Клайв Касслер – Циклоп (страница 106)

– Все передвижения американской военной авиации должны быть согласованы с кубинцами. В противном случае они могут открыть огонь из зенитных орудий, – заметил министр обороны Симмонс.

– Я позабочусь о том, чтобы открыть линию связи с их министерством иностранных дел, – сказал госсекретарь Оутс.

– Лучше сообщить Кастро, что вся наша помощь будет отправлена под эгидой Красного Креста, – добавил Дэн Фосетт. – Мы же не хотим напугать его, чтобы он захлопнул двери.

– Об этом тоже не стоит забывать, – сказал президент.

– С одной стороны, пытаться извлечь выгоду из ужасного несчастья – почти преступление, – размышлял Оутс. – Тем не менее мы не можем отрицать, что эта возможность будто ниспослана нам с небес, чтобы наладить отношения с Кубой и излечить революционную лихорадку на всем Американском континенте.

– Интересно, увлекался ли Кастро когда-нибудь личностью Симона Боливара? – спросил президент, ни к кому конкретно не обращаясь.

– Великий Освободитель Южной Америки был одним из идолов Кастро, – ответил Броган. – А почему вы спрашиваете?

– Тогда он, возможно, наконец прислушается к одной из цитат Боливара.

– Какой именно, господин президент?

Глава государства пристально поглядел на собеседников и затем ответил.

– «Тот, кто служит революции, пытается вспахать море».

Хаос медленно утихал, и, как только население Гаваны оправилось от шока, начались спасательные работы. В городе было объявлено чрезвычайное положение. Военные вместе с подразделениями милиции и медработниками разбирали завалы, укладывая выживших в кареты «Скорой помощи», а мертвых в грузовики.

В монастыре Санта-Клара, основанном в 1643 году, расположился временный госпиталь, который мгновенно стал переполненным. Все палаты и даже коридоры университетской клиники вскоре были битком набиты ранеными. Красивый старый президентский дворец, где теперь находился Музей революции, превратился в морг.

По улицам рассеянно бродили раненые люди, истекающие кровью. Они безнадежно пытались найти близких. Часы на вершине здания на Кафедральной площади в районе старой Гаваны застыли на 6.21. Некоторые жители, покинувшие свои дома во время взрывов, начали возвращаться назад. Те, у кого не осталось дома, бродили по улицам среди обгоревших трупов, держа в руках сумки с вещами, которые удалось спасти.

Все пожарные подразделения на ближайшую сотню миль были стянуты в город и тщетно пытались потушить огонь, расползавшийся по всему побережью. Когда взорвались баллоны с газообразным хлором, к риску сгореть заживо добавилась опасность отравиться ядовитым газом. Два раза сотням пожарных пришлось бегом бежать в укрытия, когда ветер менял направление и швырял раскаленное пламя им в лица.

Несмотря на то что спасательные операции были в самом разгаре, Фидель Кастро решил устроить чистку в рядах предавших его государственных чиновников и высших армейских офицеров. Облавой взялся руководить сам Рауль Кастро. Большинство предателей уже покинули город, будучи предупрежденными Великовым и агентами советского КГБ о начале операции «Ром и кола». Аресты проводились один за другим, каждый был потрясен, узнав, что братья Кастро все еще живы. Под усиленной охраной изменников сотнями вывозили в секретную тюрьму где-то далеко в горах, и с тех пор их больше никто не видел.

В два часа дня в международном аэропорту Гаваны приземлились первые грузовые самолеты ВВС США. Вскоре в небе показался постоянный поток прибывающих самолетов. Фидель Кастро решил лично поприветствовать добровольцев, врачей и медсестер. Под его пристальным взглядом кубинские комитеты помощи жертвам принимали поставки и сотрудничали с американцами.

Ранним вечером из-за задымленного горизонта показались суда береговой охраны и пожарные суда, прибывающие из порта Майами. Из Техаса были доставлены бульдозеры, тяжелая техника и специалисты по ликвидации нефтяных пожаров, которые, не теряя времени, отправились к пылающим обломкам и бросились тушить огонь.

Несмотря на прошлые политические разногласия между Соединенными Штатами Америки и Кубой, казалось, что все были рады возможности поработать вместе и встретить опасность плечом к плечу.

Поздним вечером адмирал Сэндекер и Эл Джордино спустились по трапу самолета НУПИ. Водитель грузовика, нагруженного постельным бельем и военными раскладными койками, согласился довезти их до распределительного склада, где Джордино нашел брошенный «Фиат» и, коротнув провода зажигания, запустил двигатель.

Вскоре вместо заката их лица озарило огромное море пламени, видневшееся за лобовым стеклом в гигантской туче дыма.

После около часового виляния по городским дорогам и подсказанным полицией запутанным окольным маршрутам, чтобы объехать улицы, которые были завалены обломками или по которым ездили спасательные машины, они в конце концов добрались до посольства Швейцарии.

– Работы у нас будет по горло, – произнес Сэндекер, глядя на разрушенные здания и усыпанный обломками широкий бульвар Малекон.

