Клэр Дуглас – А затем она исчезла (страница 46)
– Я знаю. Но, пожалуйста, сейчас оставь меня в покое. Просто иди домой, а я за тобой. Нехорошо, если мы обе опоздаем.
Хизер поняла, что нужно отступить. Флора была не в том состоянии, чтобы что-то обсуждать. Лучше оставить ее сейчас одну, и чуть погодя она вернется домой. Было только девять часов. Да и Джесс, наверное, гадает, куда она запропастилась. Полтора часа назад Хизер сказала, что ей нужно заняться пони. Шел дождь, и Джессика с радостью осталась в доме – она не была сильно привязана к лошадям.
Хизер обернулась только раз. Флора стояла на коленях и собирала с земли осколки плеера. Волосы закрывали ей лицо. Хизер хотелось броситься к сестре, обнять, но она знала, что сделает только хуже. Поэтому поспешила дальше по дорожке, ведущей к дому.
46. Джесс
Кажется, что время остановилось. Чтобы лучше видеть происходящее в здании напротив, прижимаюсь лицом к стеклу. Я в полной боевой готовности: надела сапоги и пальто, телефон в руке. Жду сигнала от Рори – и боюсь его увидеть. Вокруг царит полная тишина, которая заставляет меня представлять всякие ужасы: его зарезали до того, как он успел меня предупредить; его избили; его убили.
– Ну же, Рори, – бормочу я, пытаясь хоть как-то перебороть волнение. – Дай мне знать, что с тобой все в порядке.
И тут я вижу спокойно движущийся свет фонарика: то ли Рори подает мне какой-то сигнал, то ли просто осматривается на месте. В полной растерянности начинаю метаться по квартире. Рори подверг себя опасности ради меня, а я веду себя как последняя трусиха…
Чувствую, что не могу больше выносить неизвестности. Выскакиваю из квартиры и лечу вниз по лестнице.
Улица пуста, дверь дома напротив слегка приоткрыта. В страхе замираю при входе. Я не из тех журналистов, которые ради получения уникального материала готовы работать на передовой или под прикрытием. Я могу быть настойчивой и безрассудной, принимать неверные решения, как в истории с телефонной прослушкой, но я отнюдь не храбрая. Сейчас только мысль о Рори, который рискует жизнью, заставляет меня действовать, поэтому решительно толкаю дверь и проникаю в помещение.
Там темно и пыльно, и я тут же начинаю чихать. Оглядываюсь. Когда-то здесь был склад, о чем напоминают большие квадратные окна, заляпанные грязью. Помещение огромное, без перегородок. Большая грязная простыня накинута поверх какой-то конструкции, стоящей рядом с лестницей. «Где Рори?» – только успеваю подумать я, как вижу его стоящим у дальнего окна – лунный свет покрывает серебром его волосы. Он склонился над чем-то похожим на тело.
Громким шепотом окликаю его и, когда он поворачивается ко мне, вижу его расширенные от удивления глаза.
– Я только что вызвал скорую. Здесь женщина без сознания. – Когда Рори отходит в сторону, я действительно вижу женщину, лежащую поверх старого грязного спального мешка. Рядом на бетонном полу валяются использованные иглы, пустые упаковки из-под чипсов и кукурузных хлопьев. Наркоманка…
Рори опускается рядом с ней на колени и берет за руку.
– Она такая худая, – грустно произносит он. – Как люди доходят до такой жизни?
Я подхожу к нему, чтобы утешить – знаю, что все это сильно его ранит. Рори из тех людей, которые тянутся за кошельком, если видят призывы от «Юнисеф» или «Общества по предотвращению жестокого обращения с детьми». Он не может пройти мимо бездомного или уличного продавца – обязательно даст денег или купит что-нибудь совершенно ненужное. Я опускаюсь на колени рядом с Рори. Женщина выглядит старше меня; кожа лица бледная и обветренная; длинные темные волосы скатались в грязные патлы. На ней длинное пестрое платье, вместо верхней одежды – кофта. Ногти поломанные и грязные. Но форма ее лица и ямочка рядом с полными, потрескавшимися губами кажутся мне знакомыми. Рори все еще держит ее за руку.
– Не бойтесь, мы с вами, – приговаривает он. – Скорая помощь уже едет. Меня зовут Рори, а это моя подруга Джесс.
При упоминании моего имени веки женщины вздрагивают, а губы начинают шевелиться.
– Рори, – шепчу я, – она в сознании. Она хочет что-то нам сказать.
В этот момент незнакомка открывает глаза и смотрит на меня. Заметив их цвет и форму, я перестаю дышать.
– Джесс… – Голос хриплый, как будто она отвыкла говорить вслух.
Рори в шоке поворачивается ко мне.
– Ты знаешь ее?
Глаза женщины закрываются, а рука бессильно падает на пол. Я в ужасе отшатываюсь, чувствуя, как тошнота подкатывает к горлу. Вдалеке раздается вой сирены.
Это невозможно. Этого не может быть.
– Я думаю… Я думаю, что это Флора.
47. Марго
– Я должна сказать тебе правду, – говорит Хизер, впившись глазами в лицо матери. – Флора жива.
