Клеменс Мишальон – Тихая квартирантка (страница 29)

Глава 37

Женщина в беде

Он везет тебя в лес.

Вот как все происходит: он ослабляет хватку, и ты безвольно оседаешь на пол гостиной, словно тряпичная кукла. Тело болит, но ты дышишь. В этом вся ты: никогда не перестаешь дышать.

Он подхватывает тебя одной рукой под спину, другой под колени и, наверное, именно так несет в машину. Или перекидывает через плечо, словно мешок с картошкой. Ты не какая-то хрупкая барышня. Ты – неприятная работа, с которой нужно покончить. Проблема, которую нужно решить.

Или же толкает тебя локтем, и ты открываешь глаза, еще не совсем придя в сознание, но достаточно, чтобы подняться. Возможно, вы ковыляете к пикапу вместе: твоя рука на его плечах, пальцы крепко сжимают запястье, второй рукой он поддерживает тебя за талию. Вы напоминаете друзей после вечеринки – ты слегка перебрала, а он ведет тебя в безопасное место.

Открывается дверь. Холодный воздух обдает лицо. Ты слышишь шелест ветра в ветвях, но ничего не видишь. Ни единого листочка. Кто-то выключил свет, в голове мешанина из разбитых лампочек. Ты сдавленно всхлипываешь. Если не вернешься обратно, нужно в последний раз увидеть деревья. Найти поддержку в корнях, забытье в легком покачивании листьев.

Он сажает тебя на пассажирское сиденье. Голова перекатывается к окну, стекло холодит кожу. Он удерживает тебя в вертикальном положении, чтобы перекинуть ремень безопасности через грудь. Какая разница? Кого волнует, если машина съедет с дороги, а ты вылетишь через лобовое стекло? Тебя не станет, ему не придется даже пальцем пошевелить.

Но он не из тех, кто оставляет все на волю случая. Он захлопывает дверцу и переходит на водительскую сторону.

Если момент настал, он будет последним, кто увидит тебя живой. Увидит, как ты моргаешь, сглатываешь. Как твоя грудь вздымается и опускается, словно метроном.

Если ты решишь заговорить, он будет последним, кто услышит звук твоего голоса.

Хочешь ли ты облегчить душу? Выговориться кому-то, пока еще не поздно?

Он заводит машину.

У меня была мать. Отец. Как и у твоей дочери. У меня был брат. Я родилась ненастной летней ночью. Маме так надоело ходить беременной, что она вздохнула с облегчением, когда я наконец появилась на свет. Конечно, она была счастлива, но в основном испытывала облегчение. Мое рождение ознаменовало конец не самого приятного периода.

Ты не знал, но я любила свою жизнь. Не идеальную. Спокойную, да, но не всегда простую. Мой первый бойфренд сделал мне больно, и я сделала больно ему в ответ: одно голосовое сообщение на его автоответчике, яростный восклицательный знак, положивший конец юной любви. Мой брат дважды хотел навредить себе, а потом я причинила ему боль.

Я искала свое место в мире. Иногда мне казалось, что нашла, но потом становилось страшно, что его у меня заберут. Меня обидел незнакомец – не ты, другой, раньше. Ты не знаешь, но ты был не единственным. Ты никогда не спрашивал, а я не рассказывала. Однако я знала, каково это, еще до того, как ты меня нашел. Знала, каково это, когда человек, которого ты никогда прежде не видела, решает, что вправе тобой распоряжаться.

Ты совершил единственную ошибку в тот день, когда я тебя встретила. Ты думал застать меня врасплох. Думал, что до тебя я не сталкивалась со злом. Но я знала, как это работает. Я родилась в городе, где убили Китти Дженовезе[12]; люди слышали ее крик, однако боялись звонить в полицию, или не понимали, что происходит, или думали, что звонок ничего не решит. История Китти Дженовезе научила меня кое-чему: когда остальным на тебя плевать, тебе плевать на остальных.

Я сделала свои первые шаги в парке, где августовским утром 1986 года было найдено тело восемнадцатилетней девушки, спустя несколько часов после того как та вышла из бара с парнем[13]. Через дорогу от парка в 1980 году застрелили певца, у преступника в кармане была книга в мягкой обложке – мой любимый роман в подростковые годы[14].

Так что нет, я не очень удивилась, когда ты меня нашел. Это должно было с кем-то случиться, и ты выпал мне.

Пикап останавливается. Двигатель смолкает.

Год моего рождения: 1991. Однажды я посмотрела в «Википедии», что произошло в тот год. Как в гороскопе. Хотела узнать, какие предзнаменования сопровождали мое появление на свет.

Возможно, ты помнишь. «Гиганты» выиграли Суперкубок. Дик Чейни[15] расторг контракт на пятьдесят семь миллиардов долларов на какой-то военный самолет. Реактивный истребитель, бомбардировщик-невидимка, машина, созданная для уничтожения. Понимаешь, к чему я клоню?

В том же году женщина – та самая, которую сыграла Шарлиз Терон, – призналась в убийстве семерых мужчин[16]. Они ее избивали, сказала она. Пытались изнасиловать. У нее не оставалось выбора.

