Клайв Касслер – Циклоп (страница 20)

– Кажется, это довольно далеко от Британской Гвианы.

– Почти в двух тысячах миль от его точки высадки, если считать по прямой.

– В каком состоянии его нашли?

– По словам рабочих, он был скорее мертв, чем жив. Они привезли мужчину в больницу в небольшой деревеньке и отправили сообщение в ближайшее американское консульство. Через несколько недель из Рио прибыла спасательная группа.

– Американская или британская?

– Вот здесь есть небольшая странность, – ответил О’Мира. – Британское консульство утверждало, что им ни разу не сообщали о том, что Сиглера нашли. Ходили слухи, что на встречу с ним прилетал сам американский генеральный консул. Как бы то ни было, Сиглер снова пропал из поля зрения. Говорили, что он сбежал из больницы и отправился обратно в джунгли.

– Не понимаю, зачем ему нужно было бежать от цивилизации после двух лет ада, – сказал Питт.

– Кто знает? – пожал плечами Рафаэль.

– Перед тем как Сиглер снова исчез, он что-нибудь рассказывал о своей экспедиции?

– Он бредил большую часть времени. Свидетели говорили, что исследователь все время что-то бормотал об огромном городе, окруженном высокими отвесными скалами и джунглями. Его рассказы были во многом схожи с историей португальского монаха. Он даже набросал рисунок золотой женщины, благо его сохранила медсестра и сейчас он находится в национальной библиотеке Бразилии. Кстати, я видел этот рисунок, когда занимался своим проектом. Реальная статуя должна быть потрясающей.

– Значит, она до сих пор захоронена где-то в джунглях.

– Не все так просто, – вздохнул О’Мира. – Сиглер твердил, что он и его люди похитили статую и протащили ее с собой двадцать миль к реке, отбиваясь от индейцев занонас. Они построили плот, подняли на него Ла Дораду и поплыли. Их оставалось всего трое. Позже еще один умер от ранений, а второй утонул на речных порогах.

Питт был увлечен рассказом приятеля, но он так вымотался, что ему с трудом удавалось держать глаза открытыми.

– Тогда следующий вопрос: куда же Сиглер дел золотую женщину?

– Если бы я только знал, – ответил Рафаэль.

– Он не оставил никаких зацепок?

– Он говорил медсестре, что плот развалился и статуя упала в реку в сотне ярдов от того места, где его нашли железнодорожные инспекторы. Но не обнадеживайте себя понапрасну. Он бормотал много всякой чепухи. Золотоискатели годами обходили эту реку с металлодетекторами, да все безрезультатно.

Питт взболтнул кубики льда в стакане. Он все понял. Теперь он знал, что случилось с Ральфом Морхаусом Сиглером и Ла Дорадой.

– Американский генеральный консул был последним, кто видел Сиглера в живых?

– Точно нельзя сказать, но многие говорят, что да.

– Дайте-ка я продолжу за вас. Это происходило в январе-феврале 1918 года, так?

О’Мира удивленно кивнул.

– А генерального консула звали Альфред Готшалк, и через несколько недель он погиб на «Циклопе», верно?

– Вы и про это знаете? – Рафаэль непонимающе уставился на него.

– Я думаю, Готшалк слышал о задании Сиглера от коллег из британского консульства. Когда железнодорожные инспекторы сообщили ему, что Сиглер жив, он не стал об этом никому говорить и сам отправился в больницу, чтобы допросить исследователя раньше англичан и выудить какую-нибудь полезную информацию для правительства своей страны. То, что ему удалось узнать, заставило его забыть обо всех моральных устоях. Готшалк решил присвоить себе драгоценную находку. Он сумел найти золотую статую в реке и поднять из воды, а потом перевез ее и Сиглера в Рио-де-Жанейро. Консул постарался замести следы, подкупив всех, кто мог рассказать о Сиглере, а если мои предположения верны, то еще он убил людей, которые помогали ему доставать статую из реки. Затем воспользовался связями с командованием военно-морского флота, чтобы перетащить исследователя и статую на борт «Циклопа».

В глазах О’Миры все сильнее разгоралось любопытство.

– Вы же не можете знать наверняка.

– Зачем же тогда Лебарон отправился искать Ла Дораду?

– Интересное предположение, но все же вы не учли кое-чего. Почему Готшалк просто не убил Сиглера, после того как нашел статую? Зачем ему было оставлять англичанина в живых?

– Все просто. Золотая лихорадка поразила генерального консула до мозга костей. Вслед за Ла Дорадой он захотел найти весь изумрудный город. А Сиглер был единственным, кто мог привести его туда.

