Клайв Касслер – Молчаливые воды (страница 37)

И сразу понял.

– Она, верно? – спросил он.

– Обрати внимание на ожерелье. Точно, как сказал Перлмуттер.

В молодости Тамара Райт, должно быть, была невероятно красива, да и сейчас, в сорок пять, оставалась потрясающей женщиной. У нее была гладкая, без единой морщинки кожа цвета кофе с молоком и блестящие, черные как смоль волосы до плеч. Она улыбалась чему-то сказанному барменом, демонстрируя такие белые зубы, каких Хуан ни у кого не видел. На ней было узорчатое платье на тонких бретельках, открывавшее загорелые руки.

Когда Сент-Джулиан впервые упомянул ее, Хуан представил себе ученого сухаря и обрадовался тому, как ошибался.

Пришлось идти быстрее, чтобы угнаться за Максом, который ринулся к ней напролом, как слон в посудной лавке.

– Доктор Райт, – сказал Макс со всей галантностью, на какую был способен. – Меня зовут Макс Хенли.

Она улыбнулась точно так, как надо: удивленно и чуточку польщенно.

– Простите. Мы знакомы?

Прежде чем Макс начал то, что могло оказаться долгим наступлением на ее добродетель, вмешался Хуан:

– Нет, мэм. Вы нас не знаете, но мы здесь, поскольку Сент-Джулиан Перлмуттер сказал, что вы здесь.

– Вы знакомы с Сент-Джулианом?

– Да, знакомы, и он сказал, что вы знаете о некоем китайском адмирале то, чего он, как ему ни тяжело признаваться, не знает.

Теперь она по-настоящему заинтересовалась.

– Кто вы такой?

– Кабрильо. Меня зовут Хуан Кабрильо, и несколько дней назад мы с этим моим товарищем нашли на дне так называемой Ямы Сокровищ на Пайн-Айленде надпись, оставленную адмиралом Цаем Суном в 1498 году.

Она на миг разинула рот, но сразу спохватилась. Успокаиваясь, отпила белого вина. Хенли и Кабрильо не походили на любителей розыгрышей. Они были очень серьезны.

– Это правда? – удивленным шепотом спросила она.

– Да, – сказал Макс, ухмыляясь – ему было приятно, что он может предоставить Тамаре нужную ей информацию.

– Погодите, – вдруг сказала она, – это не на Пайн-Айленде какой-то пират предположительно зарыл свои сокровища?

– Действительность еще удивительнее легенды, – ответил Хуан. Он решил сначала вытянуть у нее как можно больше, а уж потом сказать об аргентинской угрозе. Ему не хотелось рисковать тем, что она откажется помогать. – Пожалуйста, расскажите нам, что можете, об адмирале Цае.

– О нем так мало известно вот почему: когда он вернулся в Китай, на троне сидел новый император, который считал, что его подданные не должны покидать Срединную империю. Он приказал казнить Цая и всех членов его экипажа, чтобы они не отравляли народ рассказами о внешнем мире. Один из людей адмирала сумел спастись, и от него мы узнали о путешествии.

Об этом она говорила с подлинной страстью. И хотя вопросы задавал Хуан, ее внимание было устремлено к Максу.

– Расскажите о корабле, который им пришлось бросить. Цай написал, что экипажем корабля овладело зло, но не говорит, что произошло на самом деле.

– Да, это корабль «Молчаливые воды». Цаю пришлось затопить его и убить всю команду, потому что они сошли с ума.

– Где это произошло? – спросил Макс.

– Уцелевший был простым моряком, не штурманом. Он сказал только, что это произошло в земле льда.

– Любопытно, – сказал Хуан. – А как…

– Как черная женщина стала специалистом по морской истории Китая?

– Нет, я хотел спросить, как эта история просуществовала так долго, но раз уж вы сами упомянули…

– Мой отец был инженером, специалистом по электронике, и почти всю жизнь проработал в Тайбэе. Там я закончила университет. Только после этого мы вернулись в Штаты. Что касается истории, выживший – его звали Цзедун Чу – записал ее уже в старости. Он жил на Тайване, который тогда был провинцией Китая. Рукопись передавали в семье из поколения в поколение, но, когда сменилось несколько их, историю стали считать выдумкой, плодом живого воображения пращура. Я узнала о ней только потому, что все годы обучения в университете жила в одной комнате с Сьюзан Цзедун, правнучкой Чу в восьмом колене.

