Клэр Дуглас – А затем она исчезла (страница 23)

– Послушай, Джесс, сейчас мне неудобно. Можно я перезвоню тебе завтра?

– Да, да, конечно… Буду ждать.

– Ну, тогда все, до связи. Целую.

Несколько мгновений растерянно смотрю на телефон. Семь тридцать; впереди длинный вечер в одиночестве. Чувствую себя брошенной в этой чужой квартире, где на стенах висят фотографии, на которых Ифа и ее друзья сняты в счастливые мгновения их общей жизни. Не моей. Иду в спальню и достаю из тумбочки Рори маленькую квадратную коробочку с тем самым кольцом. Оно мне почти впору. Ну почему я не такая, как все? Вот Хизер же вышла замуж, родила ребенка…

И тут у меня в памяти всплывает одна из ночей, когда Марго разрешила нам переночевать в вагончике. Это было за несколько месяцев до того злополучного лета; в кемпинге еще почти никого не было. Мы выбрали четырехместный домик на самом краю парка, с видом на скалы и залив Тилби. Каждая из нас могла бы спать в отдельной кровати, но мы предпочли раскладной диван в гостиной. Лежа рядышком, всю ночь проговорили, обсуждая предстоящую жизнь после школы.

– Я никогда не выйду замуж, – категорично заявила я, натягивая свой спальный мешок, пропахший плесенью. – Хочу попутешествовать. Увидеть мир. Не хочу быть привязанной к мужчине.

– Я тоже, – согласилась Хизер, укладываясь поудобнее внутри своего светящегося желтого мешка. – Хочу поехать в Париж, пожить на Левом берегу[37], порисовать и, может быть, завести любовника.

Звучало это нереально и смешно. Завести любовника?! Прямо как в кино. И мы, как взрослые, обсуждаем, что не собираемся себя ничем связывать, хотим завести любовников…

Однако Хизер никуда не уехала, да и любовника, насколько я знаю, у нее не было. Она встретила Адама в восемнадцать лет и вышла за него замуж в двадцать два. Марго говорила, что он был ее первым и единственным мужчиной.

Я встретила Рори в двадцать девять, и он не был моим первым.

Кладу кольцо обратно в коробочку и прячу поглубже, чтобы даже на глаза не попадалось. Выключаю свет и собираюсь выйти из комнаты, когда мое внимание привлекает заброшенный дом напротив. Я подхожу ближе к окну так, чтобы меня не было видно из-за занавески, и в одном из окон третьего этажа вижу неясный силуэт человека: не могу разобрать, мужчина это или женщина. В руках у него фонарик, и он направлен прямо на меня. Мог ли этот человек меня видеть? При мысли о том, что я сидела с включенным светом, совсем на виду, меня пробирает озноб. Это, конечно, может быть обычный бомж. Или кто-то все-таки следит за мной? Делаю шаг вперед и плотно задергиваю шторы.

Возвращаюсь в гостиную и слышу звонок. Хватаю телефон в надежде, что это Рори. Нет, Марго.

– Джесс?

Я заметила, что теперь она зовет меня, как и в детстве.

– Слушаю. У вас все в порядке? – По голосу слышно, что она расстроена.

– Ты, наверное, занята?

– Нет, совсем нет. – Фальшиво хихикаю. – Сижу дома одна.

Наступает пауза.

– А то я думала, ты где-то гуляешь… Ты всегда была светской птичкой.

Разве? Может, была когда-то. Теперь я только работаю, а в свободное время смотрю по телевизору сериалы вместе с Рори или изредка выпиваю в пабе с Джеком.

– Я нечасто выхожу в свет. – Так уж сложилось после того, как мы уехали из Лондона. Или раньше?

– Хотела тебе сказать, – продолжает Марго, – мне позвонили из полиции. На ружье, из которого стреляла Хизер, нашли чужие отпечатки.

Я непроизвольно выпрямляюсь. А вот это уже интересно…

– Правда? Чьи?

Она вздыхает:

– Они пока не знают.

От волнения начинаю ходить по комнате.

– Так это же хорошо? Значит, на спуск мог нажать кто угодно. – Как бы я хотела, чтобы это была не Хизер! Какая уж тут журналистская беспристрастность…

– Я… Ничего пока не ясно… – Голос Марго дрожит, и мое сердце разрывается от жалости к ней.

– Марго, Адам сейчас с вами? Вы ему рассказали?

Чтобы связь была получше, подхожу к двери балкона.

– Он заезжал к Хизер. А потом… – Ее голос прерывается, затем снова появляется, как при настройке радио. – Думаю, он вместе с Итаном сейчас у своей матери.

– Марго, – кричу я в трубку, – можно я к вам приеду? Дорога займет минут двадцать.

– Сейчас? – Опять помехи. – А ты сможешь?

– Иначе я не предлагала бы… Все, увидимся.

В отличие от моей матери, у которой на меня времени не хватало, Марго всегда была рядом. Нажав отбой, пишу записку Рори и выбегаю за дверь. Спускаюсь на лифте в подвал, где стоит моя машина. Парковка небольшая, хорошо освещенная; вокруг ни души. Чувствую, что мною постепенно овладевает страх, поэтому, сев за руль, сразу нажимаю на кнопку центрального замка. Выехав на улицу, смотрю в зеркало заднего вида – и замечаю человека, который стоит у дома и смотрит мне вслед. На этот раз мне точно не померещилось.

