Клайв Касслер – Священный камень (страница 63)

—    Тогда мы посылаем две группы, по четыре человека в каж­дой, — продолжил Касим. — Остаются тридцать человек, кото­рым предстоит войти в Мекку.

Скаттер показал на спутниковую фотографию, переданную Касиму в Катар Управлением национальной безопасности. На ней был склад грузового терминала аэропорта Эр-Рияда.

—    Используя идентификационные номера контейнеров, кото­рые ваши люди засняли в Англии, мы найдем контейнеры и здесь.

Скаттер обвел три контейнера маркером.

—    Чертовски здорово, — согласился Касим. — Они наносят идентификационные номера на крыши контейнеров, чтобы кра­новщики могли их видеть. Иначе мы потратили бы кучу време­ни, ища их среди других.

—    Когда там окажутся две группы, как вы планируете дей­ствовать дальше? — спросил Скаттер.

—    Завладеть и убрать, — ответил Касим. — Как только мы убе­димся, что контейнеры герметичны, надо погрузить их на маши­ны и вывезти в пустыню. Дальше разберемся, что делать. Либо уничтожить там же, либо транспортировать в безопасное место.

—    Я прочел личные файлы, — сказал Скаттер. — У нас есть армейский уоррент-офицер Колгэн, служащий в армейской раз­ведке, у него есть опыт скрытных операций.

—    Колгэн? — переспросил Касим. — Фамилия ирландская.

—    Принял ислам, учась в колледже, — ответил Скаттер. — У него прекрасный послужной список, указано, что он хладно­кровный и методичный человек. Думаю, Колгэн с этим справится.

—    Тогда начинайте вводить его в курс дела и отберите людей в его группу, — сказал Касим. — Потом сажайте их на ближай­ший самолет из Катара в Эр-Рияд. Согласно информации людей эмира, есть челночный рейс, который вылетает в шесть вечера.

—    Очень хорошо, сэр, — ответил Скаттер.

—    У нас остаются мечети в Мекке и Медине, — продолжил Касим. — Я возглавлю группу которая отправится в Мекку, вы — ту, которая отправится Медину. У каждого из нас будет по четырнадцать человек. Главная задача — обнаружить и обез­вредить взрывные устройства, которые, как мы считаем, уста­новил там Хикмэн. Прибываем на места, ищем, обезвреживаем и уходим, так, чтобы нас не обнаружили.

—    Что, если Хикмэн подменил метеорит?

—    Остальные мои люди уже работают над этим.

Командир группы индусов поглядел в окно дома в Рабиге. Солнце низко опустилось над горизонтом, скоро наступит ночь. От Рабига до Медины около трехсот километров, часа четыре на машине. Там часа два уйдет на ориентировку на местности и по­иск места доступа в подземный тоннель вне территории мечети, который Хикмэн указал на схеме.

Установка зарядов взрывчатки и выход из тоннеля займет меньше часа.

И снова четырехчасовая дорога, обратно в Рабиг. Если они хотят на рассвете 6 января сесть на катер и отправиться в Еги­пет, то надо начинать действовать.

Еще раз проверив ящики со взрывчаткой, он жестом показал остальным, что пора грузить их в машину. Спустя восемь минут они уже ехали в сторону Медины.

Хэнли убедился, что на этот раз слово Оверхольта было до­роже золота. Он получил все, что требовал, и получил быстро.

—    Мы готовы начать передачу, — сказал Оверхольт Хэнли по телефону. — Установите канал связи и проверьте качество изображения.

Хэнли дал знак Стоуну, который начал выводить изображе­ния на монитор. Видеокамеры на входе в Суэцкий канал и вы­ходе из него показывали проходящие суда с такой четкостью, что создавалось впечатление, будто просто стоишь на берегу.

—    Прекрасно, — сказал Хэнли.

—    Что еще вам нужно? — спросил Оверхольт.

—    В Управлении нет агента-мусульманина в Саудовской Аравии?

—    Есть, с полдюжины.

—    Нам надо узнать, подменили ли метеорит.

—    Даже они не смогут войти за занавес, — ответил Оверхольт. — Там четыре стражника, которые постоянно ходят по кругу.

—    Но они могут войти в мечеть аль-Харам. Подойти побли­же со счетчиком Гейгера, а потом поклониться Каабе и начать молиться. Если гренландский метеорит там, счетчик обнаружит радиоактивность.

—    Превосходно, — согласился Оверхольт. — Мы немедленно сделаем это и доложим сразу же, как что-то узнаем. Что еще?

—    Нам нужны спутниковые снимки обеих мечетей с макси­мально возможным разрешением, а также технические схемы. Инженерные коммуникации, поэтажные схемы, любые, которые вы сможете найти.

—    Я подготовлю пакет данных как можно скорее и перешлю их вам по спутниковому каналу, продублирую курьером.

—    Хорошо, — ответил Хэнли. — План «Корпорации» в том, чтобы представить себя на месте Хикмэна и определить его об­раз действий. Как только у нас будет документация, мы сфор­мируем группу и составим план, как бы мы хотели уничтожить мечети, если бы это пришлось делать нам.

