Клемент Фезандие – Мир приключений, 1925 № 03 (страница 2)
Получилось то же, что после просеивания муки через сито. Мука, как вещество более мелкое, легко просеивается — отруби остаются на сите.
Этот процесс диализирования продолжается до тех пор, пока концентрация раствора и за перепонкой не делается одинаковой. Ученым удалось приготовить такие перепонки чисто химическим путем. Стали делать опыты. Целый рад ученых увековечил свои имена в этой интересной области. Одно открытие сменяло другое. И вот перед физиолого-химиками открылась странная, удивительная область — область искусственного выращивания цветов-кристаллов…
Проф. Ольден остановился, налил в «стакан воды и отпил несколько.
— …Если взять раствор кристаллической соли и поместить туда вещество органического характера, то в первый момент получается взаимодействие веществ, результатом чего является иногда преобразование всего вещества в полупроницаемую перепонку. Потом начинается явление диализа. Молекулы кристаллов начинают проникать через поры внутрь. Проходят. Вследствие различия концентрации веществ снаружи и внутри перепонки молекулы начинают оказывать давление в сторону наименьшего сопротивления.
Под влиянием этого давления перепонка растягивается до тех пор, пока степень концентрации, а, следовательно, и давления, не уравновешиваются.
Растягиваясь, перепонка часто принимает удивительно неожиданные формы, напоминающие растения.
Я продемонстрирую вам несколько таких кристалло-растений.
— Мистер Пирсен! — обратился он к ассистенту: — будьте любезны, приступите к демонстрации.
Свет в зале погас. Огромный экран за спиной профессора вдруг засветился ослепительным светом. Послышалось легкое жужжание кино-аппарата, и на экране стали проходить чудные представители этого вновь открытого растительного мира.
Промелькнул какой-то голубой кристалл с прямыми отходящими ветками… молочно-белое гигантских размеров растение, похожее на причудливый мох…
— Пирогалловый декстрин в смеси с роданистым стронцием… — прозвучал в темноте голос проф. Ольдена.
Промелькнули какие-то воздушные сетки, пучки, клубки…
… Фенол теллуиновый, раствор гликогена с хлористым барием, — бесстрастно пояснил Ольден.
…— Бензалиден с альфа-амилово-пропионовой кислотой. Открыт Гербертом Дротингом в 1919 году…
Голос профессора звучал холодно и бесстрастно.
С каждой минутой возрастал интерес присутствующих… Формы кристаллов делались все необычайнее и необычайнее… Тонкие стебли, с густыми, похожими на листья, отростками, необыкновенные цветы, бутоны…
Прозрачные, серебряные, бледно-розовые, зеленовато-желтые — они мелькали дивной чередой перед восхищенными взорами присутствующих.
И вдруг — все замерло… На экране появилось новое поразительное растение… Оно было рубинового цвета. От основного слегка изогнутого ствола отходили во все стороны кровавые ответвления. Резко рессеченные листья покачивались, перегибались, сверкали и переливались на экране всеми цветами радуги. Лучи света, казалось, просвечивали через необычайный кристалл и вдыхали жизнь в эти длинные колеблющиеся ветки.
Голос профессора поднялся на одну ноту выше.
— Это мой коралл… мое создание… я назвал его Corallus sanguineus Oldensis.
Публика не могла сдержать своего восторга. По всему залу пронесся шо-пот тихих восторженных восклицаний. Но прошла минута, другая, и вдруг наступила гробовая тишина… Что-то зловещее было в живом чудесном растении, прихотливые рубиновые ветки которого медленно двигались, словно щупальцы гигантского спрута…
Профессор спокойно продолжал:
— Я почти год работал над его созданием. Я опубликую способы выращивания, его состав и формулу только после того, как приду к тем результатам, которых я хочу и надеюсь достичь. Свое открытие я буду считать лишь тогда законченным, когда мне удастся разгадать тайну создания тех живых существ, которые известны всему научному миру. Я далек от самообольщения, но я утверждаю, что стою на пути к разрешению этой задачи. Я создал чудесное растение, свойства которого еще неизвестны научному миру. Я заставлю это красивое существо оторваться от основного ствола… я дам ему возможность свободно перемещаться… Может быть, я сумею одухотворить его сознанием… Я знаю, это очень трудно, однако, не невозможно. Я думаю, что мне удастся, и притом очень скоро, из моего коралла создать живое существо более совершенное. Будет ли это нечто вроде спрута, я не знаю, но что это будет, я в этом уверен.
Доклад, господа, я считаю оконченным. Прошу желающих задавать мне вопросы.
Зал осветился. Профессор Ольден стоял бесстрастный и спокойный.
Посыпались вопросы, главным образом, узко-специального содержания.
Проф. Ольден предупредительно отвечал. Однако, на многие вопросы он давал уклончивые ответы.