23

О чем только не думаешь в состоянии забытья! Странно: ты не умер, но по-настоящему не живешь. Я в чистилище. Жду пробуждения, а образы из прошлого один за другим проступают сквозь туман, как в сюрреалистическом кинофильме под названием «Моя жизнь». Настал черед вспомнить давно умершего отца. Если есть загробный мир и мы там с ним встретимся, надеюсь, он простит нас.

Его трудно было назвать хорошим человеком – он годами издевался над нами с сестрой. Маме тоже от него доставалось. Определенно, без него нам троим стало лучше. Но если б он не погиб, если б мы не переехали из Кента, то ничего этого не случилось бы.

И я никогда не причинила бы тебе боль, мама. Ты должна знать правду. Если я умру сейчас, моя история исчезнет вместе со мной.

Я не могу допустить этого.

24. Марго

По телефону полицейские поделились с Марго своими последними открытиями, и ей нужно с кем-то все это обсудить. Поэтому она и позвонила Джессике. В тот момент ей показалось, что именно она – знавшая Хизер в юности – сможет все понять.

Сразу после звонка Рутгоу Марго набрала Адаму. Тот воспринял новую информацию со свойственным ему скепсисом: мол, не стоит так возбуждаться по поводу отпечатков, они могли появиться на ружье достаточно давно и ничего не значить. Услышав такое, она решила больше ничего ему не рассказывать. Адам опять все подвергнет сомнению, а ей нужна надежда.

На какое-то время Марго отвлеклась: приехала пара туристов, чтобы арендовать один из фургончиков. Хотя из-за близости моря в кемпинге сейчас холодно и ветрено, порой находятся оригиналы, которые приезжают, чтобы полюбоваться суровым морем и насладиться прогулками по скалистому берегу. Обычно туристический сезон начинается через четыре недели – сразу после Пасхи. Приехавшие были молодыми людьми – примерно в возрасте Хизер, – настолько разные, что представить их вместе было сложно: высокий и нескладный мужчина, не сказавший и пары слов, и маленькая симпатичная женщина – хохотушка, говорившая без умолку. Именно она задала несколько вроде бы ничего не значащих вопросов о Хизер, сказав, что прочитала о ней в газете. Провожая их к домику, Марго подумала, не журналисты ли они, однако в жилье решила не отказывать. Если газета готова платить, пусть селятся. Все равно они ни слова из нее не вытащат. А от Адама уж тем более ничего не добьются. Ну а давняя подружка и помощница, Шейла, хоть и сплетница, но предана семье. В общении с вновь прибывшими Марго вежливо уклонилась от всех расспросов – за последнюю неделю она достаточно в этом поднаторела. Расстались они на том, что она показала им все удобства и предложила обращаться к ней, если потребуется какая-то помощь.

Вернувшись в темный пустой дом, Марго почувствовала себя очень одиноко. Ей нужно было поговорить, однако звонить было некому. С тех пор как все случилось, она узнала истинную цену каждому из своих друзей. Члены стрелкового клуба, в котором Марго состояла много лет, ее сторонились. Даже почтальон – любитель поговорить, с которым они знакомы уже двадцать лет, – отворачивался при встрече. Конечно, есть и настоящие друзья: те, с кем она потеряла связь на многие годы, неожиданно вышли на связь, чтобы узнать, как дела. Пэм, например, заходила два дня назад – правда, выглядела напряженной и старалась всячески избегать упоминания о Хизер.

Когда пропала Флора, друзья окружили ее заботой, старались не оставлять одну, готовили для нее, утешали, помогали по хозяйству. Теперь те же самые люди ведут себя так, словно у нее заразная болезнь. Ее больше никто не жалеет. Она – мать убийцы.

Никогда еще Марго не чувствовала себя такой одинокой. Поэтому, когда Джессика захотела приехать, она сразу же согласилась – ибо отчаянно нуждалась в компании.

Без десяти восемь раздается звонок, и Марго бросается к двери, как собака, заждавшаяся хозяина. Снаружи безлунная ночь, не видно ни кемпинга, ни конюшен; безмолвие нарушается только негромким ржанием лошадей. Фигурка девушки, стоящей на крыльце, лишь усиливает ощущение пустоты. На Джессике куртка явно не с ее плеча, и выглядит она усталой и немного грустной. С лица исчезло обычное выражение уверенности и превосходства. Уж не притворяется ли она обычно, чтобы выглядеть крутой журналисткой? Да, девочке пришлось рано стать самостоятельной. Ее мать, всегда стремившаяся добиться профессионального успеха, своеобразно понимала свои родительские обязанности. Главное, чтобы дочка была сыта, опрятна и одета по последней моде. Остальное не важно. Джессика часто оставалась одна не только днем, но и ночью. Когда Хизер рассказала матери о своей подруге, сердце Марго сжалось от жалости к маленькой девочке, которая хочет выглядеть крутой и независимой, а сама сидит в пустом доме и ждет возвращения матери с работы или с очередного свидания. И Марго приняла ее в свою семью.