Клайв Касслер – Молчаливые воды (страница 45)

Линк связал охраннику руки, накинув на них пару пластиковых хомутов. Пули у них с Хуаном были из твердой резины – не смертельно, но достаточно, чтобы вывести из строя взрослого мужчину. Сила удара такой пули примерно равнялась силе удара бейсбольной битой. Они прикидывали, не использовать ли ампулы с транквилизатором, но даже лучшим препаратам требовалось несколько секунд, чтобы свалить человека.

Должно быть, дежурный охранник, который наблюдает за видео из вестибюля, подумал Хуан, бросая отобранный пистолет под кровать с пологом на четырех столбиках; ее огромные размеры говорили, что, вероятно, это спальня хозяина и генерала сегодня нет. А значит, нет и китайцев-дознавателей. Он предположил, что Тамару охраняют не больше трех человек. Они попали в перерыв.

За дверью спальни тянулся коридор с полом из красного дерева под восточной ковровой дорожкой. Из открытой двери в нескольких шагах от спальни лился свет, и по его сероватому оттенку Хуан понял – там у охраны пост видеонаблюдения. Высота потолков в коридоре составляла не менее одиннадцати футов, и такой сложной лепнины Кабрильо никогда не видел.

Открылась другая дверь. Мужчина в трусах протирал глаза, прогоняя сон. Двойным ударом в лоб Кабрильо вырубил его на несколько часов. Линк прикрывал ему спину; Хуан заглянул в эту новую комнату. Кроватей две, но спали только на одной. В голове мелькнула случайная мысль о том, что хозяйке дома вряд ли нравится, что на ее отличном тонком белье спят солдаты.

Он приоткрыл следующую дверь и увидел ванную, выложенную плиткой, с такой большой ванной, что хоть дистанцию плыви. Распахнув дверь пошире, чтобы впустить больше света из коридора, он увидел на туалетном столике три лезвия и три зубные щетки в хрустальном стакане.

Еще одна дверь вела в стенной шкаф с полотенцами и простынями, а следующая – в кабинет генерала. Огромный стол, а за ним на столике чучело ягуара. Судя по размерам, самки-подростка. Кабрильо все меньше нравился Эспиноса.

Позади грянул выстрел, громкий звук отразился от высокого потолка. Линк выглянул из-за косяка, и еще один выстрел превратил лепнину в дорогие обломки. Хуан перебросил МР-5 за спину и достал один из пистолетов. В отличие от автоматных, тут пули были тяжелые свинцовые. Мокрая обувь хлюпала, но Хуан решил, что выстрелы оглушили охранника.

Он пригнулся, высунул голову из-за угла и спровоцировал выстрел. Пуля прошла высоко, но выдала местоположение аргентинца. Тот прятался за дверью в конце коридора; в комнате горел свет, и в щели между дверью и полом Хуан видел его ноги. Он положил пистолет на ковер и дважды быстро выстрелил. Латунные гильзы пролетели в нескольких дюймах от его лица.

Крик прозвучал почти так же громко, как выстрелы. Пуля попала охраннику в ступню и раздробила тонкие кости. Охранник выскочил из-за двери на одной ноге, и Кабрильо выстрелил снова. Пуля чиркнула по нижнему краю двери, но ей хватило инерции, чтобы пробить плоть. Аргентинец упал, воя от мучительной боли, поднимавшейся от покалеченной ступни. Линк сорвался с места, целясь из пистолета в невидимого стрелка.

Он вбежал в комнату, автоматически проверяя углы и пинком отшвырнув пистолет охранника.

– Через секунду мы заберем вас, мэм, – сказал он Тамаре Райт, сидевшей на кровати в наручниках и с кляпом во рту. На ней было то же платье, что и на «Натчезской красавице».

Хуан вошел сразу за ним; когда Тамара узнала Председателя, паника и страх, стоявшие в ее глазах, рассеялись. Он освободил ее от кляпа и бросил его Линку, который тут же заткнул рот раненому охраннику, чтобы заглушить его стоны.

– Как… Как вы?..

От волнения Тамара не могла выговорить вопрос.

– Потом, – только и ответил Хуан.

В чехле за спиной Линк нес ножницы для резки металла. Он выхватил их, как самурай катану. Не потребовалось и десятой части его силы, чтобы перекусить цепь, привязывавшую Тамару к кровати. Наручники снимут на «Орегоне».

– Они вас ранили? – спросил Хуан.

– Нет, нет. Ничего особенного. Только все время спрашивали…

– Потом, – повторил он. Добраться к Тамаре было самой легкой частью операции. А вот благополучно убраться всей командой будет труднее. – Плавать умеете?

Она молча уставилась на него, услышав такой неуместный вопрос.

– Так умеете?

– Да, а что? Неважно. Я знаю, потом.

Хуана восхищало ее присутствие духа и не удивляло, что Макс захотел назначить ей свидание. В Тамаре Райт была внутренняя сила, которую не уменьшили даже последние несколько дней ужаса.

Он постучал по устройству связи.

– Доложите обстановку.

