Клэр Контрерас – Бумажные сердца (страница 11)

— Ну, знаешь, я не хочу быть семейным фотографом. — Я вздохнула. — Я не говорю, что мне не нравилось этим заниматься или что я не буду делать это снова, но в данный момент я хочу заниматься другими вещами. Хочу стремиться к мечте, которая была у меня в колледже и благодаря которой начала этим заниматься. Хочу, чтобы мои работы были в музеях и хочу создать книгу, в которой каждый день предстанет в прекрасном или уродливом свете, и я хочу, чтобы все это было интересно людям. Я хочу...

— Ты хочешь стать Дианой Арбус (прим. пер.: Диана Арбус (урожденная Диана Немеров, 1923–1971) — американский фотограф, представительница нью-йоркской школы, одна из центральных фигур критической фотографии, связывающей иррациональные принципы изображения и рациональное представление о действительности. Несмотря на свою маргинальную эстетику, Диана Арбус считается одним из наиболее влиятельных фотографов XX века).

Я вздохнула.

— Я хочу быть Мией Беннетт, с талантом Дианы Арбус.

— Ты же понимаешь, это не произойдет в одночасье.

— Понимаю, но дело в том, что также я понимаю, что это вообще не произойдет, если продолжу снимать семейные праздники или мероприятия.

Милли сделала глоток мохито и долго не отводила от меня взгляд. Наконец, она откинула темные вьющиеся волосы с плеч и улыбнулась.

— Это всего лишь одно мероприятие. Клянусь.

— Милли, — простонала я.

— Ты единственная, кому я могу это доверить, Мип. Я уезжаю в пятницу и не хочу, чтобы какой-то придурок пошел туда и все испортил. Кроме того, эти фотографии будут опубликованы в журнале, так что технически ты не слишком отклонишься от своей мечты. — Она на мгновение замолкает, а затем вздыхает. — Сделай это ради меня, и по возвращении я поговорю с парочкой своих знакомых и узнаю, не ищут ли они новых фотографов.

Ее предложение привлекло мое внимание. Я взвесила свои возможности: фотографии с мероприятия будут опубликованы в журнале. Милли была не фотографом-новичком. У нее было имя в этой отрасли, а также именно она нашла мне работу, благодаря которой я смогла переехать и исследовать свои возможности, и выставить свои фотографии в Нью-Йоркской художественной галерее...

— Я согласна.

Ее улыбка была широкой и жизнерадостной.

— И ты платишь за наши напитки.

Она рассмеялась.

— Все, что пожелаешь.

— Расскажи о предстоящем мероприятии. Придется ли мне надевать длинное платье?

Мы просидели в баре несколько часов, обсуждая предстоящее событие, гардероб, мою потенциальную книгу и идею художественной галереи, в которой, как мы пришли к выводу, могли бы выставляться местные художники. Позже, пока мы ждали «Убер», вызванный Милли, а я выплескивала ненависть к этой компании и к тому, какая она ужасная, я снова увидела его. Мимо нас проходило много людей, и я могла его не заметить. Не знаю, виноват ли холод или его присутствие, но волосы на моей шее встали дыбом. Я почувствовала, что должна обернуться, и когда сделала это, то увидела его идущего к нам навстречу в джинсах, которые отлично смотрелись только на нем, или на манекене, в сапогах и в черной кожаной куртке поверх белой футболки с надписью — «Во все тяжкие».

Он наклонил голову к парню, с которым разговаривал, поэтому не заметил меня. Возможно, он бы прошел мимо, если бы не мой пристальный взгляд. Он был на середине предложения, когда его голова поднялась и наши глаза встретились, и мне показалось, что земля буквально затряслась подо мной. Настолько, что я схватила Милли за руку, не сводя глаз с Дженсена. Он смотрел на меня, словно в благоговении, как тогда, когда наконец увидел меня много лет назад. Словно только что обнаружил фею среди чудовищ.

Мне вспомнилось время, когда мы только начали встречаться, и я появилась на семейном пикнике, куда его притащила Пэтти, его приемная мать. Это было в парке на холмах, с видом на реку. Не зная, что принято брать на подобные мероприятия, я пришла с двумя пачками чипсов и литром колы. Я пыталась не уронить чипсы, бутылку и сумочку, когда наши взгляды встретились. Он прислонился к столу для пикника, разговаривая со своим двоюродным братом, но когда увидел меня, его губы перестали шевелиться и слегка разошлись. Он выпрямился и сказал что-то, что заставило его кузена повернуть голову в мою сторону. Долгое мгновение мы просто смотрели друг на друга — Дженсен и я. Его кузен стоял между нами, вероятно, недоумевая, почему мы замерли на месте. Я не могла пошевелиться, и, думаю, у него была такая же проблема.

