До знакомства с Дерреком представление Стейс о наркотиках ограничивалось телесериалами и фильмами. Он заставил ее увидеть все другими глазами. Самые обычные люди могли за счет «распространения» получить огромные деньги, превосходившие все возможные заработки ее родителей в конюшнях. Но дело было не только в этом. Стейс настолько была одурманена, отравлена Дерреком, что сделала бы все, что он попросит.
…Когда она вернулась в Англию и в ней боролись тоска по Дерреку и чувство вины по отношению к Джон-Полу, она обнаружила, что беременна. Стейс сразу сообщила новость Дерреку по телефону, и он уверил ее, что это никак не повлияет на его чувства к ней. Он ее любил. Вскоре он перетащил свои «услуги распространения» в Британию. Таким образом, они могли встречаться регулярно в небольших гостиницах на побережье в разных концах страны. Стейс скрывала от Оливии и Деррека, и его занятие. Он превратился в ее тайну. Разумеется, она не могла рассказать о нем Мэгги и остальным. В итоге практически убедила себя, что Деррек просто занимался курьерской работой. Просто такой хорошо оплачиваемый доставщик. После ареста в Дувре в 1982 году он начал жить под именем Джейсон, пока Стейс не предложила сократить его. Он стал носить имя «Джей», как ее любимый герой, Гэтсби. Она так сильно его любила, что полностью закрывала глаза на все его грязные дела, на многочисленные способы отмывания денег, полученных с помощью наркотиков.
В течение последних восьми месяцев Джей даже начал навещать ее в Стаффербери, хотя они тщательно следили за тем, чтобы их не видели вместе. Обычно снимали под вымышленными именами небольшие квартирки фирмы «Эйрбиэнби». Стейс предвкушала их завтрашнюю встречу, поскольку Джей был в Стаффербери «по делу». Сперва она страшно боялась, что кто-то из ее старых друзей узнает его, но после Таиланда прошло уже почти восемнадцать лет. Джей сильно изменился, потерял большую часть светлых волос, отрастил бороду. Но в ее глазах совсем не утратил сексуальности и никогда не утратит.
В тот момент, когда Стейс выключила телевизор, в комнату ворвался свет автомобильных фар. Оливия вернулась позже, чем обычно. Стейс пошла в прихожую, ожидая услышать щелканье ключа в замке. Она стояла, а звука не было. Ей не хотелось, чтобы Оливия думала, что она дожидается ее возвращения, поэтому на цыпочках подошла к окну, посмотреть, что делает дочь. Вдруг у нее в машине кто-то есть – может, Уэзли Такер, с которым она начала встречаться… Стейс прижала лицо к стеклу. К ее удивлению, у дома стоял не «Пежо» Оливии, а какой-то белый фургон. Стейс решила, что это Деррек, хотя он никогда у нее не появлялся. Из-за Оливии. Может быть, она расскажет дочери о нем когда-нибудь… Хотя, нет, они оба предпочитали хранить отношения в секрете. Деррек был не тот человек, который готов вступить в брак, и ее это устраивало. Ей вполне хватало того, что он присутствовал в ее жизни. Остальные пары растеряли свою былую страсть, а они все так же любили друг друга, как в молодости. Наверное, отчасти из-за того, что быт не омрачал их отношения. У них была красивая любовь в шикарных отелях и в маленьких тихих гостиницах, с бокалами шампанского на краю ванной…
Кто-то вышел из фургона. Стейс не сразу узнала этого человека, хотя в том, как он шел, сутулясь, было что-то знакомое. Наконец он остановился, и она поймала его взгляд. Загнанное выражение темных глаз. Призрак из прошлого.
Стейс схватила с вешалки пальто и выскочила на улицу прямо в тапочках. Дождь почти стих, но ноги сразу промокли.
Почему он здесь?
– Джон-Пол, это ты?
– Стейс… – У него был хриплый голос, как будто он испытывал жажду. Джон-Пол подошел ближе, и свет на крыльце попал на его лицо с запавшими щеками, очень короткими волосами и отросшей бородой. Она не видела его с того самого дня, когда его арестовали в аэропорту почти девятнадцать лет назад.
– Что… что ты тут делаешь?
– Прости… я сделал глупость. Такую глупость! Я не знал куда пойти…
У нее похолодело все внутри.
– О чем ты? Где Оливия?
– Она моя дочь, а ты мне так и не сказала об этом… – Он всхлипнул. – Я наблюдал за ней несколько дней. Сфотографировал. – Он похлопал по карману. – Я знаю, что она моя дочь. Такой же подбородок, такой же нос…
– Я говорила тебе. Я написала тебе в тюрьму, когда узнала. – Стейс старалась говорить спокойно, несмотря на охватившую ее панику. После всего случившегося в Таиланде она в долгу у него. – Что случилось, Джон-Пол? Где Оливия?
– Я не получал письма. – Он издал странный звук, пар его дыхания растворился во влажном воздухе. – Я обвинял тебя. Я обвинял вас всех. Я приехал сюда за объяснениями и встретил ее. Узнал ее имя. Оливия…
– Где она, Джон-Пол? Где Оливия?! – Стейс начала кричать. Она была напугана, как никогда в жизни. Джон-Пол, неопрятный, со шрамом на лице, выглядел душевнобольным.