– Мне нравится ход ваших мыслей, Дирк. Без еще одной порции выпивки нам не обойтись.

– Уже поздно, бар закрывается. Я думаю, они хотят, чтобы мы ушли сами, так что давайте поможем им и разойдемся по домам.

Собеседник приуныл.

– Есть в жизни индейцев одна хорошая вещь: нет строгого распорядка дня и часов работы.

Он осушил стакан последним глотком.

– Ну, что думаете делать дальше?

– Ничего серьезного, – улыбнулся Питт. – Собираюсь найти «Циклопа».

Президент был «жаворонком». Обычно он просыпался в шесть утра и тридцать минут делал зарядку, затем принимал душ и завтракал. Еще со времен медового месяца с женой он привык осторожно вставать с постели и тихо одеваться, чтобы не разбудить ее. В отличие от него, она ложилась поздно, и ей тяжело было вставать раньше половины восьмого.

Он надел спортивный костюм и взял из шкафа в соседней комнате небольшую кожаную папку. Затем нежно поцеловал в щеку спящую жену и спустился в тренажерный зал Белого дома под западной террасой.

В просторном помещении с различными тренажерами никого не было, кроме крепкого мужчины. Он толкал от груди штангу, лежа на скамье, и стонал при каждом подъеме, как женщина во время родов. Пот градом катился из-под густых светлых волос, остриженных под короткий «ежик». Огромный живот тоже был покрыт растительностью, как руки и ноги, крепкие и массивные, словно ветви дерева. Он походил на циркового борца, лучшие годы которого уже прошли.

– Доброе утро, Айра, – поздоровался президент. – Рад, что ты пришел.

Крупный мужчина положил штангу на крючки над головой, поднялся со скамьи и пожал президенту руку:

– Рад тебя видеть, Винс.

Президент улыбнулся.

«Ни поклона, ни раболепия, ни „добрый день, господин президент“ в ответ. Неисправимый и бескомпромиссный Айра Хаген. Старому агенту секретной службы палец в рот не клади – всю руку оттяпает», – подумал он.

– Надеюсь, ты не против, что нам пришлось встретиться вот так?

Хриплый смех Хагена эхом отразился от стен тренажерного зала.

– Мне приходилось получать распоряжения в местах похуже.

– Как идет ресторанный бизнес?

– Прибыль неплохо выросла с тех пор, как мы перешли с заморских деликатесов на непритязательную американскую еду. Прежде расходы на продукты были колоссальными. Двадцать блюд с дорогими приправами и зеленью не окупали вложенных денег. Поэтому теперь мы специализируемся только на пяти основных блюдах, каких не подают в ресторанах классом повыше: ветчина, курица, тушеная рыба, жаркое и мясной рулет.

– Судя по всему, у вас много посетителей, – заметил президент. – Последний раз я ел хороший мясной рулет еще в детстве.

– Сейчас отбоя от клиентов нет, тем более что мы подходим к их обслуживанию с энтузиазмом и стараемся сохранить уютную атмосферу. Мои официанты носят смокинги, на столах стоят свечи, все очень стильно. Даже еду мы раскладываем на тарелках так, чтобы она выглядела как на картинке. Самое главное преимущество – едоки быстрее расправляются с пищей, поэтому и заказов больше.

– То есть, даже получая хороший доход с вин и выпивки, вы все равно пытаетесь продавать еду, верно?

Хаген снова рассмеялся.

– А ты все тот же, Винс. Меня не волнует, что о тебе говорят журналисты. Когда перестанешь быть политиканом, сразу приходи ко мне и вместе откроем сеть забегаловок.

– Не скучаешь по уголовным расследованиям?

– Ну, бывает.

– Ты был лучшим агентом департамента юстиции под прикрытием, пока не умерла Марта, – сказал президент.

– Перспектива собирать улики на разных подонков для правительства уже не будит во мне такого энтузиазма, как раньше. Опять же, вместо того чтобы воспитывать дочерей, мне приходилось все время разъезжать по рабочим делам и неделями не бывать дома.

– Кстати, как поживают девочки?

– Просто прекрасно. Ты же знаешь, все три твои племянницы удачно вышли замуж и подарили мне пятерых внучат.

– Жаль, что Марта не смогла их увидеть. Я всегда любил ее больше других четырех моих сестер и двух братьев.

– Ты ведь попросил меня прилететь сюда из Денвера на самолете военно-воздушных сил не для того, чтобы просто посудачить о былых временах, – сказал Хаген. – Что случилось?

– Надеюсь, ты хватку не потерял?

– А ты случайно на велосипеде не разучился ездить?