Клэр Дуглас – Комната их тайн (страница 4)
От мыслей меня отвлекает Арон, выходящий из ванной с полотенцем на бедрах.
– Ух ты! – выдыхает он при виде меня. – Я раньше не видел этого платья… Новое? Выглядит дорогущим.
– Оно Элис, – отвечаю ему.
Он хмурит брови.
– Тогда понятно… А она не будет против?
– Конечно, нет. Не беспокойся, – говорю я, открывая выдвижной ящик и доставая оттуда кашемировый кардиган нежнейшего зефирно-розового оттенка. Не могу удержаться и от того, чтобы не выбрать одну из сумочек Элис: «Гуччи» цвета слоновой кости. В конце концов, мой потрепанный рюкзак никак не надеть с таким нарядом.
– Скорее одевайся. Нам столько всего надо посмотреть!
В вещах Элис я чувствую себя другим человеком. Даже обула сандалии из ремешков, которые попались мне в нижней секции гардероба. Обычно я покупаю черную обувь и, если не сижу на работе в мешковатом темно-синем хирургическом костюме, всегда ношу джинсы. Но в одежде Элис я чувствую себя легкой. Счастливой, какой-то игривой, как будто цвета и настроение ее вещей проникают в меня через кожу, наполняя радостью… Никогда не думала, что вещи способны на такое.
Дождь прекратился, и вышло солнце – его блики пляшут на поверхности канала. Арон берет меня за руку, и мы идем в уличное кафе с видом на мост Риальто на бранч. Там полно народу, но официант в строгой униформе как по волшебству возникает перед нами и сажает за столик на двоих. Мимо течет плотный поток людей, и персоналу приходится петлять между ними, высоко держа подносы, чтобы доставить блюда с кухни, находящейся в здании. Я достаю из дизайнерской сумочки Элис свой мобильник.
– Прекрати хвататься за телефон, – смеется Арон. – С девочками все прекрасно. Твоя сестра справится, не волнуйся. К тому же моя мама…
– Совсем близко. Я знаю. Просто с самого утра ничего о них не слышала, вот и всё. Вчера вечером Элис прислала сообщение: спрашивала, хорошо ли мы добрались… Девочки уже спали.
– У нас на час больше, помнишь?
– И, между прочим, кто бы говорил – я видела, как ты только что заглядывал в телефон.
Он откидывается на спинку стула, широко улыбаясь. Арон выглядит куда более расслабленным, чем обычно. Я порой замечала в нем какое-то напряжение, которое он старался скрывать от меня, но мог сорваться на Элси и Флосси. Свою работу в гараже он любит – бредит машинами чуть ли не с самого детства, – но она тяжелая, и домой Арон возвращается без сил.
– Просто проверял счет. Вчера играли «Бристоль Роверс». – Он ухмыляется. – Ну что, закажем что-нибудь?
Арон протягивает мне меню, и я неохотно откладываю телефон, чтобы его взять.
– Давай поменьше про детей. Они в порядке.
Интересно,
Я замечаю этого мужчину не сразу. Я слишком занята изучением меню, да и народу вокруг масса, но потом я поднимаю глаза, а он маячит у стены, поставив одну ногу на швартовый столбик, и пялится на меня. Сначала мне это льстит – мужчине лет тридцать, он красив, в моем вкусе, с татуировкой черепа на бицепсе, выглядывающем из рукава футболки, – но потом замечаю на его лице странное выражение. Напряженное. Враждебное. Он косится на Арона, потом снова щурится на меня. Когда наши глаза встречаются, не отводит взгляда. Я опускаю голову. Когда же снова ее поднимаю, он смотрит прямо на Арона, безмятежно изучающего меню. Тогда мужчина опять щурится на меня и произносит что-то одними губами. Я не могу разобрать, что он сказал. Оборачиваюсь, подумав, что мужчина обращается к кому-то за моей спиной, но люди там смеются и болтают, не глядя на него. Мне становится тревожно.
Мой муж, в блаженном неведении относительно странного незнакомца, предлагает какие-то блюда:
– Как насчет брускеттов с помидорами и моцареллой? Или с пармой и оливками? Знаю, ты не любишь эти большие зеленые оливки, но…
Я не отвечаю, и он опускает меню.
– Таш?
– Ты только не смотри, но там один мужчина, возле стены… Он пялится на нас.
Арон уже готов оглянуться.
– Говорю же,
– Не обращай внимания. Вряд ли он это тебе. С какой стати? – Арон снова сосредотачивается на меню.
И правда, с какой? Я оглядываю свое платье – платье Элис.
– Может, я ему понравилась? – поддразниваю мужа.
Арон запрокидывает голову и хохочет. Чересчур громко.
– Ничего смешного!
– Извини. – Ему приходится приложить усилие, чтобы перестать. – Ну конечно, ты ему нравишься. Выглядишь потрясающе. – Глаза Арона блестят.
– Так-то лучше. Вот этот вот сарказм – он был не к месту.
Он откладывает меню на стол.
– Ты знаешь, что я тебя обожаю. Разве прошлой ночью я это не доказал? И сегодня утром…
– О, прекрати! Мужчины хотят секса всегда.