Конечно, невозможно было доказать, что адмирал Цай существовал, ведь император приказал уничтожить все упоминания о нем и его людях, и история так и оставалась выдумкой.

– До настоящего времени, – напомнил Макс.

– До настоящего времени, – с улыбкой кивнула она ему.

Кабрильо явственно почувствовал, как между ними проскочила искра; он очень хотел бы дать им побыть наедине, но время было непозволительной роскошью.

– Он не говорил, что вызвало безумие?

Он думал об отчете Линды Росс. В его работе совпадение считалось неприличным словом.

– На пути в Южную Америку «Молчаливые воды» на месяц отделились от двух других кораблей. Он пристал к далекому острову – не спрашивайте, к какому, – и выменял у туземцев свежий провиант. Вот единственное, что отличает его плавание от плавания двух других кораблей, поэтому я всегда считала, что мясо было чем-то отравлено.

– Прошу меня ненадолго извинить, – сказал Хуан и вышел. Макс страшно обрадовался.

Хуан набрал «Орегон» и попросил соединить его с доктором Хаксли.

– Джули, это Хуан.

– Эй, где вы, парни?

– Хочешь верь, хочешь нет – на речном пароходе на Миссисипи.

– Тепло и солнечно, верно?

В голосе корабельного врача звучала зависть.

– Солнце только что село, но все равно еще около восьмидесяти градусов[41].

– И ты позвонил поиздеваться. Жестоко, Председатель, даже для тебя.

– Слушай, ты случайно не проверила образцы, которые просила Мерфа принести со станции «Уилсон/Джордж»?

– Еще нет.

– Проверь их на прионы.

– Прионы… серьезно? Ты считаешь, что у Энди Гэнгла было коровье бешенство?

– Да, его разновидность, и я думаю, что он заразился от трупа. Ведь прионы не умирают, верно?

– Они просто белковые соединения. На самом деле не живые. Но да, в определенном смысле они не умирают.

– Поэтому если прионы попадут в кровь, когда случайно уколешься о кость трупа, зараженного ими, можно подхватить болезнь?

Джулия не раздумывая ответила:

– Теоретически да. Что за мозговой штурм?

– Виновник – китайский корабль, который находится там, где не должен. Сделай одолжение, попроси Марка и Стоуна перестать изучать карту. Я нашел этот залив.

На этом он прервал разговор и вернулся к Максу и Тамаре, которые смеялись какой-то шутке Хенли.

– В чем дело? – спросил Макс.

– Проверяю догадку насчет того, что отравило пищу на «Молчаливых водах». – Каннибализм был обычным явлением на островах Тихого океана, и если Хуан не ошибался, то знал, что за мясо выменяли китайцы. – Какой груз был на корабле?

– Все от золота и пряностей до шелков и нефрита. Все то, что особенно ценят китайцы. Договариваясь в плавании с туземцами, они хотели получать только самое лучшее. И потому везли самое лучшее. Что еще написал адмирал Цай?

– Перевод у меня в каюте. С удовольствием вышлю тебе копию.

Если бы оркестр не замолчал, Хуан не услышал бы гула мощных моторов. Он понял, что это, еще раньше, чем вскочил. Его неожиданные действия насторожили Макса.

Хуан бросился к тому борту колесного судна и всмотрелся вниз, в темную воду. Света в небе оставалось довольно, чтобы он увидел сорокафутовый катер – гоночный, с открытым капотом, – подваливший к «Натчезской красавице». На нем было четверо в черной одежде, с лицами, закрытыми масками. В сознании Хуана мгновенно возникло множество мыслей, множество объяснений столь упорного преследования. Но размышлять над этим было некогда.

Один из этих людей уже перепрыгнул через узкий зазор и оказался на нижней палубе неуклюжего прогулочного парохода.