– Произошла авария. Я виноват…
– Где? Где она? – Стейс схватила ключи от машины, которые лежали в кармане.
– Коридор Дьявола. Она ранена, Стейс. Я не смог вытащить ее из машины, но остальных забрал.
Стейс пробежала мимо него, завела двигатель и так резко рванула с места, что завизжали покрышки и в стороны полетел гравий. Она видела в зеркале, что Джон-Пол продолжает стоять на месте, глядя ей вслед. Но она думала не о нем. Ей надо было найти дочь. Анастасия неслась по темной дороге на предельной скорости, выехала на Мейн-стрит и наконец попала в Коридор Дьявола. Видимость была отвратительной из-за низко стелющегося тумана, но ее фары выхватили из темноты машину Оливии, стоящую на противоположной стороне дороги. Рядом никого не было. Стейс свернула со своей полосы и встала точно напротив «Пежо». Она увидела дочь на пассажирском месте, в сознании. Та, мигая, смотрела на яркий свет фар. С ней был мужчина, этот чудак Ральф, который жил в вагончике в лесу, она разглядела его. Где остальные? Оливия говорила, что они поедут с Салли, Тамзин и Кэти. Но их в машине не было. И тут Стейс вспомнила слова Джон-Пола. «Я забрал остальных». Что это значило? Почему он их забрал? Непохоже, что он отвез их в больницу…
Кровь застыла у нее в жилах, когда она вспомнила остальные его слова. О том, что он их всех обвиняет, о мести.
В этот момент послышался отдаленный звук полицейских сирен. Помощь приближалась. С Оливией все будет в порядке. Она, кажется, разговаривала с Ральфом, он явно хотел ей помочь.
Стейс колебалась. Все инстинкты гнали ее в машину, к дочери; но что случилось с остальными девочками? Что с ними сделал Джон-Пол? Решение нужно было принять очень быстро. Она развернулась и вдавила педаль газа в пол. Пока Стейс ехала к конюшням, она позвонила Джею с автомобильного телефона.
– Это срочно! Ты мне нужен. Приезжай как можно скорее. Джон-Пол вернулся. Я думаю, он сделал что-то… что-то ужасное.
…Через пять минут она уже была дома. Джон-Пол продолжал стоять на том же самом месте. Как будто время остановилось для него.
– Где остальные девушки, Джон-Пол?
Он повернулся к ней. На его лице было написано страдание.
– Я не хотел ничего плохого. Я просто хотел их забрать… на время. Думал, на несколько часов, максимум день; думал, что это тебя напугает. Это напугает всех вас, и кто-нибудь сознается в том, что тогда сделал. Это было какое-то затмение разума…
– Я… не понимаю. Ты говоришь какую-то бессмыслицу.
– Один из вас подставил меня. Тогда, в Таиланде. Я знаю, что не Деррек, потому что его не было в аэропорту, а когда я вышел с виллы, у меня в рюкзаке не было наркоты. Я все проверил. Я не доверял этому сукину сыну после того, что произошло с тобой. Поэтому кто-то засунул мне эти фигурки в аэропорту. Совершенно точно.
– Пожалуйста, Джон-Пол, где они? Где девочки?
Он бросил на нее странный взгляд и спокойно пошел к фургону.
– Здесь, – сказал он, открывая дверцу. – Я не понял, что они тяжело ранены.
Стейс с трудом заставила себя посмотреть внутрь фургона. Там лежали Тамзин, Кэти и Салли. Без сознания.
Она оттолкнула его.
– Ты, идиот, идиот! Что ты наделал? Они живы?
– Я… я не знаю. – Джон-Пол выглядел больным. – Это была глупость, первое, что пришло в голову. Я ехал за Оливией из клуба, был ужасный дождь, я поехал медленнее, подумал, она же возвращается сюда, и вдруг прямо перед собой увидел ее разбитую машину. Она, наверное, была в двух минутах езды. Я остановился, увидел их всех без сознания, и мне пришел в голову этот дурацкий, дикий план. – Он сжал руками голову. – Не знаю, о чем я думал… Они были живы, когда я вытащил их из машины, честное слово, были. Без сознания, но живые.
Стейс забралась в фургон через заднюю дверь. Когда ни у одной из них она не обнаружила пульса, ее охватил ужас.
– Вызывай «Скорую», Джон-Пол, давай!
– Не могу. Как я объясню, зачем забрал их? Как объясню, почему сразу не вызвал «Скорую»? Они были тогда живы; может, их и спасли бы. Они скажут, что я их убил, я не могу… – Он раскачивался из стороны в сторону с выражением отчаяния на лице. – Я не могу снова сесть в тюрьму!
Стейс смотрела на него со страхом. Это был не тот человек, который тогда остался в Таиланде. Тот Джон-Пол не обидел бы и мухи. И тут она вспомнила, как сильно он отдубасил тогда Деррека, как оставил его валяться в крови на деревянном полу. Как он распространял наркотики еще до знакомства с ней, как по его вине на Гоа умер турист. И то, что он провел восемнадцать лет в тайской тюрьме и видел там такое, чего и вообразить невозможно…