Джордино кивнул:

– Наверное, его никогда не найдут.

– Тем не менее мы обязаны хотя бы попробовать.

– Да, – вздохнул Эл. – Мы в долгу перед Дирком.

Развернувшись, они прошли в разгромленный вход посольства и направились в серверную Секции интересов США.

Комната была забита корреспондентами. Они ожидали своей очереди, чтобы передать новости о произошедшей трагедии. Сэндекер протиснулся сквозь толпу журналистов и подошел к крупному мужчине, диктующему сообщение радисту. Когда тот закончил, адмирал коснулся его руки:

– Вы Айра Хаген?

– Да, это я. – Хриплый голос звучал под стать усталому виду.

– Так и думал, – сказал Сэндекер. – Президент отлично описал вас.

Агент улыбнулся и похлопал себя по выступающему животу:

– Меня нетрудно отыскать в толпе. – Затем он замолчал и странно посмотрел на Сэндекера: – Вы сказали, президент…

– У меня была встреча с ним в Белом доме четыре часа назад. Меня зовут Джеймс Сэндекер, а это Эл Джордино. Мы из НУПИ.

– А, адмирал, слышал о вас. Чему обязан?

– Мы друзья Дирка Питта и Джесси Лебарон.

Мужчина на мгновение прикрыл глаза, затем внимательно посмотрел на Сэндекера:

– Госпожа Лебарон – чертовски удачливая женщина. После взрыва она осталась целехонькой, если не считать нескольких небольших порезов и ушибов. Сейчас помогает детям в госпитале, который находится в старом соборе. Но боюсь, что если вы ищете Питта, то это пустая трата времени. Он был за штурвалом «Эми Бигелоу», когда корабль взорвался.

Джордино внезапно почувствовал укол в сердце.

– Не осталось никаких шансов, что он мог выбраться?

– Из тех парней, что вступили в бой с русскими на причале, когда корабли отходили в море, выжили только двое. Весь экипаж обоих кораблей и буксира пропал без вести. Остается лишь маленькая надежда, что кому-нибудь из них удалось покинуть суда вовремя. К тому же, даже если их не убило взрывом, они, скорее всего, утонули под волнами.

Эл разочарованно сжал кулаки. Он повернулся и уставился в сторону, чтобы никто не видел слез, выступивших у него на глазах.

Сэндекер печально покачал головой:

– Мы бы хотели еще поискать в госпиталях.

– Боюсь, это прозвучит жестоко, адмирал, но вам лучше искать его в моргах.

– Будем искать и там.

– Я попрошу швейцарцев выдать вам пропуск дипломата, чтобы вы могли свободно перемещаться по городу.

– Спасибо.

Айра снова посмотрел на них с состраданием:

– Помните, что ваш друг Питт пожертвовал своей жизнью ради спасения сотен тысяч других людей.

Сэндекер поднял голову и с неожиданной гордостью во взгляде посмотрел на агента:

– Если бы вы знали его, мистер Хаген, вас бы это совсем не удивило.

Не горя особым оптимизмом, Сэндекер и Джордино отправились по госпиталям в поисках Дирка. Они осмотрели все больницы, переступая через бесчисленных раненых, которые рядами лежали на полу, обходя медсестер, пытающихся оказать им помощь, и проходя мимо утомленных врачей в операционных. Множество раз им приходилось останавливаться и помогать переносить носилки с ранеными, прежде чем продолжить поиски.

Среди живых Питта не было.

Тогда они обыскали все временные морги и несколько грузовиков с трупами, сложенными в кузов в четыре или пять слоев. Небольшой отряд специалистов по бальзамированию работал беспрерывно, чтобы не дать распространиться инфекциям. Мертвые лежали повсюду, как дрова, с окоченевшими лицами, уставившись в потолок пустыми глазами. Некоторые были до такой степени обожжены или изуродованы, что опознать их было невозможно, поэтому позже их пришлось хоронить в братских могилах на кладбище Колон.

В одном из моргов изнуренный дежурный показал им останки человеческого тела, найденные в море. Это точно был не Питт, а с Мэнни они никогда не были знакомы, чтобы опознать его.

Над пострадавшим от катастрофы городом поднялось утреннее солнце. Большинство выживших уже были найдены и доставлены в госпитали, мертвые – в морги. Улицы города патрулировали солдаты с оружием наготове, чтобы предотвратить мародерство. В районе набережной все еще бушевало пламя, но пожарные справлялись все лучше. Небо до сих пор закрывала огромная черная туча, и вскоре от пилотов начали приходить сообщения, что восточные ветры донесут ее до Мехико.

Пресытившись кошмарными картинами, которые им пришлось наблюдать в ту ночь, Сэндекер и Джордино с облегчением вышли навстречу дневному свету. Миновав три квартала от Кафедральной площади, они остановились на улице, доверху заваленной обломками. Остальную часть пути к временному детскому госпиталю, где пребывала Джесси, пришлось преодолеть пешком.