Клайв Стейплз Льюис – «Серебряное». Выжить в сумраке (страница 2)

– А когда оно будет? – я снова не удержалась от вопроса, так как с каждой минутой мне здесь нравилось всё меньше и меньше.

– Тебя пригласят, – последовал равнодушный ответ. – Итак, помимо правого, жилого, и левого, учебного, крыла есть центральная часть главного здания. Именно там расположены кабинеты администрации, медицинский кабинет и столовая. В отдельном здании, – тут мы как раз подошли к повороту, и я увидела длинное одноэтажное строение, – расположены спортивный зал, бассейн и тренажёрный зал. С другой стороны главного корпуса находится такой же флигель, в котором живут преподаватели и обслуживающий персонал.

– Учителя тоже живут здесь? – удивилась я, так как почему-то думала, что на постоянной основе в этой дорогой тюрьме проживают только воспитанники. Слово-то какое! Как в позапрошлом веке…

– Разумеется, – женщина безразлично пожала плечами, – до города достаточно далеко, усадьба расположена в уединённом месте, вокруг лес, следовательно, по дорогам не всегда можно проехать на легковом автомобиле. Поэтому намного удобнее жить здесь, тем более что в «Серебряном» для этого созданы все условия. Мы не экономим на комфорте.

Сказав это, она повернулась и неспешно направилась обратно к крыльцу, и мне ничего другого не оставалось, как покорно пойти туда же.

Моих чемоданов на ступеньках уже не было, видимо, их отнесли в мою комнату. Интересно, она сильно напоминает тюремную камеру? Судя по тому, что я услышала, это именно тюрьма, пусть даже дорогая и комфортабельная. Что же, если вспомнить, что пансион выбирала мачеха, это ещё не самый плохой вариант. Во всяком случае, очень хочется на это надеяться.

Вслед за так и не представившейся женщиной я поднялась по ступенькам и вошла в ярко освещённый холл. Из-за невысокой стойки, больше всего напоминавшей ресепшен в отеле, нам навстречу вышла симпатичная девушка, одетая в такой же костюм, как и моя спутница.

– Это Елизавета Морозова, проводите её сначала в хранилище, а затем к завхозу. Здесь пока вместо вас побуду я. Вопросы?

– Будет сделано, – склонила голову администратор и кивком пригласила меня следовать за ней.

В молчании мы пересекли холл, затем свернули налево и миновали несколько дверей без каких-либо опознавательных знаков.

– Я Виктория, – представилась девушка, – администратор. Ко мне можно и нужно обращаться со всеми вопросами, касающимися проживания. С девяти утра до девяти вечера меня можно найти на моём рабочем месте. Если вдруг тебе что-то понадобится в другое время, там на стойке есть кнопка. Я услышу сигнал и подойду.

– Понятно, – кивнула я. – А если вы будете далеко?

– Значит, будет кто-то, кто окажется ближе, – абсолютно серьёзно ответила Виктория. – Без помощи тебя никто не оставит, можешь не беспокоиться.

– Да я как-то и не беспокоюсь, – я пожала плечами.

– Здесь расположен медицинский кабинет, – наконец-то заговорила моя провожатая, показывая на дверь с табличкой «Каргель Ю.Б.»– при малейшем недомогании следует обращаться к Юлии Борисовне, так зовут нашего доктора. Кабинет оснащён самой современной техникой, также в наличии имеется широкий спектр лекарственных препаратов. В сложных случаях мы приглашаем специалистов из города, но такое, к счастью, случается очень редко. Минимальный набор – таблетки от головной боли, пластырь, йод, средства личной гигиены – есть в каждой комнате. Раз в неделю в «Серебряное» приезжают косметолог, парикмахер и мастер ногтевого сервиса. Заявку лучше оставлять заранее, чтобы не возникало очередей.

– Ну хоть маникюр самой делать не придётся, – невесело улыбнулась я, – а то я уже и к этому была готова.

– Администрация старается сделать пребывание в «Серебряном» максимально комфортным, – заученно проговорила администратор, – так как ограничение свободы передвижения уже является для воспитанников непростым испытанием. Кроме того, приглашаемые специалисты соответствуют самым высоким требованиям, и мы сами с удовольствием пользуемся их услугами.

Мы пошли дальше, и я увидела совсем небольшое, на три столика, кафе, в котором сейчас сидел один парень примерно моего возраста и читал книгу. На столике перед ним стояла чашка кофе и блестела фольгой разломанная шоколадка.

– Воспитанники могут пользоваться услугами кафе без ограничения, – по-прежнему безэмоционально пояснила моя спутница, – это входит в стоимость пребывания. Кафе открыто с девяти утра до восьми вечера. Буфетчицу зовут Карина, и она великолепно варит кофе.

