Клэр Контрерас – Бумажные сердца (страница 44)

— Да, — прошептала она.

— Хочешь, сначала я приготовлю тебе что-нибудь поесть?

Она посмотрела на меня, склонив голову набок, как это делал ее отец, когда пытался что-то понять.

— Я умею готовить, — добавила я.

Не могу поверить, что убеждаю маленькую девочку в своих кулинарных способностях. Не могу поверить, что она сомневается в моих кулинарных способностях, судя по ее чертовому взгляду.

— Что ты умеешь готовить?

Я улыбнулась.

— Что бы тебе хотелось съесть?

— Мороженое.

Я рассмеялась.

— Ладно. Не уверена, что твой папа разрешит мороженое. Что скажешь насчет супа?

Она поджала губы.

— Очень вкусный суп. Похожий на тот, который ест принцесса Анна.

— Она не ест суп. Она ест шоколад.

— И суп! Ну же, он будет очень вкусным, а потом мы съедим что-нибудь сладкое.

— Ты имеешь в виду мороженое?

— Если не будет болеть горло. Мы проверим это после того, как ты съешь суп.

Она вздохнула и подтянула колени к груди.

— Так говорит папа, когда имеет в виду «нет».

— Эй, отдай мне должное. Я немного круче папы!

Она пристально смотрела на меня.

— Могу я снова поснимать на твой фотоаппарат?

Я рассмеялась.

— После того как съешь суп. И мы можем поиграть в переодевание, если тебе полегчает.

Она села ровнее.

— Мне уже лучше.

— После супа.

Наконец она кивнула, и я отправилась готовить суп. Процесс его поедания прошел гораздо спокойнее, чем разговоры об этом. После того как она поела, я дала ей свой фотоаппарат и позволила сделать снимки, а сама отправилась наверх убираться и была неприятно удивлена, обнаружив, что детская рвота ничуть не лучше взрослой. Закончив, я взяла свой телефон и снова отправилась вниз.

— Я сделала много снимков, — сказала она, протягивая мне фотоаппарат, чтобы я просмотрела их.

Я рассмеялась над тем, что обнаружила.

— Ты сделала кучу селфи.

— Так мама делает.

— Забавно, — сказала я и сфотографировала нас вместе.

Мы перешли к переодеванию, и я на всякий случай постоянно проверяла ее температуру. Когда она наносила фиолетовые блестки на пряди моих волос, зазвонил телефон, и мы обе застыли на месте.

— Нам обязательно использовать эту фиолетовую штуку во время переодевания? — спросила я шепотом.

Она пожала плечами.

— Она просто была тут.

— Святое дерьмо. Разве там нет защиты от детей?

Телефон продолжал звонить, и я, наконец, выпрямила ноги и поднялась с пола. Я наблюдала за Оливией, пока доставала его из базы и отвечала на звонок.

— Это Мия? — произнес женский голос на другом конце провода. В голосе звучала приятная мелодичность, которая успокаивала мои нервы.

— Да.

— Это мама Оливии... Криста, — добавила она после паузы.

— О. Привет.

— Оливия проснулась?

— Да, хочешь с ней поговорить?

Я позволила Оливии поговорить с мамой, а сама отправилась прибраться на кухне и прочитала надпись на обратной стороне флакона с фиолетовыми блестками. Когда Оливия закончила разговор, она подозвала меня и передала телефон.

— Спасибо, что присмотрела за Оливией. Если Дженсен позвонит, сообщи ему, что я приеду около шести тридцати.

— Конечно. Хорошо.

— Ладно, что ж, думаю, увидимся позже, если ты останешься до вечера.

— Конечно.

Я закончила разговор, прежде чем ситуация стала еще более неловкой.

— Ты будешь моей мамой?

Мой взгляд метнулся к Оливии, которая все еще сидела на полу. Мне потребовалось три попытки, чтобы вернуть телефон на место, прежде чем я подошла и присоединилась к ней на полу.

— Почему ты спрашиваешь? — Сказала я наконец, когда мы снова оказались рядом друг с другом.

Она наклонила голову, чтобы посмотреть на меня.

— У меня два папы.

Я нахмурилась.

— Правда?

Она кивнула, глядя на меня с серьезным выражением лица.

— Один живет здесь, а другой — с моей мамой. Ты будешь жить здесь, если станешь моей мамой?

Из-за вопросов этого ребенка у меня щемило сердце. Ее глаза пытались сфокусироваться на мне, несмотря на вялость.

— Почему бы нам не прилечь ненадолго? — предложила я.

— Я не устала.

Я все равно притянула ее к себе на колени и переключила телевизор на канал «Дисней». Вскоре она задремала, положив голову мне на грудь и опустив руки по обе стороны от меня. Каким-то образом мне удалось встать и уложить ее на диван, накрыв пледом.

Она вздремнула всего пятнадцать минут и проснулась энергичной, словно джек-рассел-терьер. Мне потребовалось некоторое время, чтобы убедить ее, что нам больше не следует использовать эту фиолетовую штуку на волосах. Я не была уверена, что она смоется. Мы десять минут обсуждали мороженое, прежде чем она перестала спорить и согласилась вместо него выпить «Геторейд» и съесть виноград.