С оскорбленным видом он открывает рот, уже собираясь ответить, но тут к нам подходит официант. Пока Арон заказывает, я оглядываюсь в сторону незнакомца, но его и след простыл.
Глава 3. Джанет
Имон возвышается над воротами. Он выглядит настоящим красавчиком: загорелый, в голубой блузе художника со следом алой киновари на манжете. Сегодня в их группе был особенно удачный урок: надо было попробовать запечатлеть на холсте бледные цвета заката – но Джанет, хоть и рада его компании, предпочла бы остаться одна.
– Значит, увидимся завтра, – говорит она, стоя по другую сторону ограды.
– Да-да. На ужине у Оливера. Будет весело. – Он улыбается, и морщинки веерами расходятся в стороны от его ярко-голубых глаз.
Как и она, Имон вдовеет уже несколько лет. Это в первую очередь и связало их, когда они прошлой весной поступили в класс живописи для взрослых. Это, да еще то, что оба были экспатами – Имон приехал из графства Корк в Ирландии. Остальные в группе поддразнивали их: мол, Имон к ней неравнодушен. Джанет он нравится, да и со смерти мужа, Джима, прошло уже четыре года, но она все еще не готова. Они с Джимом были вместе с тех пор, как обоим исполнилось восемнадцать. Она ни разу не спала ни с кем другим. Мысль о том, что другой мужчина увидит ее тело, все эти бугры и впадины, которые она ненавидит и которые Джим любил, потому что любил ее, вызывает у Джанет дрожь. Имон привлекательный, наверняка у него в жизни была куча женщин. Она его разочарует. Пусть он лучше наслаждается фантазиями, чем столкнется с суровой реальностью.
Его лицо падает, когда он видит, что она уже в который раз не пригласит его войти. Она никогда не приглашает, хотя обычно он провожает ее после занятий домой. Имон живет поблизости, в соседней деревне, до которой чуть больше километра. В свои шестьдесят пять он по-прежнему подтянутый и спортивный – очевидно, благодаря любви к пешей ходьбе, к которой пристрастился, переехав после пятидесяти во Францию.
– Ладно… тогда пока.
Джанет кивает ему, разворачиваясь к дому; обеими руками она прижимает к груди соломенную корзинку с кистями и красками, словно защищаясь от чего-то. Зайдя в дверь, испускает вздох облегчения и какое-то время стоит, прислонившись к стене спиной, с колотящимся сердцем. Это ее убежище. Крошечный коттедж: простенькая кухня с очагом и гостиная на первом этаже, две маленькие спальни и ванная на втором. Ей повезло продать дом в Чу-Нортоне гораздо дороже, чем она когда-то за него заплатила, и благодаря страховке Джима и накоплениям она при некоторой бережливости сможет жить безбедно еще много лет.
Джанет заваривает себе ромашковый чай, идет в гостиную, усаживается на диване и звонит Таше на домашний номер.
– Алло, – отвечает мягкий голос, принадлежащий, конечно же, Элис. Без малейшего отзвука деревенского говорка, как у Таши и самой Джанет.
– Привет, дорогая, это мама. Что ты делаешь у Таши?
– Сижу с детьми, забыла? Она в Венеции на всю неделю.
– О, я думала, они едут в следующую субботу…
Элис смеется, но по-доброму. Обе дочери годами дразнили Джанет за ее забывчивость. С тех пор как она вышла на пенсию, ей нет необходимости следить за календарем. Интересно, как Таша проводит время в Венеции? Она всегда была домоседкой, а Элис, наоборот, космополитом. Внешне ее дочери, может, и похожи, но внутри они совсем разные. Она невольно задумывается о том, какой выросла бы Холли, будь она с ними.
– Всё в порядке, мам?
Джанет отвлекается от мыслей о Холли, чтобы снова не провалиться в темный колодец «если бы». Несмотря на прошедшие годы, эти мысли способны свести ее с ума. Холли всегда в ее памяти, но еще острее ее отсутствие ощущается на годовщины…
Джанет опускает чашку на клетчатую подушку, лежащую на коленях, придерживая ее одной рукой.
– Да-да, все хорошо.
Она старается придать голосу жизнерадостности, чтобы Элис не встревожилась. Конечно, она переехала во Францию по собственной воле, но все равно скучает по дочерям и внучкам и по Джиму. Вот к чему в конечном итоге свелась ее жизнь, еще недавно такая занятая и осмысленная, – к сидению в одиночестве в каменном коттедже в чужой деревне вдали от родных. Она сама от себя не ожидала, что в таком возрасте вдруг снимется с места. Джанет Харпер, бывшая секретарша в адвокатской конторе и поклонница вязания, всю жизнь прожившая в Уэст-Кантри с одним мужчиной, была не из тех, кто поступает необдуманно. Славилась своей разумностью и постоянством. Считалась той, кто семь раз отмерит, прежде чем отрезать, просчитает все возможные последствия и лишь потом примет решение.
– Я просто решила поболтать с Ташей. Мы уже пару дней не говорили. – У них была общая группа в ватсапе, на троих, но они все равно созванивались по телефону или по фейстайму пару раз в месяц. – Хотела поговорить до того, как она уедет.