В ухе послышался волшебный голос Линды:

– Швейцар позвонил сразу, как услышал выстрелы. Думаю, до появления копов у вас самое большое минута.

Кабрильо думал, что меньше.

– Уходим.

– Марк готов.

Трое американцев ушли тем же путем, каким Хуан с Линком проникли в дом. Крюк висел прямо за выбитым окном. Линк поднял Тамару над разбитым стеклом и поставил на металлическую платформу, окружавшую трос под крюком. Стоять на ней было удобно, но на самом деле назначением платформы было мешать крысам карабкаться по тросу в многовековой битве моряков с грызунами.

Линкольн встал сразу за ней, загораживая ее своим телом и крепко держа.

– Не волнуйтесь. Дядюшка Франклин вас держит.

– Вы хотели сказать «племянник Франклин»? – усмехнулась она.

Как только Хуан ухватился рукой в перчатке за трос, Марк опустил их на землю плавно, как на лифте. Линда уже подвела машину к тротуару и держала дверцу раскрытой. Дворники яростно сражались с дождем.

Марк выпрыгнул из кабины крана, и они с Линкольном усадили Тамару на заднее сиденье между собой. Место для ног было забито снаряжением, и Линку пришлось поднять колени к голове. Линда скользнула на пассажирское сиденье, предоставив вести Хуану. Вдалеке послышались сирены. Хуан включил передачу и беззаботно отъехал от тротуара.

Пожалуй, трудности позади, подумал Хуан, но не стал говорить этого вслух.

Судьба, тем не менее, услышала.

Большой черный шестиместный лимузин вылетел на перекресток и остановился в нескольких футах от их бампера, заставив Кабрильо резко затормозить. Дверцы распахнулись, и из лимузина выскочил рослый лысый мужчина в форме. В руке он держал пистолет и сразу открыл огонь.

Пули начали дырявить лобовое стекло, и сидевшие в седане пригнулись. Хуан дал задний ход и потянулся к зеркалу заднего обзора, чтобы повернуть его. Мимо его запястья пролетела пуля, так близко, что его овеяло теплом, но теперь он мог смотреть назад, не высовывая голову наружу.

Они пятились, пока не отъехали на пятьдесят футов – расстояние, на котором поразить цель способен только настоящий снайпер. Только тогда Хуан вдавил в пол педаль ручного тормоза и закрутил руль. Влажный асфальт помог ему выполнить на прискорбно маломощном автомобиле пируэт, достойный голливудских погонь.

Он отпустил тормоз, включил первую передачу и резко ускорился. Еще одна пуля угодила в машину – случайный выстрел разбил боковое стекло.

– Все целы? – спросил он, не отрывая глаз от дороги. Ехать приходилось словно сквозь водопад.

– Да, мы в порядке, – ответил Марк. – Кто это был?

– Генерал Филиппе Эспиноса, в чей дом мы проникли. Должно быть, возвращался с ужина, когда позвонил швейцар.

– Это он задавал мне вопросы, – сказала Тамара, – он и еще жуткий китаец по имени Сунь. Я определила, что он из Пекина, и совершенно уверена, что из государственной безопасности.

– Здесь, в Аргентине, несомненно, по дипломатическому паспорту.

Сирены приближались. Хуан замедлил ход. Единственный способ уйти – не привлекать к себе внимания и надеяться, что они сумеют оторваться от Эспиносы, который наверняка их преследует. – Марк, твоя шляпа волшебника готова?

– Жду команды, Председатель.

Хуан задумался о последовательности команд. Эспиноса, несомненно, знаком с кем-нибудь из полиции, скорее всего, с начальником или с комиссаром. Минут за пятнадцать генерал дозвонится своему другу, а тот в свою очередь свяжется с кем-нибудь пониже в полицейской иерархии – и так далее, пока описание их машины не передадут всем полицейским патрулям на улицах. Если им удастся избежать встречи с Эспиносой и не привлекать к себе внимания, к началу общей тревоги они будут на полпути из города.

Он оглянулся как раз в тот момент, когда в квартале от них из-за угла, накренившись, вылетел лимузин. Хуан вел перегруженный «мицубиси» и не питал иллюзий, что сможет перегнать большую восьмицилиндровую американскую машину, даже если та бронированная (как, вероятно, и было).

Хуан дважды быстро повернул и сбросил скорость, когда мимо, сверкая мигалкой, промчалась полицейская машина, а за ней другая.

Его надежды испарились, когда в зеркале заднего обзора он увидел, что обе машины резко затормозили. Им потребовалось несколько мгновений, чтобы развернуться на узкой улочке; при этом они вынудили Эспиносу остановиться. Очевидно, генерал был знаком с кем-то, стоящим в пищевой цепочке гораздо ниже, чем предполагал Кабрильо. Ему следовало бы догадаться, что такой человек, как Эспиноса, должен знать и районного комиссара.

Через несколько секунд все три машины начнут преследование, а описание маленькой «мицубиси» передадут по полицейской связи всему Буэнос-Айресу. Он оказался прав в одном. Вывести Тамару из дома было самой легкой частью ночной работы.