Когда он смотрел на меня так, словно я была единственным, что он видел, мне было трудно функционировать. Я уронила чипсы. Рука, державшая бутылку колы, дрожала. Сумочка сползла с плеча на локоть. Сердце заколотилось в бешеном ритме, когда он, наконец, подошел ко мне, обхватил мое лицо руками, замерев передо мной.

— Ты пришла, — прошептал он.

— Я же говорила, что приду.

— Но все же... ты на самом деле пришла.

Я знала, что семейные мероприятия тяжело ему давались. Я могла только представить, что он чувствовал, когда его бросила мама и оставила с тетей, когда он был ребенком. Я поставила себя на его место и представила, какую бы испытывала боль от того, что я нежеланный ребенок. Я улыбалась ему, пока он проводил большими пальцами по моим скулам.

— Спасибо, что пришла.

— Я иду туда, куда идешь ты. Всегда, — сказала я.

Я попыталась разорвать зрительный контакт, когда мой желудок перевернулся, но вместо этого мое тело повернулось к нему, словно каким-то образом провода в моем мозгу решили переплестись и сделать противоположное тому, что должны были. Толчок в плечо вернул меня в реальность, напомнив, что это было тогда, а это сейчас. Он бросил меня, оставив с разбитым сердцем.

— Черт возьми, неужели это... — начала Милли, но я перестала обращать на нее внимание, когда он подошел к нам.

— Любопытно встретить тебя здесь, — сказал он, глядя на меня, словно существовала только я.

— Привет.

Мы смотрели друг на друга в течение, казалось, бесконечных минут, пока он не заговорил и не вывел нас из оцепенения.

— Сегодня я получил письмо от твоей мамы.

— Что за фигня? Чего она хотела?

Он ухмыльнулся.

— Она спрашивала о тебе, городе, чем заняться и тому подобное.

Я часто заморгала. Как она узнала его электронную почту? Когда мы встречались, мои родители не любили Дженсена. После того как мы расстались, он стал нравиться моей маме, и то только потому, что она столкнулась с ним и Оливией, и, увидев его с маленькой девочкой, внезапно простила все. Я покачала головой. Не могу поверить, что она такая предательница. Моя собственная мать! Возможно, мне стоило рассказать ей о дурацкой книге, автограф-сессии и обо всем дерьме, которое там произошло.

— Что она спрашивала о городе? — Спросила я, но Милли вмешалась и прервала нас.

— Дженсен Рейнольдс. Я не видела тебя, наверное, год?

Он перевел взгляд с меня на нее и улыбнулся.

— Привет! Я не понял, что это ты, — сказал он, быстро обнимая ее.

Она засмеялась.

— Ты, вообще, не обратил на меня внимания.

— Со мной такое иногда случается, — сказал он, посмотрев на меня пылким взглядом, и я плотнее укуталась в свитер.

— Привет, я Мия, — сказала я, поворачиваясь к парню рядом с Дженсеном.

Он одарил меня долгим, любопытным, но в то же время понимающим взглядом, от которого мое лицо запылало.

— Джефф, — сказал он, протягивая руку, а затем повернулся в сторону Милли, чтобы представиться ей.

— Ты все еще встречаешься с тем парнем... — спросил Дженсен нахмурившись, пытаясь вспомнить имя.

— Сет. Мы помолвлены. И живем в Парк-Слоуп.

— Обалдеть! Я живу в Дамбо.

Милли изобразила впечатленное лицо.

— Гляньте-ка на него! Малыш Дженсен из квартала продвигается вверх!

Дженсен усмехнулся.

— Для протокола, меня никогда не называли «Малыш Дженсен», — сказал он, бросив на меня взгляд, от которого сердце пропустило удар.

— А вот и мой «Убер»! Нам следует как-нибудь пересечься. В пятницу я уезжаю в Индию, но предлагаю встретиться, когда вернусь. Может, вы, ребята, придете к нам на ужин, — сказала она, переводя взгляд с меня на Дженсена.

Я вытаращила глаза. У меня пропал дар речи. К счастью, она наклонилась и крепко обняла меня.

— Люблю тебя. Спасибо огромное за помощь. Ты лучшая на свете. Я пришлю тебе остальную информацию по электронной почте, и мы все уладим.

— Едь и сделай офигенные снимки, — сказала я, высвобождаясь из ее объятий.

— Скачай «Убер»! — Крикнула она, забираясь на заднее сиденье черной машины.

Я показала ей средний палец и улыбнулась. Она засмеялась.

— Ты ведь не собираешься идти пешком, верно? — Спросил Дженсен с явным беспокойством в голосе.

Я покачала головой.

— Я поеду на метро.

— Одна?

Поскольку мне хотелось подурачиться, я огляделась вокруг, словно в поисках невидимых друзей.