Клайв Касслер – Саботажник (страница 10)

«Атлантик-4-4-2», который тянул «Коуст лайн лимитед», был создан для скорости.

Машинист Руфус Патрик любил за это свой паровоз. «Американская локомотивная компания» из города Скенектади, штат Нью-Йорк, поставила его на огромные восьмидесятидюймовые ведущие колеса. Передняя тележка на четырех колесах держала паровой двигатель на рельсах надежно, как Вековая Скала,[5] а задняя, двухколесная, тележка так же надежно держала топку, подающую огромное количество перегретого пара.

Руфус Патрик признавал, что его паровозу не хватает мощности. Новые, более тяжелые пассажирские вагоны вскоре потребуют более мощных машин. Этот паровоз не рассчитан на подъем в горы, зато на ровной местности да с деревянными пассажирскими вагонами ему нет равных на длинных дистанциях. В прошлом году паровоз этой серии достиг скорости 127,1 мили в час — рекорд, который вряд ли скоро побьют, думал Патрик. И уж точно не он в этом запаздывающем рейсе, когда везет десять вагонов, полных пассажиров, надеющихся благополучно добраться до дома. Шестьдесят миль в час — это норма, и без того миля в минуту.

В кабине паровоза было тесно. Вдобавок к самому Руфусу и его кочегару Зику Таггету здесь находились двое гостей: Билл Райт, служащий профсоюза электриков, друг Руфуса, и племянник Билла и его тезка Билли, которого дядя сопровождал в Лос-Анджелес; там мальчик будет работать учеником в лаборатории, где разрабатывают кинопленку. Когда в последний раз останавливались набрать воды, Руфус прошел назад, к багажному вагону, где его гости тайком ехали бесплатно, и пригласил их в кабину. Четырнадцатилетний Билли не мог поверить своему счастью: он поедет на паровозе! Всю жизнь он бредил поездами, громыхавшими мимо его дома, и поездка необычайно волновала его. Но он и подумать не мог, что поедет на паровозе. На мистере Патрике была форменная шапка, как на картинках, и это самый спокойный и уверенный в себе человек, какого видел Билли. С тех пор, как он дал два длинных гудка и снова привел паровоз в движение, он объяснял каждое свое действие.

— Начинаем движение, Билли. Я двигаю рукоять Джонсона[6] вперед. До отказа вперед, если идем вперед, до отказа назад, если ходим ехать назад. Назад можно двигаться так же быстро, как и вперед.

Патрик взялся за длинный горизонтальный стержень.

— Теперь я открываю регулирующий клапан и посылаю пар в цилиндры, которые поворачивают ведущие колеса; открываю клапан, подающий песок на рельсы. Это увеличивает сцепление. Теперь прикрываю регулирующий клапан, чтобы мы не поехали слишком быстро. Чувствуешь, как притормаживают колеса? Не проскальзывают.

Билли энергично кивнул. Патрик чуть заметно двигал регулирующий клапан, и паровоз набирал скорость плавно, как по маслу. Теперь, после Глендейла, преодолевая последние мили перед Лос-Анджелесом, давая свистки на переездах, Патрик говорил восхищенному мальчику:

— Тебе вряд ли доведется когда-либо вести локомотив лучше этого. Отличный двигатель и работает как часы.

Кочегар Зик Таггерт, который непрерывно бросал уголь в ревущую топку, захлопнул дверцу и сел, чтобы перевести дух. Это был рослый мужчина, черный, грязный и пропахший потом.

— Видишь стекло? — Таггерт постучал пальцем по прибору. — Самое важное окошко во всем поезде. Показывает уровень воды в котле. Слишком мало — крышка раскалится, расплавится, и бум! Мы все отправимся в царство небесное.

— Не слушай его, Билли, — сказал Патрик. — Обязанность Зика — следить, чтобы у нас было достаточно воды в бойлере. Сейчас за нами полный тендер воды.

— А почему регулирующий клапан в среднем положении? — спросил Билли.

— Он должен быть в среднем, когда мы едем. Сейчас этого вполне достаточно, чтобы двигаться со скоростью шестьдесят миль в час. Подашь вперед — и мы пойдем на ста двадцати.

Машинист подмигнул дяде Биллу.

— А еще регулирующий клапан помогает нам преодолевать крутые повороты. Зик, не видишь впереди поворотов?

— Прямо впереди эстакада, Руфус. И за ней крутой поворот.

— Ты поведешь, сынок.

— Что?

— Проведешь через поворот. Быстрей! Берись крепче. Высунь голову и смотри.

Билли взялся за ручку регулирующего клапана левой рукой и высунул голову из окна, как это делал машинист. Ручка была горячей, она пульсировала в руке, как живая. Свет паровозного прожектора падал на рельсы. Билли видел приближающуюся эстакаду. Она казалась ужасно узкой.

— Легонечко, — предупредил Патрик Руфус, снова подмигнув остальным. — Почти совсем не двигай. Легче. Легче. Да, начинаешь чувствовать. Но нужно держать точно посредине. Туговато.

Зик и дядя Боб обменялись улыбками.

— Отлично. У тебя хорошо получается. Еще немного…

— А что это прямо впереди, мистер Патрик?

