Клайв Касслер – Пират. Ключ к сокровищам (страница 45)

– Да, мы сузили поиск и считаем, что это инвесторы «Мирабель». Оба были в Англии, что облегчает кражу. Туда вы и направляетесь, – подтвердила Сельма.

Сэм повернулся к жене:

– Что скажешь о путешествии на Британские острова?

– Обожаю Британию в это время года!

* * *

На следующий день ближе к вечеру супруги приземлились в Лондонском аэропорту. А следующим утром встали рано. Сельма дала два адреса.

По одному адресу, в пригороде Бристоля, проживала Грейс Герберт, а дальше в Ноттингхеме расположился Генри Мак‑Грегор.

Сельме не удалось поточнее все выяснить, поэтому Сэм решил бросить монетку и таким образом решить, куда отправляться сначала.

Супруги как раз ожидали, пока им пригонят машину, взятую напрокат.

– Орел – Герберт, решка – Мак‑Грегор, – сказал Сэм, подбросил монету и поймал, закрыв рукой.

– Орел, – решила Реми. – Мой инстинкт подсказывает, что в Брайтоне нам повезет.

– Если там мы ничего не найдем, до Ноттингема путь неблизкий, – заметил Сэм.

– Считай это женской интуицией. Орел – Бристоль!

Сэм осторожно посмотрел на монету – решка. Он положил ее в карман и улыбнулся жене.

– Зачем искушать судьбу, я доверяю твоей интуиции.

– Выпала решка, правда?

– Да. – Когда машина подъехала, Сэм посмотрел на Реми. – Ты поведешь, а я буду прокладывать маршрут?

– Нет уж! Ты не всегда внимательно читаешь карту!

– Разве мы когда‑то терялись?

– А как же тот случай в…

– Пропустим! – Сэм дал чаевые водителю и взял ключи.

* * *

Наконец Лондон остался позади, дома попадались все реже, все чаще встречались фермы.

Заморосил дождик, и Сэм включил дворники. Они не переставая работали два часа.

Реми вздохнула, глядя на зеленые холмы.

– Как красиво!

– Если ты любишь болото.

Реми посмотрела на мужа.

– Ты бы предпочел влажность Ямайки этим пейзажам?

– Мне больше по душе теплые бризы Ла‑Хойи.

– Всему свое время. – Реми посмотрела на карту в телефоне. – Еще ехать миль десять. На следующем перекрестке нужно повернуть направо.

Дорога петляла вдоль пастбищ и сельскохозяйственных угодий. Наконец супруги обнаружили грунтовку, ведущую к видневшейся в отдалении ферме Гербертов.

Из трубы большого дома вился белый дымок. Дом был большим, с несколькими постройками рядом. Загоготали гуси, заслышав подъезжающий автомобиль, а затем снова начали что‑то клевать.

Сэм остановился, супруги вышли из машины, подошли к входной двери и постучали. Им открыла женщина за пятьдесят. У нее были короткие каштановые волосы, серебрившиеся на висках, и серьезные серые глаза.

– Вы, должно быть, Фарго? – спросила она.

– Да, верно, а вы миссис Герберт? – отозвался Сэм.

– Миссис Герберт‑Миллер, если быть точной. Но, пожалуйста, зовите меня Грейс. Заходите. У меня на огне чайник, не желаете выпить чаю?

– Да, с удовольствием, – откликнулась Реми.

Хозяйка повела их в дом, и Сэму пришлось нагнуться, чтобы пройти в низкие двери. Как только они устроились, Грейс внесла серебряный поднос с фарфоровым чайным сервизом.

Сэм, все еще уставший после трансатлантического перелета, предпочел бы чашку крепкого кофе, но принял чай, отказался от молока и сахара и откинулся на стуле, слушая рассказ миссис Герберт‑Миллер о том, как она удивилась, узнав, что унаследовала коллекцию артефактов.

– Звонок был совершенно неожиданный, – продолжала она, потягивая чай. – Адвокат звонил прямо из Лондона, никак не меньше! Пожелал узнать, действительно ли я та Грейс Герберт из рода Милфордских Гербертов. – Она добавила в чай молока, сделала глоток и продолжила: – Мы, конечно, выставили наследство на продажу. Я не могу представить, как это – жить в старом, продуваемом всеми ветрами замке. Хотя, конечно, как я слышала, Милфорд – прекрасное место. Кроме того, я не уверена, что смогла бы убедить мужа переехать, даже если бы и захотела.

– Это очень красивое место, – добавила Реми. – Когда‑то очень давно я его проезжала.

Сэм, желая, чтобы разговор как можно быстрее коснулся дела, сказал:

– А в наследстве было что‑то, так сказать… исторически значимое? Кроме самого замка, конечно.

– Честно говоря, не могу сказать. Со всем имуществом уже разобрались. Я унаследовала замок, а кузен из Ноттингема Гарри Мак‑Грегор – небольшое поместье рядом с ним. Возможно, он что‑то знает, хотя, как и я, он отослал все имеющее историческую ценность в музей. Они очень заинтересовались, хотя, как оказалось, сэр Эдмунд Герберт был незаконнорожденным сыном. – Она подняла поднос с печеньем. – Печенье?

Реми отказалась, а Сэм взял.

– Спасибо.

И женщина снова поставила тарелку посередине стола.

– Единственным доказательством того, что я и мой кузен связаны родственными узами, является старая семейная библия, которая, помимо всего прочего, была передана мне. Если я все правильно поняла, то я и он вторые кузены последнего из известных наследников мужского рода.

– А эти исторические предметы… – начал Сэм. – У вас есть список всего унаследованного?

– Да, есть, хотите посмотреть?

– С удовольствием.

Женщина встала, пошла в другой конец комнаты и взяла из секретера в углу коричневый конверт, поверх которого были навалены счета фермы. Она протянула его Сэму и присела.

– По этому списку сложно судить. Это все предметы, выставленные на аукцион, и, думаю, они делают фото, но у меня их еще нет.

Реми наклонилась посмотреть на список в руках мужа и заметила:

– Список большой…

– Представьте только клавесин на ферме или доспехи… Даже если бы у меня и было место. Лучше их продать и обеспечить ферму. Однако некоторые предметы я все‑таки оставила себе.

– Правда? – заинтересовалась Реми.

– Например, вот этот чайный сервиз, он прекрасен.

Реми провела пальцем по тонкому краю молочника.

– Да, правда, прекрасен.

– Еще было несколько картин. – Женщина указала на пару небольших пасторальных пейзажей, висящих на стене по обе стороны герба. – Они мне не показались слишком изысканными для простой фермы. Я оставила и фамильный герб, он кажется гордым, но при этом незатейливым и простым. Не каждый день узнаешь, что ты дальний родственник незаконного сына лорда, пусть даже отец сына был всего лишь младшим бароном. А ниже я повесила кожаный щит, который относится ко времени сэра Герберта. Я оставила его в основном потому, что та кельтская гравюра посередине такая красивая.

Реми поставила чашку на стол.

– Вы не против, если я посмотрю ближе?

– Пожалуйста.