Клэр Дуглас – А затем она исчезла (страница 26)

– Вас подвезти домой? – предлагает Джессика, натягивая на себя куртку.

– Лучше я дождусь Адама. Спасибо тебе, Джесс, что была со мной сегодня вечером.

– Рада помочь. И так здорово, что с Хизер все хорошо!..

Помахав на прощание, девушка выходит, а Марго смотрит ей вслед, не в силах сдержать улыбку.

Хизер очнулась. Теперь они наконец смогут получить ответы на все вопросы.

26. Джесс

Понедельник, 19 марта 2012 года

«БРИСТОЛЬ ДЕЙЛИ НЬЮС»

НОВЫЕ ДЕТАЛИ В ДЕЛЕ ОБ УБИЙСТВЕ В ТИЛБИ

РАССКАЗЫВАЕТ ДРУГ СЕМЬИ

Харриет Хилл

В прошлую пятницу в приморском городке Тилби случилось двойное убийство – Дейрдре и Клайв Уилсон были застрелены у себя дома. После чего их предполагаемая убийца – Хизер Андервуд (в девичестве Пауэлл) – пыталась покончить с собой. В настоящий момент она находится в коме под наблюдением полиции. Близкая подруга семьи Пауэлл, которая много лет помогает им по хозяйству, Шейла Баннерман, поведала нам о событиях того утра.

Приехав в «Усадьбу Тилби» около 8 утра, она первым делом решила вывести на прогулку лошадей. «Я зашла в большой сарай, где хранится конская упряжь, чтобы взять недоуздок, и там нашла Хизер. Бедняжка лежала на полу с раной в груди и большой лужей крови вокруг головы. Рядом валялось ружье.

Я подумала, что она мертва, и бросилась вызывать скорую. Позже я услышала, что Хизер убила тех двух людей и пыталась покончить с собой. Все это глубоко меня потрясло. И до сих пор я отказываюсь верить, что она могла это сделать».

В 1994 году в семье Пауэлл случилась другая трагедия – исчезла Флора, шестнадцатилетняя сестра Хизер. Полиция не смогла раскрыть это дело. Широко распространено мнение, что Флора была убита.

По словам Шейлы, которая уже тогда общалась с семьей, «вскоре после исчезновения обнаружили окровавленную блузку Флоры, а вот тело так и не нашли». Ее дядю Лео тогда арестовали, но вскоре отпустили, не выдвинув обвинения. Многие местные жители считают, что нет дыма без огня. Как рассказала нам Шейла, «Лео всегда нравились молоденькие. Да и его отъезд сразу же после случившегося выглядит подозрительным. Почему он убежал, если невиновен? Тилби – тихий и безопасный городок, и две трагедии, случившиеся в одной семье, кажутся невозможным и страшным совпадением».

Шейла описала Хизер как «улыбчивую молодую женщину, прекрасную мать и жену». Она также сказала: «Хизер всегда была сдержанной и неизменно вежливой. Ни одного грубого слова или поступка, даже в подростковом возрасте. С Флорой они были очень близки; думаю, исчезновение сестры потрясло Хизер больше, чем кого-либо другого. Стоит отметить, что она страдала от послеродовой депрессии и, насколько мне известно, до сих пор принимала антидепрессанты. Вот и случился нервный срыв. Мне очень жаль Марго. Вся ее жизнь – в двух дочерях».

Полиция пока никак не комментирует данные заявления.

Если кто-либо из вас располагает информацией, способной пролить свет на случившееся, незамедлительно обращайтесь в полицию Эйвона и Сомерсета.

Я в замешательстве: сижу, уставившись на первую полосу газеты, в которую Тед буквально ткнул меня носом.

– Почему я вижу эту гребаную историю в «Дейли ньюс», а не у себя в газете? – рычит он на весь офис.

Хотя сердце бешено колотится, стараюсь держать себя в руках. Поймав взгляды Элли и Джека, начинаю краснеть.

– Потому что я работала над эксклюзивным интервью с Марго Пауэлл. Оно почти готово. К тому же я пока единственная, кто знает, что Хизер вышла из комы.

Со стороны Теда наезд выглядит несправедливым. «Дейли ньюс» выходит каждый день, а мы – только по вторникам и пятницам.

– Так напиши об этом как можно скорее, чтобы мы поставили эту новость на первую полосу завтра. А Элли разместит ее на сайте. – Тед делает паузу, а потом принимает решение. – И свяжись с этим Лео. Он ведь был подозреваемым в деле о пропаже Флоры Пауэлл. Возможно, он сможет пролить свет на нынешние убийства. Или пусть расскажет нам о прошлом Хизер.

«Что подумает Марго, если я займусь ее братом?» Я снова должна решить для себя дилемму: что важнее – хороший материал или доверие со стороны семьи Пауэлл.

– Я думала, что на первой полосе будет эксклюзив, – перебиваю я Теда.

Все выходные я работала – в основном чтобы не сталкиваться лишний раз с Рори, который все еще со мной не разговаривает. Эти дни мы провели каждый сам по себе; ночью он отворачивался от меня, а я хотела его обнять и успокоить, но из упрямства так и не протянула руку.

– Интервью пойдет на вторую полосу, – резюмирует Тед.

