Клементина Бове – Ужель та самая Татьяна? (страница 46)
(Забыла, кто первым это сказал…)
«Планов нет», – и не помню я, кто ответил…
«Что ж, прогуляемся?» – «Если хочешь».
Закутываются поплотнее в пальто.
Наматывают шарфы на шеи.
Идут, болтая о сём и о том,
А мне смотреть все смешнее.
Не знают сами, куда держат путь:
Кого же они хотят обмануть?
Когда мы три часа подряд болтали в баре, —
Мне и тебе – и нам обоим – ясно,
Что будет дальше…
Ясно, почему
Мы избегаем ярких шумных улиц,
Нет, нам туда, где переулок крив,
Где редки фонари… Обоим ясно —
Случайные касанья не напрасны,
Полуулыбки, паузы, – и тут
В нас тучи тёплым дождичком плюют,
Ты прикоснёшься вдруг к моей руке
И скажешь:
там… граффити вдалеке…
Неважно где, – да что на рю де Сейн,
Что на Востоке, где леса и степи, —
по двум телам вдруг пробежавший трепет —
Его мы знаем: ты, и я, и все.
Евгений спрашивает у Татьяны:
«Куда ж теперь»
«Не знаю… всё равно…»
Сейчас бы, в этот миг, заняться им любовью… Читатель – не сердись, что я на «ты» с тобою:
Представь – бредут сквозь шумный мокрый город,
Спешит вокруг толпа,
поднявши ворот:
крутые яйца в котелках,
и дети, по уши в мехах;
они ж – бредут, толкаясь невзначай, смеясь, как пара пьяниц,
на улицах лежит как будто глянец;
Как сер и сыр, как хмур февральский вечер.
«Эй, осторожно, мотоцикл!» – обнял её за плечи,
Пронзают серость светофоров красные огни,
Бескрайни эти каменные дебри,
Как рыбьи брюшки – полосы на «зебре».
Ну вот
свернули
кажется, одни
«Прелестен шарфик твой»
дотронуться б рукою
К реке выходят. Сыплет дождик мелкий.
Кастрюлька – Сена, в ней шаланды – фрикадельки…
На их локтях следы оставил парапет.
Нет-нет…
Евгений раздражать меня ты начинаешь
ты что забыл какой ты сердцеед?
Иль вам обоим по двенадцать лет?
Теперь тебя я приглашаю – на обед!
Вон пиццерия, кормят хорошо там…
Да-да, я думаю, я думаю об этом…
А может, лучше выпить нам чайку —
где? прямо у меня…
нет неприлично
я предложу ещё ей через несколько секунд
Тридцать мостиков прошли и тридцать улиц,