Клемент Фезандие – Мир приключений, 1925 № 02 (страница 22)

— Если ты еще раз назовешь меня братом, то получишь кое-что и тогда пеняй на себя, — ответил яростно м-р Риккетс. — Я хоть и бедный человек, а гордость у меня есть.

М-р Биллинг с улыбкой братской любви протянул к нему левую щеку.

— Попробуй ударить, — промолвил он кротко.

— Закати ему и сразу убегай. Билль, посоветовал из-за двери доброжелатель.

— Не зачем ему и убегать, — сказал м-р Биллинг. — Я низачто не дам ему сдачи. Другую щеку протяну.

— На какого чорта? — спросил ошеломленный м-р Риккетс.

— Для второй пощечины, — ответил м-р Биллинг, просияв.

В мгновение ока он получил первую пощечину и пошатнулся. Зрители выбежали из пивной. М-р Риккетс, немного побледневший, продолжал занимать свою позицию.

— Видишь, я не бью тебя, — сказал м-р Биллинг с судорожной потугой улыбнуться.

Он стоял, слегка потирая щеку, и, согласно предписаниям м-ра Пэрнипа, медленно, дюйм за дюймом, поворачивал вторую щеку в сторону противника. Поворот был еще не завершен, когда м-р Риккетс, тщательно размахнувшись, нанес такую оплеуху, что, казалось, щека должна была лопнуть. М-р Биллинг, несколько опешил от неожиданного соприкосновения с мостовой, с трудом поднялся и подошел к противнику вплотную.

— Ты знаешь, что у меня только две щеки? — сказал он с расстановкой.

М-р Риккетс вздохнул. — Отчего не целая дюжина? — промолвил он с сожалением. — Что делать. И то ладно.

Он скрылся в дверях «Синего Льва», ни в малейшей степени не обнаружив предсказанного м-ром Пэрнипом чувства стыда; напротив, получив от одного из своих почитателей приглашение выпить кружку пива, он принялся громогласно хвастаться своим подвигом. М-р Биллинг, страдая душевно и физически, пришел домой и предстал перед изумленной супругой.

— Быть может, ему станет стыдно, когда поразмыслит, — пробормотал он, пока ему оказывала первую помощь мистрис Биллинг, достигшая в этом почти совершенства благодаря постоянной практике.

— Наверно, уже все глаза выплакал, — фыркнула она. — А что, больно?

М-р Биллинг ответил ей откровенно и, тотчас спохватившись, повторил ответ в более благопристойной редакции.

— Ну, не поздоровится тому, кто в следующий раз заденет тебя, — сказала жена, отступив, чтобы лучше осмотреть повязку.

— Напрасно говоришь так, — сказал м-р Биллинг с достоинством.

— Затрещина — другая — это слишком мало, чтобы заставить меня переменить мнение, раз я что задумал. Пора бы знать тебе. Ну, кончай скорее. Сходи на угол, принеси мне кварту.

— Как, разве ты сам не пойдешь?

М-р Биллинг покачал головой.

— А ну как еще кто-нибудь захочет звездануть меня? — промолвил он со смирением. — А на сегодня с меня довольно.

На другое утро опухоль еще продолжала болеть, но все-таки, сидя за завтраком в кухонке, м-р Биллинг мог уже упоминать о м-ре Риккетсе в выражениях, которые были красноречивым подтверждением доктрины м-ра Пэрнипа. Мистрис Биллинг, наконец, не выдержала и пошла в парадную комнату вытирать пыль. Вскоре она вернулась.

— Ты уже собрался идти? — спросила она.

— Через несколько минут, — ответил м-р Биллинг, кивнул головой. — Вот трубку закурю и пошел.

— А то на улице какие-то двое или трое поджидают тебя, — сообщила она.

М-р Биллинг встал.

— Поджидают, говоришь? — зловеще промолвил он, снимая пиджак и принимаясь засучивать рукава рубахи. — Я проучу их. — Я покажу им, как поджидать меня. Я им…

Но голос его замер, когда он заметил торжествующую усмешку жены, и, снова расправив рукава, он взялся за пиджак и остановился в полном замешательстве.

— Скажи им, что я ушел, — придумал он, наконец.

— А как на счет того, что нельзя лгать? Что сказал бы на это твой м-р Пэрнип?

— Делай, как тебе сказано, — воскликнул озадаченный м-р Биллинг. — Ведь, не я буду им лгать, а ты.

Мистрис Биллинг вернулась в гостинную и, делая вид, что возится над цветочным; горшком, стоявшим на окне, внимательно рассматривала трех людей, остановившихся против дома. Потом пошла к дверям.

— Вы хотите видеть моего мужа? — осведомилась она.

Самый высокий из трех кивнул головой.

— Да, — отрывисто промолвил он.

— К сожалению, он должен был уйти с самого утра. Что-нибудь важное?

— Ушел? — переспросил тот разочарованно. — Ну, скажите, что я после с ним повидаюсь.

И, повернувшись, побрел вниз по улице вместе с двумя остальными. М-р Биллинг, убедившись, что путь свободен, пошел в противоположную сторону.