От неожиданности Марго теряет дар речи и в ужасе смотрит на дочь. «Повреждения мозга, должно быть, более значительны, чем предполагали. От всего пережитого у Хизер помутнение рассудка».
Она берет дочь за руку.
– Милая, мы должны смириться – Флора мертва.
Хизер отдергивает руку и пересаживается так, чтобы оказаться лицом к лицу с матерью.
– Нет. Послушай меня, пожалуйста. Ты сейчас думаешь, что я не в себе или сошла с ума. Но… я все вспомнила. Если не веришь мне, спроси Адама, из-за чего мы поссорились в ночь перед инцидентом.
– Не понимаю…
– Я узнала о Флоре, когда в нашем кемпинге остановилась Дейрдре. С ней была собака, большая и пушистая, – чау-чау. Я тогда еще вспомнила, что Флора мне про таких рассказывала, когда встречалась с Диланом. Она упомянула, что чау-чау разводит мать парня, с которым встречалась его мама. И брат этого парня, Клайв, приезжал на ярмарку вместе с чау-чау. А потом я увидела кольцо…
Марго вскакивает с кровати и начинает метаться по палате, пытаясь собрать воедино мысли.
– Флора жива? Где она? – кричит Марго, внезапно и сразу поверив Хизер. Надо увидеть свою дочь, свою девочку. Обнять, приласкать ее. – Где она, Хизер?
В ответ та начинает плакать.
– В этом-то все и дело… Я не знаю. Я нашла ее в доме Клайва Уилсона в Саутвилле, а потом снова потеряла. Найми лучшего детектива, мама, чтобы он занялся поисками.
Как бы Марго хотела, чтобы все это было правдой!.. Однако поверить и обмануться – такого она не вынесет.
– Ты уверена, что тебе не привиделось?
– Я говорю правду. Это долгая история, мама, которую я тебе обязательно расскажу, но сейчас важно, чтобы ты нашла Флору.
Марго тут же бросается звонить Рутгоу. Услышав новость, старший инспектор не сразу верит.
– Почему Хизер рассказала тебе только сейчас?
– Мне кажется, что к ней внезапно вернулись воспоминания. После… инцидента в ее сознании все перепуталось. – Голос Марго гулко разносится по приемному покою.
– Пожалуйста, постарайся успокоиться, – заботливо просит Рутгоу. Интересно, где он. Может быть, дома? Со своей подругой или женой: поужинали и вместе убирают посуду или собираются куда-нибудь сходить? На заднем плане кто-то тихонько напевает.
– Я понимаю, как сильно тебе хочется, чтобы это было правдой. Но вдруг это плод воображения Хизер после недели, проведенной в коме? – Рутгоу нервно откашливается и продолжает: – Потерпи, пожалуйста. Я все проверю, Марго. Обещаю.
После того как он вешает трубку, Марго опускается на стул, чувствуя себя совершенно опустошенной. Подумав немного, она решает вернуться в палату и подробно расспросить дочь. Время посещений вот-вот закончится, но медперсонал уже хорошо ее знает и, возможно, сделает ей поблажку.
У двери палаты стоит тот же полицейский, что и днем: он удивленно поднимает брови.
– Что-то вы зачастили, – весело приветствует он Марго. Совсем молоденький, со светло-карими глазами и круглым веснушчатым лицом – мог бы быть ее сыном. Он нравится Марго. Из всех полицейских, дежуривших в течение двух недель, он единственный, кто относился к ней по-человечески, а не как к матери преступницы.
– Забыла спросить кое-что, – говорит она, одаривая парня благодушной улыбкой.
В палате Марго застает медсестру, которая меряет ее дочери давление и температуру. Увидев мать, Хизер смотрит вопросительно, но не начинает разговор, пока они не остаются в помещении одни.
– Я позвонила Рутгоу. Он обещал разобраться, но ты должна рассказать мне все.
– Я еще не все вспомнила. – Хизер дотрагивается до повязки на голове. – Например, совсем не помню, как стреляла в Уилсонов, хотя знаю, что я была буквально одержима ею на протяжении нескольких недель.
Марго присаживается на край кровати.
– Кем одержима? Дейрдре?
– Ее собаки и кольцо не шли у меня из головы. – Хизер поднимает правую руку: – Это кольцо Флоры, мама.
Дед Марго был тщеславен и решил увековечить семейный герб в виде колец, хотя ни родословной, ни титулом он похвастаться не мог. После смерти деда Марго досталось его кольцо, а свое она отдала Хизер. Лео подарил свое Флоре, сказав, что у него никогда не будет детей и что он не хочет принимать участие во всей этой пафосной ерунде. Марго пришлось уменьшить кольцо, чтобы Флора в подростковом возрасте смогла носить его на мизинце.
Хизер протягивает матери кольца – сначала Флоры, потом свое. Внимательно изучив их, Марго понимает, что они абсолютно одинаковые.
– Теперь ты видишь? Это
Марго кивает. Почему она раньше не замечала, что оно у Хизер? В голове столько вопросов, что не поймешь, с какого начать…