Клэр Дуглас – Пара из дома номер 9 (страница 38)

– Саффи!

– И твоя дочь, Лорна, – добавляет мама.

– Лолли!

Я вытираю слезу, выступившую в уголке глаза, надеясь, что никто не заметил. Никогда раньше не слышала, чтобы она называла мою маму этим именем, и мне интересно, не вернулась ли она в прошлое, в то время, когда мама была маленькой девочкой.

– Да, – говорит мама, в ее голосе слышится облегчение. Она берет бабушкины руки в свои ладони. – Это Лолли.

– Прости меня, Лолли, – говорит бабушка, и лицо ее идет складками. – Мне так жаль…

По ее щекам текут слезы. Мне кажется, что мое сердце сейчас разорвется.

– О чем ты жалеешь? – ласково спрашивает мама, ее глаза полны беспокойства, когда она смотрит на меня, а затем снова на бабушку. – Ты не должна ни за что извиняться.

– Полиция вернется?

– Не беспокойся о полиции. Я с ними разберусь, – твердо говорит мама, потом, словно фокусник, достает из кармана бумажный платок и протягивает бабушке. Кажется, у нее всегда есть про запас эти платки – бог знает где, при ее-то облегающих нарядах. Бабушка берет платок и вытирает слезы.

– Мама… – Моя мама колеблется, бросает на меня обеспокоенный взгляд. – Могу я спросить, помнишь ли ты человека по имени Нил Люишем?

Бабушка смотрит на маму широко раскрытыми глазами, но ничего не говорит.

– А Шейлу Уоттс ты не помнишь? – допытывается мама.

– Шейлу Уоттс?

– Да. Ты уже упоминала о Шейле, помнишь?

Бабушка поворачивается ко мне, все еще вытирая щеки.

– Джин ударила ее по голове. Джин ударила ее по голове, и она больше не встала.

– Джин ударила Шейлу? – спрашиваю я.

– Нет. Джин ударила Сьюзен. Сьюзен умерла, – говорит бабушка, и в голосе ее звучит легкое раздражение, как будто мы должны знать, о чем она говорит.

«Сьюзен? Кто такая, черт возьми, Сьюзен?»

– Сьюзен – это тело в саду? – спрашиваю я мягко, не желая пугать ее.

– Я не знаю, в саду ли она, – говорит бабушка, нахмурившись, разрывая платочек в руках. – Я не знаю, куда они ее положили.

– Кто это «они»?

– Люди, которые пришли забрать ее, конечно. Они же не собирались просто оставить ее там истекать кровью, правда?

Краем глаза я вижу на мамином лице недоуменное выражение.

– Так Сьюзен умерла? – спрашиваю я. Мой желудок сжимается от беспокойства. Бабушкина память похожа на разбитое витражное окно: по отдельности осколки ничего не значат, но, если их расставить в правильном порядке, можно увидеть полную картину. – Ты помнишь ее фамилию? Этой Сьюзен?

– Уоллес. Ее звали Сьюзен Уоллес.

Я слышу мамин резкий вдох.

– И ты говоришь, что Джин убила Сьюзен Уоллес и закопала ее в саду?

Бабушка качает головой, выглядя расстроенной.

– Нет, нет, нет, не закопала. Нет. Но Джин ударила ее по голове. Она ударила ее по голове, и та умерла.

– И это случилось в восьмидесятом году, когда ты жила в коттедже? – спрашивает мама, подаваясь вперед.

– Я… я не знаю… – Бабушка начинает заламывать руки, разорванный бумажный платочек падает ей на колени. – Я не могу вспомнить, когда это случилось. Я… Все так туманно… – Она болезненно морщится, потом смотрит на меня и внезапно спрашивает ни с того ни с сего, как будто разговора и не было: – Послушай, кто это? – Показывает на маму.

– Это Лорна, твоя дочь, – отвечаю я, чувствуя, как сердце уходит в пятки.

– Ах, да… да… – Бабушка отворачивается от нас и смотрит в забрызганное дождем окно.

Я перевожу взгляд на маму.

– Кажется, мы снова потеряли ее.

31

Мы провели несколько блаженных дней в коттедже, занесенном снегом. Я могла бы провести так целую вечность: только мы втроем, отрезанные от всего мира. Мы смотрели черно-белые фильмы по телевизору, ели домашний суп Дафны, и я испекла торт специально для тебя. Это было похоже на второе Рождество. Но на четвертый день я с разочарованием увидела, что заносы на дорогах исчезли и осталась только слякоть, окаймленная пожелтевшими сугробами. Я отвела тебя в школу; тротуары под нашими ботинками были скользкими, снег спрессовался в лед.

Когда я вернулась в коттедж, Дафна надевала свое тонкое пальто с аппликациями, ее длинные волосы были собраны в хвост.

– Куда ты идешь? – удивленно спросила я.

– На работу. Я не могу отлынивать от нее вечно, – отозвалась она, поплотнее натягивая на голову вязаную шапочку. – Как бы мне этого ни хотелось. Нельзя, чтобы Джоэл уволил меня.

Я удивилась тому, что он еще не сделал этого после того, как она отвергла его ухаживания. Я все еще пыталась совместить того Джоэла, которого, как мне казалось, я знала, с тем Джоэлом, о котором говорила Дафна. Но если учесть, что в прошлом я всегда была ужасно наивной в отношении мужчин… Я больше не могла доверять своим собственным суждениям.

