Клайв Стейплз Льюис – Хроники Нарнии. Вся история Нарнии в 7 повестях (страница 31)
– Подойди к нему, – шепнул мистер Бобёр.
– Нет, – едва слышно возразил Питер. – Вы первый.
– Сначала дети Адама и Евы, потом животные.
– Сьюзен, – повернулся к сестре Питер, – тогда, может быть, ты? Дам всегда пропускают вперёд.
– Ты же старший, – возразила та.
И, конечно, чем дольше они так перешёптывались, тем более неловко себя чувствовали. Наконец Питер понял, что первым действовать придётся ему. Вытащив из ножен меч, он отдал честь Аслану, торопливо шепнул остальным:
– Идите за мной. Возьмите себя в руки, – и приблизился ко льву: – Мы пришли… Аслан.
– Добро пожаловать, Питер, сын Адама и Евы, – приветствовал их Аслан. – Добро пожаловать, Сьюзен и Люси, дочери Адама и Евы. Добро пожаловать, бобры.
Голос у льва был низкий и звучный, и почему-то ребята сразу перестали волноваться. Теперь на сердце у них было радостно и спокойно, и им вовсе не казалось неловким стоять перед Асланом молча.
– А где же четвёртый? – спросил Аслан.
– Он хотел их предать и перешёл на сторону Белой колдуньи, о Аслан, – ответил мистер Бобёр.
И тут что-то заставило Питера сказать:
– Тут есть и моя вина. Я рассердился на него, и, мне кажется, это толкнуло его на ложный путь.
Аслан ничего не ответил на эти слова, просто стоял и пристально смотрел на мальчика. И все поняли, что тут действительно не поможешь словами.
– Пожалуйста, Аслан, – попросила Люси, – нельзя ли как-нибудь спасти Эдмунда?
– Мы сделаем всё, чтобы его спасти, но это может оказаться труднее, чем вы полагаете.
И лев опять замолчал. С первой минуты Люси восхищалась его взглядом: царственным, грозным и вместе с тем миролюбивым, – но сейчас вдруг увидела, что он ещё и печальный. Однако выражение это сразу же изменилось, как только Аслан тряхнул гривой и хлопнул одной лапой о другую. «Страшные лапы, – подумала Люси. – Хорошо, что он умеет втягивать когти».
– Ну а пока пусть готовят пир, – распорядился лев. – Отведите дочерей Адама и Евы в шатёр и позаботьтесь о них.
Когда девочки ушли, Аслан положил лапу Питеру на плечо – ох и тяжела же она! – и сказал:
– Пойдём, сын Адама и Евы, я покажу тебе замок, где ты будешь королём.
И Питер, всё ещё с мечом в руке, последовал за львом к восточному краю поляны. Их глазам открылся великолепный вид. За спиной у них садилось солнце, и вся долина, лежащая внизу: лес, холмы, луга, извивающаяся серебряной змейкой река, – была залита вечерним солнечным светом. А далеко-далеко впереди синело море и плыли по небу розовые от закатного солнца облака.
Там, где земля встречалась с морем, у самого устья реки, подымалась невысокая гора, на которой что-то сверкало. Это был замок. Во всех его окнах, обращённых на запад, отражался закат – вот откуда исходило сверкание, – но Питеру казалось, что он видит огромную звезду, покоящуюся на морском берегу.
– Это, о, человек, – сказал Аслан, – Кэр-Параваль четырёхтронный, и на одном из тронов будешь сидеть ты. Я показываю его тебе, потому что ты самый старший из вас и будешь Верховным королём.
И вновь Питер ничего не сказал – в эту самую секунду тишину нарушил странный звук. Он был похож на пение охотничьего рожка, только более низкий.
– Это рог твоей сестры, – сказал Аслан Питеру тихо, так тихо, что казалось, будто он мурлычет, если позволительно так говорить про льва.
Питер не сразу понял его, но когда увидел, что все остальные устремились вперёд, и услышал, как Аслан, махнув лапой, крикнул: «Назад! Пусть принц сам завоюет себе рыцарские шпоры», – догадался, в чём дело, и со всех ног бросился к шатру.
Его ждало там ужасное зрелище. Наяды и дриады улепётывали во все стороны. Навстречу ему бежала Люси так быстро, как только могли двигаться её маленькие ножки. Лицо её было белее бумаги. Только тут он заметил Сьюзен. Стрелой подлетев к дереву, она уцепилась за ветку, а за ней по пятам нёсся большой серый зверь. Сперва Питер принял его за медведя, но потом увидел, что он скорее похож на собаку, хотя значительно крупней. Внезапно его осенило: это же волк. Став на задние лапы, волк упёрся передними в ствол. Он рычал и лязгал зубами, шерсть у него на спине стояла дыбом. Сьюзен удалось забраться только на вторую ветку от земли. Одна её нога свисала вниз и была всего в нескольких дюймах от звериной пасти. Питер удивился, почему она не заберётся повыше или хотя бы не уцепится покрепче, и вдруг понял, что сестра вот-вот потеряет сознание и упадёт.