Наконец, кончились прения. Публика медленно направилась к выходу, очарованная всем виденным и слышанным. Она была под обаянием великого, гениального творчества.
Ученые тотчас же окружили профессора Ольдена. Вообще его недолюбливали за его необщительность, сухость и даже высокомерие. Но его гениальность признавалась даже его врагами.
Проф. Ольдену жали руки. Но это не были горячие дружеские рукопожатия. Это был молчаливый знак глубокого, но холодного уважения.
Вдруг из толпы ученых выделился молодой человек лет 30. Он, улучив момент, обратился к профессору.
— Простите мою смелость, г. профессор. Я доцент Гамбургского университета — Дит Генрих Моор. Я прислан факультетом специально на ваш доклад. Я хотел бы, с вашего позволения, познакомиться с вашей лабораторией и с методами вашей работы. Если вы не будете иметь ничего против, я буду вам чрезвычайно благодарен.
Проф. Ольден холодно посмотрел на говорившего и сухо ответил:
— Рад вам услужить, мистер Моор, и с удовольствием исполню вашу просьбу. Буду вас ждать завтра в 12.
Молодой ученый поблагодарил и направился к выходу.
У самых дверей он оглянулся и увидел, что проф. Ольден продолжает стоять на месте, не сводя с него глаз.
Этот пристальный взгляд поразил Моора. Всю дорогу, идя домой, он не мог отделаться от какого-то тяжелого впечатления.
Какие у него странные глаза! — думал он. — Глаза ненормального человека. Впрочем, ведь утверждают, что между гениальностью и безумием нет резкой границы. Странно. Зачем он так пристально смотрел на меня?..
. . . . .
Придя домой, Дит Моор сел за стол и задумался. Потом он достал бумажник и стал читать письмо своего друга, Отто Креслинга, исчезнувшего месяца три тому назад.
15 января.
Дорогой Дит!
Наконец, я добился разрешения попасть в святое святых величайшего чародея нашего столетия, проф. Ольдена. Завтра я явлюсь, с его разрешения, в его лабораторию и, может быть, подыму край того занавеса, который так упорно задергивает профессор Ольден.
Странный… зловещий старик!..
Не говори никому ни слова о моих планах. Вели мне удастся что-нибудь узнать, это будет большим сюрпризом для всех наших. Если не удается, меня твоя нескромность поставит в неловкое положение.
Передай всем нашим привет.
Потом он достал другое письмо, посланное две недели спустя.
… Друг мой — писал Креслинг, — мне кажется, что я раскрыл тайну профессора Ольдена. Она настолько ужасна, что я не решаюсь даже передать ее тебе в письме. Надо быть вполне уверенным в том, что говоришь и думаешь. А у меня этой уверенности пока нет… Есть одни лишь подозрения…
Неприятно, что Ольден, повидимому, заметил, что я слишком пытливо всматриваюсь в то, что ему почему-то хотелось бы скрыть от других.
Прости.
Дит Моор решил заносить в свою записную книжку все впечатления, все события, начиная с того дня, когда он встретился с проф. Ольденом.
27 августа.
Был на докладе проф. Ольдена. Удивительное открытие, которое приближает к разрешению тайны мироздания.
Сам Ольден не понравился. Завтра в 12 должен быть у него в лаборатории.
28 августа.
Я сегодня был у проф. Ольдена. Он принял меня сухо. Мне кажется, я ему мешаю и стесняю его. Но я решился не замечать его холодности. Профессор представил меня своим сотрудникам. Отто Креслинга между ними не о казал о с ь. Я Не решился спросить профессора о моем друге. Наведу справки стороной.
29 августа.
Я осмотрел лаборатории проф. Ольдена. Громадные залитые светом залы сплошь установлены препаратами чудных растений-кристаллов, теми, которые я видел на экране во время доклада.
Их очень много. Многие чрезвычайно ценны и интересны. К моему великому изумлению Corallus sanguineus я между другими препаратами не нашел. Мне сказали, что он находится в кабинете профессора, куда доступ для всех закрыт, кроме старшего ассистента.
Профессор в лабораториях бывает редко. Большую часть времени он проводит у себя в святом святых, как выразился в своем письме Отто.
30 августа.
Я перезнакомился со всеми ассистентами и лаборантами проф. Ольдена. Между ними некоторые очень симпатичны. Сегодня долго разговаривал с Самуилом Пирсеном, старшим ассистентом проф. Ольдена.
Это — суровый, еще не старый человек с резкими чертами лица. Он очень недружелюбно относится ко мне. Era разговор был очевидно экзаменом. По-видимому, здесь новых лиц не особенно любят.
1 сентября.
Мне дали кропотливую работу, требующую знания дела и усидчивости. У меня почему-то создалось впечатление, что проф. Ольден меня испытывает, действительно-ли я тот, кем я хочу себя представить.