь, по которому шел Мартин в последний раз, когда мы его видели. Я решительно отвернулась, сосредоточившись на работе. И не сводила глаз с костра Дуги, куда смогу вернуться примерно через четыре минуты. Отсюда он казался крошечным; я едва могла разглядеть его сгорбленный на стуле силуэт.
– Эмма, ты не возьмешь дрова? – немного нетерпеливо спросила я. Мне хотелось как можно скорее вернуться в этот ореол тепла. Ответа не последовало. Я раздраженно обернулась. Зачем она пришла, если не собиралась помогать? – Эмма? – снова окликнула я.
Она все еще смотрела в сторону от меня, стоя совершенно неподвижно, опустив руки по швам.
– Хезер, – прошептала Эмма. – Хезер, ты это чувствуешь?
Чувствую что? Я вздрогнула.
– О чем ты? Эмма, я ничего не чувствую. Давай, помоги мне с дровами.
Она повернулась ко мне. Я поднесла фонарик к ее лицу и увидела, что подруга мечтательно улыбается.
– Ветер, – сказала она. – Он стих.
Я знала, что Эмму не одолело внезапное желание обсудить погоду. На мгновение поймала ее взгляд, затем начала торопливо собирать дрова.
– Давай вернемся к Дуги, – сказала я, запихивая последнюю ветку под подбородок. Этого должно хватить.
– Слишком поздно, – прошептала Эмма, но теперь, при полном штиле, я легко разобрала слова. – Слышишь волны?
– Да, они никуда не делись, Эмма, – рявкнула я, не желая сознаваться, что да, я тоже больше не слышала тихий плеск воды по песку. – Идем!
Она не шевелилась.
– Эмма!
Я пошла к огню и Дуги, но, даже не оборачиваясь, почувствовала, просто почувствовала, что она не идет следом. Мне удалось сделать шесть шагов, прежде чем пришлось остановиться.
Она застыла там, где я ее оставила, лицом к скалам.
– Эмма!
Она даже не вздрогнула, когда я назвала ее имя. Я еще несколько секунд постояла на месте, ожидая, надеясь, прежде чем наконец смирилась с тем фактом, что подруга сама не придет, а я не могу ее бросить.
– Черт возьми! – прошипела я себе под нос. Бросила дрова на землю и наполовину пошла, наполовину побежала по песку.
– Эмма! – повторила я, когда приблизилась к ней. Схватила ее за руку, плотно стиснув ткань кардигана. – Ну же, я хочу вернуться к Дуги. – Ничего. – Эмма!
Все еще пытаясь проглотить панику, я почувствовала, что ситуация быстро выходит из-под контроля. Я сделала еще три шага, пока не оказалась перед Эммой, прямо в поле ее зрения. Она продолжала смотреть перед собой, будто сквозь меня. Мой живот скрутило. Я надеялась, что ей становится лучше, что она медленно возвращается, но Эмма никогда не была так далеко от меня, как в эту секунду.
Она открыла рот:
– Я же сказала, мы не уйдем отсюда.
Мои губы сложились в беззвучное «О», но я быстро взяла себя в руки.
– Уйдем! Эмма, давай! – Положив обе руки ей на плечи, я начала толкать ее назад. Она не сопротивлялась, но по-прежнему отказывалась двигаться самостоятельно. Постепенно я дотолкала ее до брошенных веток. Теперь придется заняться ими; в конце концов, вся эта вылазка случилась ради добычи дров для костра. – Не двигайся, – предупредила я, отпустив Эмму.
Она моргнула, посмотрела на меня, прямо на меня в этот раз. Выражение ее лица не дало мне согнуться за ветками.