—    Я постоянно в кабинете, — сказал Оверхольт. — Если что- нибудь узнаете или вам что-то понадобится, звоните в любое время.

—    Благодарю, сэр, — ответил Хэнли. — Мы все сделаем в луч­шем виде.

Оказавшись в Тель-Авиве, Кабрильо арендовал машину и поехал к Куполу Скалы, стараясь подобраться на максималь­но близкое расстояние. Вошел через ворота у мечети аль-Акса и прошел через внутренний двор к Куполу. Весь комплекс со­оружений занимал площадь в 140 тысяч квадратных метров, с фонтанами, садом и несколькими святилищами. Там всегда было много туристов и богословов.

Войдя в здание Купола, Кабрильо поглядел на подсвеченную лампами скалу.

Легко было представить себе ее в качестве вершины холма. Скальный выход, видный отовсюду. Но история была важнее материальности, именно поэтому место стало столь священно. Внешне же скала выглядела так же, как и тысячи других, на­ходящихся вокруг.

Выйдя из здания Купола, Кабрильо отправился под землю, в Мусала Марван.

Мусала Марван находился под мощеным двором комплек­са в его юго-западном углу. Огромное подземное помещение, также известное под названием Конюшен Соломоновых, оно также имело купольную структуру и было разделено на части длинными стенами с колоннами и арками, по большей части с ровным полом; его использовали во время пятничных молитв.

Под землей было прохладно, и Кабрильо ощутил, как дуно­вение истории пробирает его до самых костей.

За столетия здесь побывали миллионы людей, взыскующих единения с Господом. Было тихо, лишь капала вода в каком-то ис­точнике. Кабрильо ощутил весь ужас планов Хикмэна. Где-то есть человек, который настолько погряз в злобе и исполнен жажды ме­сти за гибель сына, что готов лишить мир трех столь святых мест. Кабрильо почувствовал озноб. В этих местах воевали и погибли миллионы людей, и он физически ощущал присутствие их душ.

Какой бы нечестивый план ни создал Хикмэн, именно Кабри­льо и «Корпорации» предстояло остановить его. Забравшись по каменным ступеням, Хуан вернулся во внутренний двор. В лицо повеяло сухим воздухом. И он направился к воротам.

На летном поле рядом с Порт-Саидом в Египте Петер Вандервальд зарулил на стоянку и остановил старенький «Дуглас DC-З». Самолет долго и честно служил, перевозя грузы по всей Африке. Двухмоторный «DC-З» был, по сути, достоин музея. Тысячи таких самолетов были построены за многие годы, начи­ная с 1935-го, и сотни до сих пор исправно работали. Военный вариант, «С-47», широко использовался во Второй мировой, в Корее и даже Вьетнаме, где из них стали делать самолеты огневой поддержки. Известный под названиями «Дакота», «Небесный паровоз», «Десантник» и «Даг», чаще всего он именовался «Тол­стой Птичкой».

Та «Толстая Птичка», которую пилотировал Вандервальд, была уже одной лапкой в могиле. Ее должны были порезать на металлолом в Южной Африке, поскольку на нее уже не выдава­ли сертификат летной годности, и Вандервальд купил ее за гро­ши. Честно говоря, он вообще удивился, что самолет выдержал перелет на север без поломок. Теперь ему предстояли последний полет и достойная смерть, если только он этот полет выдержит.

«DC-З» имел шасси с двумя основными стойками и неболь­шой хвостовой, поэтому стоял на полосе, высоко задрав нос. Длина его составляла двадцать метров, размах крыльев — трид­цать. С двумя звездообразными поршневыми двигателями по 1000 лошадиных сил в каждом, он имел дальность полета 2200 километров на крейсерской скорости в 300 километров в час. Максимальная скорость составляла 370 километров в час. С вы­пущенными закрылками он садился почти что ползком.

В эпоху, когда самолеты стали изящными и гладкими, как нож, «DC-З» больше походил на летающую наковальню. Ос­новательный, неподатливый, всегда готовый к делу, он мало требовал и выполнял свою работу без лишнего шума. Сейчас он был будто пикап на автостоянке, заполненной «Корветами».

Вандервальд заглушил двигатели и опустил окно кабины.

—    Подставь башмаки и заправь его, — крикнул он египтянину-механику, который знаками показывал ему съезд с поло­сы. — И долей масла. Скоро другой человек заберет машину и полетит дальше.

Пройдя под уклон через кабину, Вандервальд откинул трап и спустился на аэродром. Спустя пару часов он уже был в Каире, ожидая вылета обратно в Йоханнесбург. Как только на его счет перечислят деньги, его участие во всем этом деле будет окончено.

Подходя к арендованной машине, Кабрильо ответил на теле­фонный звонок.

—    «Хоукер» только что пересек границу Средиземного моря, — доложил Хэнли. — Похоже, летит в Рим.

—    Звони Оверхольту, пусть самолет арестуют сразу же, как он сядет в Риме. Возможно, Хикмэн решил смыться.