– Спасибо, это существенно примиряет меня с ситуацией, – абсолютно серьёзно кивнула я, так как это действительно было так. Без чашки хорошего капучино утро для меня было неполноценным. Папа как-то в шутку сказал, что из всех зависимостей, являющихся потенциальной угрозой в моём возрасте, я выбрала самую безобидную. Это было пару лет назад, когда в нашем доме ещё иногда звучали шутки, потому что в нём не было этой змеи, новой жены отца. С её появлением изменилось всё, и исключительно в плохую сторону. Впрочем, пока не стану об этом вспоминать, сейчас на первый план вышли совершенно иные задачи.

Задумавшись, я не заметила, как мы дошли до конца коридора и остановились перед массивной металлической дверью. Моя спутница набрала на панели, скрытой боковыми щитками, комбинацию цифр или букв, я не поняла, и через непродолжительное время зажужжал цифровой замок, что-то несколько раз щёлкнуло, и дверь открылась.

За нею обнаружилась совсем небольшая комната, по стенам которой стояли высокие шкафы, больше всего напоминающие сейфы.

– Здесь ты можешь оставить ценные вещи, – пояснила девушка-администратор, – ювелирные украшения, мобильный телефон, паспорт. На территории «Серебряного» они тебе не понадобятся, а после выпуска, когда срок твоего пребывания у нас закончится, ты получишь их в полной сохранности. Можешь оставить себе что-то одно из драгоценностей, остальное следует снять и положить на хранение в ячейку. Мы не поощряем подчёркивание социального статуса среди воспитанников.

– Интересный подход, – хмыкнула я, – никогда не думала, что лишнее колечко или подвеска могут как-то повлиять на статус. Впрочем, я не собираюсь нарушать правила.

– Это разумный подход, – голос девушки не дрогнул, в нём не появилось никаких эмоций, словно я разговаривала с роботом.

– Я оставлю серьги, мне их подарила мама, – решила я, снимая два колечка, браслет и цепочку с кулоном. Папа раньше никогда не экономил на подарках, и поэтому драгоценности у меня были только эксклюзивные, очень дорогие. Это потом всё стало доставаться исключительно Кате, а мне уже по остаточному принципу. Но я готова была отдать всё, что у меня было, лишь бы вернуться в то время, когда порог нашего дома ещё не переступила высокая хрупкая блондинка с личиком куклы Барби и мёртвой хваткой акулы-людоеда.

– За сохранность вещей можешь не волноваться: ключ от твоей персональной ячейки будет храниться в запечатанном конверте у директора. За все годы, что существует «Серебряное», у нас не было ни одной претензии по этому поводу, как, впрочем, и по каким-либо другим. Мы заботимся о репутации нашего учебного заведения и дорожим ею.

Я убрала в ячейку пакет с драгоценностями, паспорт и выключенный мобильный телефон, получив взамен ключ, который тут же положила в карман, чтобы не потерять.

Глава 2

Глава 2

Чувство, которое я испытала, когда вышла из хранилища, было достаточно сложно сформулировать. Мне показалось, что там я оставила не паспорт и драгоценности, а часть себя. Понятно, что не наличие документов и побрякушек давало мне ощущение того, что я есть на этом свете, но сейчас чувство какой-то обезличенности было на удивление острым. Вроде как я уже не Лиза Морозова, совсем молодой, но подающий надежды фотограф, дочь крупного бизнесмена, а некая абстрактная воспитанница учебного заведения закрытого типа. От этой мысли стало как-то очень неуютно, и глубоко внутри поселился совершенно иррациональный страх. Обида – да, это понятно, досада – тоже вполне себе объяснимо, но вот страх – для него причин вроде как не было.

Надо же как получается: причин нет, а страх – есть. Причём не резкий, острый, когда вдруг с ног до головы окатывает ледяной волной, дыхание сбивается, а то и вовсе замирает. Нет, здешний страх, отыскавший лазейку в моём сердце, был другим: липким, похожим на отвратительную гусеницу, вызывающим не слепящий ужас, а гадкую, но постоянную слабость и ощущение того, что дальше будет только хуже. Причём всей глубины ожидающего меня кошмара я пока даже не представляю.

Усилием воли я загнала зарождающуюся панику как можно глубже, справедливо рассудив, что заняться рефлексией я смогу потом, когда останусь одна. Очень надеюсь, что мне не придётся делить комнату с соседкой или, того хуже, соседками? Так-то я человек неконфликтный, но оставаться без возможности расслабиться и просто побыть самой собой не хотелось бы. Вряд ли, конечно, в заведении такого уровня, как «Серебряное», предполагается совместное проживание, но вдруг это каким-то образом укладывается в здешнюю воспитательную парадигму? Типа добровольно-принудительной социализации?

Мои опасения оказались напрасными: в сопровождении всё той же невозмутимой Виктории я прошла обратно по коридору, мимо кафе, в котором по-прежнему сидел парень, увлечённый книгой настолько, что не замечал ничего вокруг, миновала пустой вестибюль и оказалась в так называемой «жилой части».