Клэр Контрерас – Бумажные сердца (страница 48)

Знаю, что говорил, что никто не сможет развлечь меня так, как это делает моя четырехлетняя дочка, но если бы мне пришлось выбирать кого-то для этой роли, то выбрал бы именно ее. Она добрая, красивая и талантливая, как никто другой из тех, кого я знаю. Если вы будете в городе на этой неделе, настоятельно рекомендую сходить на выставку Мии Беннетт в Метрополитен-музей. Она называется «Пока вы не посмотрели» и просто ошеломляет. Клянусь, что после этой выставки вы забудете о своем телефоне как минимум на несколько часов. Я и сегодня, спустя время, думаю о ней.

Мой отзыв о Метрополитен-музее: Обязательно к посещению.

Мой отзыв о выставке «Пока вы не посмотрели»: Захватывает дух.

Вопрос недели от @Livlovesbooks: Вы перестанете следовать за мечтой под угрозой финансовой безопасности или продолжите следовать за ней, как Дон Кихот, независимо от того, сколько вам лет?

Ответ: В частности, для своей мечты я смог найти баланс. Хотелось бы, чтобы так было и со всеми остальными. Всегда можно найти выход.

Глава 32

Мия

Он вызвал во мне, возможно, самую большую волну гнева в истории существования этого чувства. Я хотела злиться на то, что он нарушил правила и использовал мое имя, но в этой колонке было столько гордости, что я не могла заставить себя быть (законченной) сукой. Я поворчала, но потом поблагодарила его. Он выслушал меня, а потом рассмеялся. Я любила его. В тот момент я поняла, что, вполне возможно, буду любить его вечность, а может, и дольше, но все это не изменило того факта, что когда мой новый босс, Жизель, позвонила и попросила вернуться в Калифорнию, чтобы приступить к работе на неделю раньше, я согласилась. Я до сих пор не сказала ему об этом. Я не могла заставить себя сделать это, хотя знала, что должна.

Все усложнялось тем, что это была запретная тема в наших отношениях, мы не говорили об этом с тех пор, как вернулись из Санта-Барбары. Будто одно упоминание об этом могло вырвать нас из облака блаженства, на котором мы плыли. Однако я должна была согласиться на эту работу. Без вариантов. Либо соглашаться, либо прожить остаток жизни, размышляя о том, что могло бы быть, и корить себя за то, что не согласилась. Это была работа моей мечты. Мне приходилось постоянно напоминать себе об этом. Работа моей мечты! Но чем больше я напоминала себе об этом, тем больше задавалась вопросом: это была мечта, которую я уже переросла? Никогда не узнаю об этом, пока не соглашусь.

Чувство вины прошло, когда я поговорила с Робом, и он сказал, что у других претендентов было больше опыта, чем у меня, в этой области, но все же работу предложили мне. Чувство «правильный ли я сделала выбор?» вернулось только через несколько дней, когда я лежала в объятиях Дженсена, читавшего мне выдержки из своей книги.

— Он сомневался во многих вещах, но в ней — никогда. Она построила дом в его сердце, и он не мог избавиться от того, что она оставила после себя. Он хотел пойти за ней, умолять ее остаться с ним, ради него, но ему было страшно. Он отпустил ее не потому, что слишком любил, чтобы просить остаться, а потому, что не мог вынести, если она скажет, что не хочет.

Я ждала, пока не убедилась, что он закончил читать. Пока не убедилась, что мое сердце не вспыхнет в тот момент, когда наши глаза встретятся. Затем, колеблясь, я посмотрела на него. Я ожидала увидеть в его глазах ту интенсивность, которая появилась в последнее время, но серые глаза были лишены уверенности и наполнены таким же трепетом, какой испытывала я. Он знал, что я уезжаю навсегда? Читал ли он сейчас мои мысли так, как раньше? Неужели он ожидал, что я скажу ему, что он должен был попросить ее остаться, зная, что она ушла бы, даже если бы он это сделал?

Вместо того чтобы заговорить, я накрыла его руку своей и поднесла к своим губам. Волна страстного желания захлестнула меня, когда мы посмотрели друг на друга, и я прижалась губами к незаконченной татуировке бесконечности на его запястье, а затем к большому перышку, украшавшему внутреннюю сторону его предплечья. Я осторожно опустила его руку, когда услышала, как он резко втянул воздух.

— Не уверена, кто из них более отстойный, — прошептала я, когда он наклонился ближе ко мне.

— Я еще не дошел до самой отстойной части, — прошептал он так же тихо, его глаза скользили по моим чертам, а руки по моему торсу и забирались под футболку, в которой я спала.

— Я буду первой, кто прочтет ее, когда она будет закончена? — спросила я.

— Ты все еще будешь здесь?

Я отвела взгляд от его лица.

— Не хочу говорить об этом.