Патрик Руфус посмотрел, куда показывал мальчик.

В луче паровозного прожектора изгородь эстакады отбрасывала тени и блики, и это мешало видеть. Наверно, просто тень. Неожиданно луч осветил что-то необычное.

— Что за… — В присутствии ребенка Патрик машинально выпалил «дьявольщина».

Из правого рельса, как рука из могилы, торчал кривой металлический крюк.

— Тормози! — крикнул Патрик кочегару.

Зик всей тяжестью повис на воздушном тормозе и жал на него изо всех сил. Поезд затормозил так стремительно, словно ударился о стену. Но лишь на мгновение. Потом вес десяти загруженных пассажирских вагонов и тендера, полного угля и воды, вновь бросили локомотив вперед.

Патрик опытной рукой сам взялся за воздушный тормоз. Он действовал легкими прикосновениями, как часовщик, и одновременно потянул назад рукоять регулирующего клапана. Огромные ведущие колеса завизжали, подняв облако искр, срезая с рельсов слои металла. Тормоза и реверс продолжали гасить скорость «Коуст лайн лимитед». Но поздно. Большие колеса «Атлантик-4-4-2» уже двигались по эстакаде, прямо на крюк, все еще на скорости сорок миль в час. Патрик молился лишь, чтобы клинообразный путеочиститель, так называемый скотосбрасыватель, расчищающий пути перед локомотивом, отшвырнул крюк, прежде чем тот подцепит ось ведущего колеса.

Но крюк, который Саботажник прикрепил к ослабленному рельсу, зацепился за скотосбрасыватель и держал его мертвой хваткой. Справа перед колесами локомотива весом сто восемьдесят тысяч фунтов рельс сорвался с места. Массивные ведущие колеса ударились о поперечины. И на скорости сорок миль в час запрыгали по дереву и щебню.

Скорость, вес и безжалостная инерция движения разрушили насыпь и разнесли шпалы на куски. Колеса завертелись в воздухе, и, продолжая движение вперед, паровоз начал крениться, потянув за собой тендер. Тендер потащил через край багажный вагон, а тот — первый пассажирский, прежде чем разорвалось сцепление со вторым пассажирским вагоном.

Потом почти чудом локомотив как будто бы снова выпрямился. Но это была лишь короткая передышка. Под напором тендера, багажного и пассажирского вагонов паровоз повернулся и скользнул с насыпи вниз; он скользил, пока скотосбрасыватель и прожектор не ударились о дно сухого русла и не разбились.

Наконец паровоз остановился, накренившись под острым углом, уткнувшись носом в землю и задрав в воздух заднюю тележку. Вода, перегретая до трехсот восьмидесяти градусов, хлынула из прочно закрытого котла вперед, на раскаленную докрасна металлическую плиту, установленную перед котлом.

— Убирайтесь! — закричал машинист. — Котел вот-вот взорвется!

Билл без сознания лежал у топки. Маленький Билли ошеломленный сидел на подножке, держась за голову. Между пальцами сочилась кровь.

Зик, как и Патрик, приготовился к удару и не очень пострадал.

— Хватай Билла, — сказал Зик Патрику, физически очень сильному. — Я понесу мальчишку.

Патрик подхватил Билли, как джутовый мешок, и спрыгнул на землю. Зик взвалил Билла на плечо, выскочил из кабины и побежал по крутому спуску. Патрик с мальчиком споткнулся. Зик протянул ему свободную руку и не дал упасть. Грохот внезапно стих. В относительной тишине они услышали крики раненых в первом вагоне, который раскрылся, как рождественская подарочная обертка.

— Бегите!

За раскаленной металлической плитой продолжал гореть уголь, который Зик Таггерт бросал в топку. Он пытался поддержать необходимые двадцать две сотни градусов, чтобы вскипятить две тысячи галлонов воды, и продолжал нагревать плиту. Но вода перестала поглощать тепло, отчего температура плиты поднялась от нормальных шестисот градусов до двух тысяч двухсот. И сталь размягчилась, как масло на сковороде.

Давление пара в двести фунтов на квадратный дюйм превосходило наружное атмосферное давление в четырнадцать раз. Потребовалось всего несколько секунд, чтобы пар нашел слабое место и разорвал плиту.

Пар устремился наружу, две тысячи галлонов воды, нагретые под давлением до трехсот восьмидесяти градусов, столкнувшись с холодным глендейлским воздухом, тоже мгновенно обратились в пар. Объем пара увеличился в тысячу шестьсот раз. В одно мгновение две тысячи галлонов воды превратились в три миллиона галлонов пара.

Запертый в котле «Атлантика-4-4-2», этот пар расширился и разорвал локомотив на миллион стальных осколков.

Билли и его дядя так и не узнали, что их ударило. Не узнали этого и курьер «Уэллс Фарго» в багажном вагоне, и три друга, игравшие в покер в сошедшем с рельсов «пуллмане». Но Зик Таггерт и Руфус Патрик, понимавшие причину и природу кошмарных сил, налетевших на них, как смерч, на долю секунды ощутили немыслимую боль ожога раскаленным паром, прежде чем взрыв навсегда погасил их сознание.