Это было время потрясений. Операция «Буря в пустыне». Большое жюри предъявило обвинение Майку Тайсону[17]. Полиция арестовала Джеффри Дамера[18]. Распался Советский Союз.

В мире творился полный бардак. Хаос. Я любила его тогда и люблю сейчас. Это единственное, чего ты у меня не отнял. Я перестала любить других. Перестала любить себя. Свою семью, когда любовь к ним стала невыносимой. Но никогда не переставала любить этот большой, абсурдный, красивый ансамбль, который мы все составляем.

Не знаю, почему ты воспринял статистическую невероятность человеческой жизни на Земле как личное оскорбление своих убеждений.

Вздох. Щелчок ремня безопасности. Шаги снаружи, вокруг машины. Пассажирская дверца открывается. Он вытаскивает тебя из пикапа. Ты не видишь, но помнишь лес, твое любимое место до того, как тебя похитили: высокие деревья, мягкая трава.

Здесь земля не мягкая. Ты падаешь на нее с глухим стуком. Череп ударяется обо что-то – корни, пень, камень. Голова взрывается, хлещет кровь, боль адская.

Зачем причинять такую боль?

Но не ты устанавливаешь правила. Как всегда.

Ты – дрожащая фигура на земле. Скоро все будет кончено. Он сделает то, что должен, и ты исчезнешь.

Окончательно.

До сих пор ты не осознавала, сколько нужно энергии, чтобы оставаться в живых. Ты устала сражаться за свое бьющееся сердце, за воздух в легких, всем стихиям назло.

Пора.

Ты слышишь щелчок пистолета. Рядом топорщится трава. Ладонь обхватывает твой затылок. Ты чувствуешь тепло его тела, холодную кромку металла у виска.

Значит, вот как все происходит? Ты всегда думала, что пистолет только для галочки. Представляла, что он делает это руками: сдавливает, ждет, наблюдает, прислушивается к вздохам, свисту воздуха, навсегда покидающего тело…

Или ты его так разозлила, что у него не хватило терпения? Может, он тоже хочет, чтобы все поскорее закончилось?

Он наклоняется. Горячее несвежее дыхание касается твоего уха. Он шепчет что-то, но ты не слышишь. Ты ждешь. Представляешь взрыв, ослепительный фейерверк, вспышку боли, раскалывающую череп пополам. Ты ждешь и ждешь, а оно не приходит.

Затем глухой стук. Ты ощущаешь на себе его руки – обе.

Он бросил пистолет?

Пальцы ощупывают рану на затылке. Взрыв боли пронзает голову, расходится по всему телу, вызывая озноб, тошноту, стон. Ты не чувствуешь пальцев ног, ладоней, плеч, ничего.

Тебя поглотила тьма.

Глава 38

Женщина, давным-давно

После того как брат начал тебя избегать, ты записалась на курс психологии. Твой преподаватель раньше лечил ветеранов с посттравматическим расстройством. Он говорит, психологическая травма случается, когда видишь собственную смерть, проживаешь ее шаг за шагом. Все выглядит настолько правдоподобно, что человек уже никогда не станет прежним.

Ты не понимаешь. До определенного момента.

Однажды субботним вечером Джули убеждает тебя куда-нибудь сходить. У нее новая девушка. На танцполе ты замечаешь, как они целуются. Впервые твоя лучшая подруга – единственный человек, с которым ты уживаешься – влюблена. Это драгоценный дар, и ты рада за нее.

У тебя немеют пальцы. Ты не сразу понимаешь, в чем дело. Вот как все происходит: ты отключаешься, но не осознаешь этого, пока не становится слишком поздно. Тебя окутывает необычайное спокойствие. Ты паришь над танцполом, отделенная от толпы невидимой пеленой. Вокруг светильников мерцают голубые ореолы. Несколько минут ты чувствуешь умиротворение, а потом начинает твориться странное.

Ты ускользаешь с танцпола. Ставишь напиток на ближайший стол. Напиток… Ты не оставляла его без присмотра. Но и не держала над ним ладонь все время. У стакана нет крышки. Ты танцевала. Оставила возможность, крошечную щелочку, через которую мог проникнуть незнакомец и навредить тебе.

Ты выходишь на улицу. Тебе нужен глоток арктического воздуха, северо-восточного ветра, который покусывает щеки, напоминая, что ты жива. Однако воздух теплый и липкий, а у тебя в голове сироп.

Ты ловишь такси, испытывая одновременно облегчение и шок, что все еще способна это сделать.

В салоне ты отключаешься, затем приходишь в сознание. Ничего не болит, но все неправильно. «Сэр, – обращаешься ты к водителю. – Пожалуйста, сэр». Он смотрит в зеркало заднего вида. Ты не помнишь его лица. Ты так и не вспомнишь его лицо.

Ты спрашиваешь: «Пожалуйста, сэр, не могли бы вы позвонить моей подруге? Кажется, мне что-то подсыпали в напиток». Ты сама не веришь своим словам. Таксист останавливается, вроде бы. Протягивает свой телефон.

Ты набираешь номер Джули, пока он окончательно не исчез из памяти. Мозг торопит: «Быстрее извлекай все цифры, прежде чем я отключусь». Ты думаешь: «Заткнись», тело откликается: «Да, зат…», и все тонет в темноте.