— Я тоже, — сказал он.

Затем его губы прижались к моим, и у меня не осталось ни одной связной мысли. Мы потерялись в этом поцелуе, словно тайные любовники, а когда мы оторвались друг от друга, я попросила его почитать мне еще что-нибудь. Так мы провели большую часть ночи, переплетя ноги и сплетя языки. Я покидала его постель только для того, чтобы сходить к себе домой, и даже в такие ночи он каким-то образом оказывался там, не желая отпускать меня ни на секунду. В среду я закончила съемки для Newsweek, и меня ждали в Нью-Йорке только в апреле следующего года, на презентации специального выпуска. Фрэн пообещала мне найти работу, если захочу, и я поблагодарила ее. Как и Милли, она не одобряла мою работу в журнале в Лос-Анджелесе.

— Не думаю, что там твое место, — сказала она за обедом.

Мы встретились с Милли в крошечной закусочной, так как все остальные были заняты.

— Я хотела этого всю жизнь, — сказала я. — Не знаю, как можно не воспользоваться этой возможностью.

— Если решишь вернуться, знай, что для тебя всегда найдется место, где бы я ни работала, — сказала Фрэн.

— И ты знаешь, что я могу устроить тебя на работу в модный журнал, если захочешь, — добавила Милли.

Я улыбнулась, благодарная за то, что в моем окружении есть такие замечательные люди.

В субботу, когда мы с Дженсеном ели и я слушала, как он продолжает и продолжает говорить о своем неодобрении новой книги Харпер Ли, я заметила знакомое лицо у него за плечом. Дженсен прервался на середине своей тирады, когда увидел на моем лице удивленную улыбку.

— Как дела? Я думал, ты уехала, не попрощавшись, — сказал Карсон, останавливаясь у нашего столика.

— Не-а. Все еще здесь. А как твои дела?

— У меня все хорошо. Исследую новые места в Бруклине, так как мой друг недавно переехал сюда.

— Здорово.

Он сделал небольшую паузу, бросив взгляд на Дженсена, который наблюдал за нами с любопытным выражением лица.

— Еще раз привет, — сказал он ему. Дженсен ответил на приветствие, и Карсон снова посмотрел на меня: — Что ж, приятного аппетита. Может, как-нибудь поедим суши перед твоим отъездом?

Дженсен прочистил горло, и я взглянула на него. Он смотрел на меня, ожидая моего ответа. Я улыбнулась и посмотрела на Карсона.

— Может быть. Передавай привет родителям!

— Обязательно. Пока, — сказал он, обращаясь к Дженсену.

— Суши? Серьезно?

— Он просто вежлив, Дженсен.

— Похоже, он ведет себя более чем просто вежливо.

Я закатила глаза, но улыбнулась.

— Ты ведешь себя так, будто ревнуешь.

Его глаза медленно скользнули по мне, обводя каждый сантиметр моего лица, пока он снова не поймал мой взгляд.

— Ты права.

— Посмотри на себя, какой ты взрослый, — сказала я, улыбаясь.

Он усмехнулся в ответ.

— Да. Стараться изо всех сил не оторвать этому парню голову — это более по-взрослому, чем просто подойти и сделать это.

Я не могла перестать улыбаться ему, пока не вспомнила, что скоро это станет редким явлением. После того как мы закончили есть, он взял меня за руку, пока звонил своей бывшей, чтобы спросить об Оливии. На протяжении всего разговора его глаза не отрывались от моих, и я поняла, что он собирается сообщить новости, которые я не хотела слышать.

— Придется прервать свидание, — сказал он, завершив разговор. — Что ж, у нас мало времени побыть наедине, так как мы должны забрать Оливию.

Мои брови поползли вверх.

— Из дома ее мамы?

— Из парка, где она играет в футбол.

— Где будет твоя бывшая.

— У нее есть имя, Мия.

— Я знаю, Дженсен.

— Может, тебе стоит потренироваться в произношении его до встречи с ней?

— Может, тебе стоит пойти нах*й?

У него на мгновение отвисла челюсть, но, придя в себя, он рассмеялся.

— Мы разведены, Мия. Разведены! Мы не расстались, не пытаемся понять, нравится ли нам быть порознь. Мы разведены на все сто процентов, нам вообще не следовало вступать в брак, и мы оба счастливы в отношениях с другими людьми.

Я пару секунд пялилась на свои руки, лежащие на коленях, вспоминая, каково было видеть их вместе в кофейне в тот раз, и вздохнула.

— Прости. Я просто… не думаю, что мне стоит идти.

— Почему? Ты же знаешь, что Оливия будет прыгать до потолка, когда увидит тебя.

Я закрыла глаза.

— Она мне не нравится. — Я резко открыла глаза. — Криста, не Оливия. Я люблю Оливию.

Его взгляд смягчился.