Днем он зашел посоветоваться со своим другом и ментором и весь просиял, выслушивая расточаемые похвалы. Сотрудники м-ра Пэрнипа были не менее восторженны, и м-р Биллинг получил много руководящих указаний, как ему поступать в случае дальнейших, хотя и маловероятных, покушений на его благородную особу.

В последующие, довольно безпокойные дни он пытался придерживаться этих указаний, так как поддразнивание Джо Биллинга получило значительное распространение, как развлечение, не влекущее за собою никаких опасных последствий. К чести его сограждан надо сказать, что большинство из них воздерживалось от насильственных действий по отношению к человеку, который отказывается платить ударом за удар, но как мишень для насмешек он пользовался прочным успехом. В его памяти надолго запечатлелся тот вечер, когда какой-то придурковатый парень выпил его пиво и затем предложил ему убраться на улицу, если ему это не нравится. А в один из вечеров весь Элк-Стрит был взволнован, видя как он, их недавний чэмпион, несется по мостовой, преследуемый по пятам врагом в половину его ростом. И объяснение, которое он дал негодующей супруге, — что после того как он в предыдущий вечер подставил вторую щеку, ему сегодня не под силу была дальнейшая кара — было встречено гробовым молчанием.

— Ну, да им скоро надоест все это, — сказал он оптимистически: — и тогда меня уже не будут колотить людишки, которых я мог бы отколошматить даже если бы мне одну руку привязали за спину. Современем поймут. М-р Пэрнип говорит, что поймут. Жаль, что ты не попробуешь — тоже могла бы делать добро.

Мистрис Биллинг в ответ только фыркнула; однако, зерно дало всход. Она наедине обдумала этот вопрос и пришла к заключению, что раз муж желает ее участия в добрых делах, то ей не подобает отказываться. До сих пор все ее попытки в этом направлении быстро пресекались, так как по понятиям м-ра Биллинга жена должна была смотреть за хозяйством и заботиться о муже, а на остальное у нее не должно хватать ни времени, ни желания. И когда однажды вечером в субботу он пришел домой к чаю и застал двух соседок — чернорабочих, доедавших его ужин, то у него от удивления чуть не отнялся язык.

— Бедняжки, — сказала супруга по уходе посетительниц: — уж до чего им понравилось! Как они повеселели! Ты прав и м-р Пэрнип тоже. Сама теперь вижу. Скажи ему, что это ты надоумил меня.

— Я? Да мне это и во сне не снилось! — заявил ошеломленный м-р Биллинг. — Ведь, можно делать добро и другими способами, к чему было звать на чай каких-то старух?

— Знаю, что можно, — ответила жена. — Не сразу же все, — добавила она, мечтательно глядя вдаль.

М-р Биллинг откашлялся, но не помогло. Он снова кашлянул.

— Нельзя же, чтобы все добро делал один ты, — торопливо промолвила его супруга. — Несправедливо. Я должна помочь.

М-р Биллинг шумно раскурил трубку и, пойдя на задний двор, присел, чтобы обдумать создавшееся положение. Прежде всего у него явилась нехорошая догадка, что жена намерена делать добро в своих личных целях.

С течением времени его подозрения возросли. Повидимому, все добрые деяния мистрис Биллинг сводились к гостеприимству. Правда, один раз она угостила чаем м-ра Пэрнипа и одну из дам комитета, но это только еще больше затягивало его узы. А в числе прочих посетителей была его свояченица, которой он терпеть не мог, и некоторые из самых дрянных уличных детей.

— Своенравны немного, — говорила мистрис Биллинг: — ну, ведь, все дети таковы. А я должна облегчить труд матерей.

— Да и детей любишь, — заметил супруг, стараясь оставаться добродушным.

Было какое-то однообразие в новой жизни и в сопровождавших ее добрых делах, однообразие тошнотворное, в особенности для человека с горячим темпераментом. И вся улица, вместо того, чтобы воздать ему должную хвалу, приписывала перемену в его поведении так называемому «беспорядку на чердаке».

Как-то вечером он пришел домой не в духе, но повеселел, остановившись в корридоре и вдохнув несшиеся из кухни вкусные ароматы. Мистрис Биллинг, проявляя некоторую нервность, довольно непонятную в виду превосходного качества ожидаемого ужина, налила ему стакан пива и сделала лестное замечание по поводу его наружности.

— В чем дело? — осведомился он.

— Так. Я ничего, — ответила жена с трепетом в голосе. Как находишь этот пуддинг? Я думаю готовить тебе его по средам.

М-р Биллинг положил нож и вилку и внимательно посмотрел на жену. Потом, быстро отодвинул стул, превратился в воплощение сумрачного гнева и простер руку в знак молчания.

— Что это та-ко-е? — опросил он, — Кошка?

Мистрис Биллинг не ответила. Протяжный, тонкий писк раздался в квартире, и супруг вскочил с места. Писк становился капризнее и громче.

— Что это, говорят тебе?

— Это… маленький Чарли… от Смитов… — промолвила, заикаясь, жена.

— В моей — в моей спальне? — воскликнул мистер Биллинг, не веря своим ушам. — Что он там делает?