Как отреагирует Марго, когда я напишу, что Хизер пришла в сознание? Теду, конечно, все равно, именно так он понимает «эксклюзив»: все новости этого дела мы даем первыми. Но теперь мне не все равно. Между нами только-только стали завязываться дружеские отношения. Мне нравится общаться с Марго, я хотела бы увидеться с Хизер – и мне наплевать на то, что она якобы сделала. Я по-прежнему верю в ее невиновность; должно быть другое объяснение случившемуся. И хочу, чтобы они знали: я на их стороне, в отличие от многих других. Таких, например, как «давняя подруга семьи» Шейла Баннерман. Что подумал бы Тед, узнай он о моих сомнениях? Что я теряю былую хватку?

В редакции воцаряется гробовая тишина: все знают, что непременно последует еще один грозовой разряд со стороны Теда.

– И что там с историей о Клайве Уилсоне? Выяснили, зачем кому-то понадобилось оставлять такую угрожающую записку Клайву, если он уже мертв? – рокочет Тед.

– Мы с Джеком планировали заняться этим сегодня.

Мои слова действуют успокаивающе: плечи Теда чуть расслабляются, челюсти начинают ритмично двигаться.

– Ладно, за дело. Но сначала – пятьсот слов о том, что Хизер вышла из комы. У тебя час.

И, прежде чем я успеваю что-либо ответить, Тед удаляется в свой кабинет. На лицах у всех облегчение. В глазах Джека я читаю понимание и сочувствие.

Вымучиваю из себя обещанные пятьсот слов. Стараюсь писать четко и ясно, без лишней драматизации – чтобы не задеть чувства Марго. Только в одном месте призадумалась: стоит ли упоминать о том, что Хизер ничего не помнит о случившемся в тот день? Ведь в пятницу я была в больнице как друг, а не как журналист. Не предаю ли я их доверие?

Впрочем, выбора у меня нет. Я на работе.

Я вдыхаю соленый морской воздух, и напряжение последних дней постепенно отступает. Мы на Шеклтон-роуд, недалеко от дома, где были убиты Клайв и Дейрдре, – на том самом месте, где, по словам очевидцев, стояла машина Хизер. Тилби расположен на склоне достаточно крутого холма, и, чтобы попасть в центр города, нужно подняться по взбегающим вверх мощеным улочкам. Спускаться на пляж весьма приятно, а вот взбираться обратно по крутому склону – задача не из легких. Лучше сесть на автобус.

После прилива песочный берег совершенно гладкий, словно укатанный. Лодки в гавани выглядят как игрушечные.

Мне удалось связаться с Лео. Сейчас он живет в Бристоле и согласился встретиться со мной после работы в кафе на Парк-стрит. Мне не по себе: я скрыла, что я теперь репортер. Он думает, что я просто хочу повидаться.

Джек стоит рядом со мной, глядит на море; на его губах играет легкая улыбка.

– Не похоже на Брайтон, – смеюсь я.

У Джека сегодня странное настроение. Он тише, чем обычно, и многие мои шуточки пролетают мимо.

– Я бы жил здесь.

– В самом деле? – Тилби никак не назовешь оживленным и интересным местом. Никаких изысканных бутиков и галерей, есть только один торговый центр – там, дальше на холме. За последние годы город почти не изменился. – Я жила на другом конце – никакого тебе вида на море.

Джек смеется:

– И все равно, пляж у порога – это хорошо.

– Там, где я жила, не было никакого пляжа. Типичная сельская местность, украшенная коровьими лепешками.

Джек отворачивается и начинает фотографировать дома вдоль Шеклтон-роуд. Мы доходим до палисадника Уилсонов. Новых цветов или открыток нет, а старые больше похожи на мусор. Стоило бы здесь все убрать. Вспоминаю подпись «От этой пули вам не увернуться». Кто мог написать такое? И почему?

По-прежнему не верю, что Хизер совершила нечто столь жестокое.

– Хочу еще раз попытать удачу с соседями, – сообщаю Джеку, пока он возится с фотоаппаратом. – Хотя в день стрельбы их не было дома, они могут знать что-нибудь о Клайве или Дейрдре.

Вместе с Джеком подходим к дому справа от Уилсонов. Он на этаж выше, выкрашен в цвет крем-брюле, на окнах – жалюзи. Стучусь. Сейчас одиннадцать; все, скорее всего, на работе. Видимо, придется вернуться сюда вечером. Только мы решаем отступить, как дверь открывается. На пороге перед нами женщина лет сорока. В халате, к носу прижата салфетка.

– Извините за беспокойство. Вы не возражаете, если я задам вам несколько вопросов о ваших соседях, Клайве и Дейрдре Уилсон?

Женщина часто моргает, как будто ее слепит свет.

– Из какой вы газеты?

– «Вестник Бристоля и Сомерсета».

Она пожимает плечами и, к моему огромному удивлению, впускает нас в дом.

– Я простудилась, – извиняется она. – Пришлось взять больничный. – На этих словах ее одолевает сильный кашель.

Мы попадаем в просторную гостиную, оформленную в разных оттенках серого, с огромным эркером.

– Как у вас красиво, и вид из окон открывается чудесный!

Женщина горделиво улыбается и предлагает нам присесть, что мы с Джеком и делаем, выбрав место на диване подальше от хозяйки – чтобы ненароком не заразиться. Достав блокнот, я начинаю: