Клеменс Мишальон – Тихая квартирантка (страница 21)

Он сдается. Один эпизод. По рукам.

Как-то вечером, переключаясь с телеэфира на стриминговую платформу, Сесилия задерживается на новостном выпуске о мюзикле, что-то про отцов-основателей.

– Ты тоже от них без ума? – возбужденно спрашивает она. По телевизору два человека обсуждают шоу. Ты улавливаешь слова «история», «тур по стране», «шедевр». Значит, мюзикл важен не только для Сесилии.

– Еще бы, – говоришь ты. – Конечно.

Раньше ты любила театр. Последний раз ходила на спектакль незадолго до того, как он тебя похитил, когда твоя жизнь уже начала рушиться, но еще казалось, что все можно наладить. Джули, соседка по комнате, достала билеты на внебродвейское шоу. Она уговаривала тебя составить ей компанию: «Ты не выходила из квартиры три дня. Это пойдет тебе на пользу». Ты сдалась. Правильное решение.

Сесилия все еще восторженно щебечет о мюзикле. Что ты думаешь о новом составе? Какие песни тебе особенно нравятся? Отец поднимает голову и велит ей включить наконец свой сериал.

В каждый из таких вечеров он сидит в кресле, не выпуская телефон из рук. Когда вы заканчиваете просмотр, он отправляет Сесилию готовиться ко сну. Сигнал, что тебе пора пожелать спокойной ночи и уйти в комнату. Он приходит через пару минут с наручниками. Потом он вернется. Он всегда возвращается.

Все стало происходить позже обычного. Его ночные визиты, наручники на каркасе кровати. Возможно, поэтому ты начинаешь замечать. Раньше в это время ты уже спала, а теперь бодрствуешь – факт налицо.

Каждую ночь, приблизительно в предрассветные часы, по коридору крадутся шаги. Сначала ты думаешь, что кто-то идет в туалет. Но звук не такой, как всегда. Ты слушаешь, ночь за ночью. Дверь открывается и закрывается. Кто-то идет из одного места в другое. Тишина. Потом все повторяется. Шаги, дверь.

У тебя в голове прорастают теории. Девочка напугана. У нее кошмары, ночные страхи. Он ходит ее успокоить. Однако ты не слышишь голос. Никто не зовет папу, не кричит во сне. Только шаги, двери и тишина.

Ты гонишь от себя эти мысли, но в конце концов сдаешься. Он приходит к ней в комнату, ночь за ночью. Живот стягивает железным канатом. Тебе хочется кричать, швырять вещи в стены, поджечь дом. Тебя вот-вот стошнит.

Нельзя знать наверняка, но все кажется логичным. Ты не в силах представить себе мир, где он умеет любить, не разрушая.

Ты хочешь заключить Сесилию в объятия, сказать, что все будет хорошо. Пообещать ей безопасное место, новый мир. Ты построишь его сама, если потребуется.

Возможно, ты не права. Возможно, все не так, как ты думаешь. Ты лежишь без сна в надежде получить доказательство своей ошибки. Пытаешься поверить в другие сценарии. Возможно, девочка боится темноты, и он ходит без зова. Все-таки он отец, а отцы знают, когда дочери в них нуждаются.

Вот только тебе известно, что он за человек. И ты помнишь кое-что про внешний мир из прошлой жизни. Знаешь, к чему все идет. Как бы ты ни искала, насколько бы глубоко ни копала, ты не видишь убедительных причин для того, чтобы человек, подобный ему, каждую ночь заходил в комнату своей дочери.

Глава 27

Сесилия

Внезапно у папы появилась куча друзей.

Сначала Рейчел. Ладно, Рейчел я еще могу понять. Ей нужно было где-то жить, с людьми, которые к ней хорошо относились бы.

Но насчет этой новой женщины не уверена.

Даже имени ее не знаю и знать не хочу. Я видела ее раньше в городе. Она работает в том ресторане, который нравится отцу. Думаю, именно там они познакомились. Хотя это еще не объясняет, почему он провел с ней все утро в день дурацкого забега.

Я бы так не возмущалась, если б он не заставил и меня пойти. Если уж ты потащил меня куда-то, может, уделишь мне внимание, пока мы там? По-моему, пора ввести такое правило.

Папа живет по правилам. Он их обожает. «Не трогай чужие вещи, не лезь в чужие дела»… Да не собираюсь я трогать твои вещи. Без обид, но мне на них плевать. Однажды мама сказала, что у него это со времен службы в морской пехоте, потому что там никто не уважал личное пространство и его вещи все время воровали, поэтому теперь он защищает свою территорию. Согласна. Если ты служишь в морской пехоте, у тебя есть право на некоторые бзики.

Но я все равно злилась насчет забега. И из-за Рейчел. Немного глупо, знаю, но все же. Если отец собрался завести еще одну чокнутую подружку, это место уже занято. Рейчел.

Наверное, поэтому я дала ей прокладки. Отец был непреклонен: я ни при каких обстоятельствах не должна приближаться к спальне Рейчел. Но после забега я наплевала на его правила. Просто сделала по-своему.

Хотя она меня даже не поблагодарила, заметьте. Сгодилось бы и «спасибо».

Итак, есть Рейчел, есть Ресторанная Женщина – и есть переписка.

Люди считают, что девочки-подростки без конца переписываются. Посмотрели бы на моего отца в последние несколько дней… Постоянно в телефоне, особенно когда думает, что я не вижу.

Возможно, это женщина из ресторана. Возможно, кто-то еще. Трудно судить. Пятнадцать лет отец никого, кроме мамы, не замечал. Будь я злюкой, сказала бы, что он наверстывает упущенное.

Но я не злюка.

Просто мы так не договаривались. Вряд ли мама пришла бы в восторг от его поведения. Мне очень грустно так думать, однако это правда.

Незадолго до смерти мама прочла мне небольшую лекцию. Она подождала, пока отец уйдет поговорить с каким-то врачом. В то время он разговаривал с кучей врачей, хотя без толку – у них закончились идеи, как ее вылечить.

Когда мы остались вдвоем, мама похлопала по кровати рядом с собой.

– Иди сюда.

Было странно видеть ее так близко в самом конце. Она больше не походила на себя. Похудела на целую тонну. Волосы снова отросли после прекращения химиотерапии, но истончились, и теперь в них проглядывала седина. Всякий раз, обнимая ее, я чувствовала только кожу да кости.

Мама обвила меня рукой за плечи и притянула ближе.

– Я не боюсь, – сказала она, уставившись в потолок, словно избегая встречаться со мной взглядом. – Ну, иногда боюсь, но не за тебя. Я знаю, ты остаешься с прекрасным человеком. – Она тяжело сглотнула. – Я так благодарна за то время, которое мы провели вместе… Мы трое.

Это было прощание, а я не хотела прощаться. Я хотела, чтобы мама вернулась домой, даже зная, что это невозможно.

Правда в том, что я не хотела стать той, чья мама умерла от рака. Просыпаться каждый день и вспоминать, что ее нет. У одной девочки из школы, Кэти, год назад брат умер от лейкемии. Она пропустила несколько недель занятий, а когда вернулась, все обращались с ней, как с хрупкой вещицей.

Я не хочу быть хрупкой вещицей.

Но, так или иначе, мама прощалась со мной. Она обняла меня крепче и продолжила.

– В какой-то момент вы останетесь только вдвоем. Это нормально. Понимаешь? Я хочу, чтобы ты знала: я спокойна. Он будет заботиться о тебе. А ты – о нем. Нам так повезло, что он у нас есть.

Мама вытерла глаза свободной рукой. Я чувствовала, что тоже должна плакать, но, когда за короткое время происходит столько всего грустного, ты доходишь до точки, после которой не остается слез.

Мама по-прежнему смотрела в потолок.

– Вам двоим нужно держаться друг за друга. Я сказала ему об этом. Понимаешь? – Я кивнула. – Бабушка с дедушкой тоже будут рядом. Знаю, твой папа не всегда с ними ладит, но помни: на них можно положиться. – Она перевела взгляд на меня, и я снова кивнула. – Вы с папой – одна команда. И всегда будете друг у друга.

Не знаю насчет всегда. Однако мама оказалась права в другом. Через три недели она умерла, и остались только мы двое.

В доме ничего особенно не изменилось. Надеюсь, это не прозвучит бесчувственно. Просто даже когда мама была здорова, отец делал бо́льшую часть работы по хозяйству. Готовка, уборка. Всегда нам готовил, всюду нас возил.

Поэтому он продолжил готовить. Я помогала с уборкой. Отец вернулся к работе, а я – к учебе. «Год только начался, – сказал он. – Привычный распорядок поможет войти в колею».

Отец хотел облегчить мне жизнь, знаю, – просто он чересчур хорошо держался. В доме царил порядок. Папа всячески оберегал меня. Словно прочитал книгу по самопомощи, что-то вроде «Как справиться с пережившим утрату подростком», и выучил наизусть каждую главу.

Я хотела, чтобы он перестал. Чтобы все пошло наперекосяк. Казалось неуважительным просто жить как раньше, словно мы прекрасно справлялись без мамы. Я хотела, чтобы дом отражал мое внутреннее состояние – полный хаос.

А потом, примерно через месяц после маминой смерти, отец забрал меня из школы (я могла бы ездить на автобусе или найти попутчиков, но он и слышать об этом не желает) и объявил, что нам нужно переезжать. Мамины родители нас выгнали. Он этого прямо не сказал, однако смысл приблизительно такой.

Не понимаю всей этой шумихи вокруг бабушек и дедушек. Родители отца умерли до моего рождения, и он никогда не вдавался в подробности. С мамиными родителями я в хороших отношениях, но они не в восторге от папы. Не знаю почему. Мама шутила, мол, они просто злятся, ведь он забрал у них драгоценную дочурку. Иногда отец заявлял, что это из-за денег: у мамы были деньги, а у него нет. Мама всегда просила его не начинать, похлопывала по руке и говорила что-нибудь вроде «перестань, ты им очень нравишься, просто они не знают, как это показать, вот и все».