Питер вовсе не был таким уж смельчаком: напротив, ему казалось, что сейчас и сам лишится чувств от страха, – но это ничего не меняло: он знал, что ему повелевает долг. Одним броском он кинулся на чудище, подняв меч, чтобы ударить сплеча, но волк избежал этого удара и с быстротой молнии обернулся к Питеру. Глаза его сверкали от ярости, из пасти вырывалось злобное рычание, что и спасло мальчика, иначе волк тут же схватил бы его за горло. Всё дальнейшее произошло так быстро, что Питер не успел ничего осознать: увернувшись от волчьей пасти, он изо всех сил вонзил меч между передними лапами зверя, прямо в сердце.
Несколько секунд пронеслось как в страшном сне. Волк боролся со смертью, его оскаленные зубы коснулись лба Питера. Мальчику казалось, что всё кругом – лишь кровь и волчья шерсть. А ещё через мгновение чудовище лежало мёртвым у его ног. Питер с трудом вытащил у него из груди меч, выпрямился и вытер пот, заливавший ему глаза. Всё тело ломило от напряжения.
Через минуту Сьюзен слезла с дерева. От пережитого волнения дети еле стояли на ногах, и – не стану скрывать – оба не могли удержаться от слёз и поцелуев. Но в Нарнии это никому не ставят в упрёк.
– Скорей! Скорей! – раздался голос Аслана. – Кентавры! Орлы! Я вижу в чаще ещё одного волка. Вон там, за вами. Он только что бросился прочь. В погоню! Он побежит к своей хозяйке. Это поможет нам найти колдунью и освободить четвёртого из детей Адама и Евы!
И тут же с топотом копыт и хлопаньем крыльев самые быстрые из фантастических созданий скрылись в сгущающейся тьме.
Питер, все ещё не в силах отдышаться, обернулся на голос Аслана и увидел, что тот стоит рядом с ним.
– Ты забыл вытереть меч, – сказал лев.
Так оно и было. Взглянув на блестящее лезвие и увидев на нём волчью кровь, Питер покраснел и, наклонившись, насухо вытер меч о траву, а затем – о полу своей куртки.
– Дай мне меч и стань на колени, сын Адама и Евы, – приказал Аслан, а когда Питер повиновался, коснулся повёрнутым плашмя лезвием его плеча и добавил: – Встаньте, сэр Питер, Гроза Волков. И что бы с вами ни случалось, не забывайте вытирать свой меч.
Глава тринадцатая. Тайная магия давних времён
А теперь пора вернуться к Эдмунду. Они всё шли и шли. Раньше он ни за что не поверил бы, что вообще можно так долго идти пешком. И вот наконец, когда они очутились в мрачной лощине под тенью огромных тисов и елей, колдунья объявила привал. Эдмунд тут же бросился ничком на землю. Ему было всё равно, что с ним потом случится, лишь бы сейчас ему дали спокойно полежать. Он так устал, что не чувствовал ни голода, ни жажды. Колдунья и гном негромко переговаривались где-то рядом.
– Нет, – сказал гном, – теперь это бесполезно, о королева! Они уже, наверно, дошли до Каменного Стола.
– Будем надеяться, Могрим найдёт нас и сообщит все новости, – заметила колдунья.
– Если и найдёт, вряд ли это будут хорошие новости, – буркнул гном.
– В Кэр-Паравале четыре трона. А если только три из них окажутся заняты? Ведь тогда предсказание не исполнится.
– Какая разница? Главное, что
– Он не обязательно останется здесь надолго. А когда уйдёт, мы нападём на тех троих в Кэре.
– И все же лучше придержать этого, – пнул он Эдмунда, – чтобы заключить с
– Ну да! И дождаться, что его освободят! – усмехнулась колдунья.
– Тогда лучше сразу же исполнить то, что следует.
– Я бы предпочла сделать это на Каменном Столе, – возразила колдунья. – Там, где положено. Где делали это испокон веку.
– Ну, теперь не скоро наступит то время, когда Каменный Стол будет использоваться по назначению.
– Верно. Что ж, вот я и начну.
В эту минуту из леса с воем выбежал волк и кинулся к ним.
– Я их видел. Все трое у Каменного Стола вместе с
– Зачем? – удивилась колдунья. – В этом нет никакой нужды. Отправляйся и собери всех наших. Пусть они как можно скорее прибудут сюда. Позови великанов, оборотней и духов тех деревьев, которые на моей стороне. Позови упырей, людоедов и минотавров. Позови леших, позови вурдалаков и ведьм. Мы будем сражаться. Разве нет у меня волшебной палочки?! Разве я не могу превратить их всех в камень, когда они станут на нас наступать?! Отправляйся быстрей. Мне надо покончить тут с одним небольшим дельцем.
Огромный зверь наклонил голову, повернулся и умчался прочь.
– Так, – сказала колдунья, – стола у нас здесь нет… Дай подумать… Лучше поставим его спиной к дереву.
Эдмунда пинком подняли с земли. Когда гном подвёл его к дубу и крепко-накрепко привязал, мальчик заметил, что колдунья сбрасывает плащ: в темноте мелькнули её голые, белые как снег руки. Только потому он их и увидел, что они были белые, – в тёмной лощине под тёмными деревьями было так темно, что ничего другого не разглядишь.