Я задавалась вопросом, не боится ли Джоэл того, что может сделать Дафна, если он посмеет уволить ее: она могла быть отчаянной и решительной, когда хотела этого. Я видела, как она отчитывала мусорщиков, когда те оставили один из наших мешков с мусором, и кричала на одного из деревенских подростков за то, что он пнул голубя.

Без нее в доме было странно и пусто. Я считала часы до ее возвращения, тем временем загрузив стиральную машину и помыв пол на кухне, а потом вернулась на деревенскую площадь, чтобы забрать тебя из школы. Магазин на углу уже работал, но кафе «У Мелиссы» было еще закрыто.

Я знала, что Дафна заканчивает свою смену в пять часов вечера, как раз перед вечерним открытием паба. Обычно она возвращалась домой к половине шестого.

Но вот миновала половина шестого, а она все еще не вернулась.

К тому времени уже стемнело, хотя свет, отражавшийся от снега, немного рассеивал темноту. Ночь была ясная, и я могла видеть звезды на небе и темные контуры леса, окружавшего нас.

– Где Даффи? – спросила ты, пока я жарила нам рыбные палочки. Обычно Дафна ела с нами, и ты с тоской смотрела на ее пустой стул и подложку с большими фиолетовыми цветами, которую она всегда клала на этот стул.

– Она должна скоро вернуться, – ответила я, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно, хотя на самом деле я чувствовала свинцовый страх. Что, если с ней случилось что-то плохое? Что, если Джоэл, разозлившись на ее неуступчивость, сделал с ней что-нибудь ужасное? В голове промелькнули воспоминания о моем прошлом, и я содрогнулась от мысли, что Дафна может пережить что-нибудь подобное.

Прождав еще час, я поняла, что больше не смогу этого выдержать. Отвела тебя к Джойс и Рою и спросила, могут ли они присмотреть за тобой до моего возвращения. Они были очень рады, как я и предвидела, однако мне не хотелось тебя оставлять. Но я не могла отделаться от мыслей о том, что Дафна где-то там, в беде.

Я пробиралась по грязному, раскисшему снегу к пабу. Он выделялся, как маяк, на фоне темного леса – белые огоньки гирлянд, развешанных снаружи, и янтарно-желтый свет, горящий в окнах, бросали отблески на тротуар. Река, протекающая неподалеку, выглядела черной и угрожающей, и перед моим мысленным взором возникла картина: Дафна со всплеском падает в воду… «Нет, – сказала я себе. – Ей незачем было идти через мост. Это в противоположном направлении от Скелтон-Плейс». Несмотря на теплую дубленку, я дрожала, приближаясь к пабу. Попыталась заглянуть в окна, но было трудно различить черты лица, только фигуры людей, сгрудившихся вокруг стойки. Я подумала, что она могла задержаться, чтобы выпить кружку-другую пива, хотя обычно она сразу возвращалась домой. К нам. А потом подумала: может быть, она все-таки любит Джоэла, несмотря на то, что сказала мне… Тогда я ощутила разочарование в ней. После всего, что мы говорили о мужчинах, о том, что они не нужны в нашей жизни… После всех обещаний того, что отныне мы будем держаться вместе… Я думала, я надеялась, что она такая же, как я.

Я сделала глубокий вдох, чтобы успокоить нервы, готовясь к противостоянию с Джоэлом.

– Роуз…

Я обернулась. В кустах возле моста притаилась какая-то фигура.

Из тени вышла женщина, но она не была похожа на Дафну. У нее были короткие волосы каштанового цвета.

Я задохнулась, когда она вышла на свет. Это все-таки была Дафна. Но ее длинные светлые волосы куда-то подевались.

– Что с тобой? Что ты сделала со своими волосами? – выдохнула я.

Дафна выглядела испуганной.

– Это парик. Я ношу его с собой в сумке, – сказала она, оглядываясь по сторонам. – Он нашел меня, Роуз. Кажется, он нашел меня.

32

В ресторане многолюдно, как всегда в пятницу вечером, и у Тео почти нет времени на раздумья, пока он готовит курицу с чесноком, картофель соте и свою фирменную говядину «веллингтон». Обычно он любит быстрый темп; в нем бурлит адреналин, когда он готовит блюда и выкрикивает приказы младшему персоналу. Вежливо. Он не Гордон Рамзи[17]. Но сегодня у него болит голова: Тео знает, что это от недосыпа. Несмотря на то, что его отец был очень сердечен с ним, когда вчера застал Тео на кухне, и они неплохо поболтали за кружкой пива, он не может выбросить из головы слова Ларри и те странные фотографии незнакомых женщин. Он рад тому, что завтра вместе с Джен поедет в деревню в Котсуолде, чтобы попытаться узнать больше о телах и о возможной связи этих событий с его отцом. Мысль об этом поддерживает Тео. Если даже он ничего не добьется, то это будет шанс отдохнуть вместе с Джен.

Все пять часов своей смены он хлопочет не покладая рук, и только после десяти вечера суматоха идет на убыль. Тео начинает прибирать за собой, его приятель Ной болтает о фильме, который он смотрел вчера вечером, и в этот момент подходит Айла, одна из официанток.