Клайв Касслер – Молчаливые воды (страница 34)

Они добрались до вершины и, прежде чем заглянуть за нее, достали и подготовили приборы ночного видения.

Линда не знала, чего ожидать. Она полагала, что аргентинская станция должна напоминать станцию «Уилсон/ Джордж», но под ними, между холмами и морем, раскинулось нечто поразительное. Это не была изолированная небольшая исследовательская станция, как утверждала аргентинская сторона, но разросшийся поселок, так искусно замаскированный, что невозможно было определить его размеры. Десятки зданий стояли на том, что на первый взгляд напоминало шельфовый лед, но на самом деле было конструкцией из материала, которому придали сходство со льдом. Поскольку природа не признает прямых углов, в очертаниях построек преобладали скругленные линии, чтобы скрыть их природу от наблюдения со спутников.

Еще больше базу маскировали огромные белые палатки. Линда решила, что они из кевлара, чтобы противостоять стихиям. Еще аргентинцы соорудили большой док с несколькими причалами, и все это тоже из поддельного льда.

Природный залив, с которым граничило это хозяйство, был свободен ото льда, если не считать десятка высоких айсбергов. Линда направила бинокль на один из них и увеличила изображение. Что-то в нем было неправильное. Айсберг выглядел настоящим, но слишком высоким для своего основания. Недавний буран перевернул бы его. Всех их. И тут она поняла, что они тоже искусственные.

Нефтяные платформы. Вот что это было такое – небольшие нефтебуровые установки в прибрежной зоне.

Теперь, когда она поняла, что именно построили здесь аргентинцы, ей стало ясно: три необычных холма у причала на самом деле – гигантские цистерны, погребенные под наземными укреплениями. И скважины не разведочные. Тут шла полномасштабная промышленная добыча нефти. Док, возможно, недостаточно велик для новейших гигантов-супертанкеров, но суда водоизмещением сто тысяч тонн определенно вместит.

То, что она видела, нарушало один из важнейших международных договоров. Принятый в начале шестидесятых Договор об Антарктике признавал за этим материком статус научного заповедника, и ни одно государство не могло объявить никакую ее часть своей суверенной территорией. Подписавшие договор также не имели права добывать здесь полезные ископаемые и вести разведку нефти на суше и на материковой отмели.

Линк тронул Линду за плечо и показал на юг. Она увидела, что он указывает на отдельную постройку в стороне от остальных, но не понимала, что вызвало его интерес. И бросила на него вопросительный взгляд.

– Я думаю, это ракетная батарея.

Если он прав, это еще одно нарушение. Линда сделала через прибор для ночного видения более десятка фотоснимков. Не лучшего качества, но хоть какое-то доказательство.

Линк начал отползать от гребня холма.

– Что думаешь? – спросил он, когда они могли не опасаться, что их увидят.

– Что арги даром времени не теряли. Заметил айсберги в заливе?

– Да. Нефтяные вышки.

Линда кивнула.

– Нужно доложить об этом.

Поднялся ветер. Недостаточно сильный, чтобы начался буран, но видимость резко сократилась, а Линда, проведшая столько времени под открытым небом, почувствовала, как холод пробирается под одежду. Удивительно, но она все еще видела свою дорожку из гаек и шайб.

Линк продолжал внимательно оглядывать окрестности и поэтому первым заметил снегоход. И так сильно толкнул Линду на землю, что у нее перехватило дыхание. Они не знали, заметили их или нет, и несколько секунд, пока в темноте прыгала единственная фара машины, выдались напряженные.

Время тянулось невыносимо медленно; похоже, водитель не заметил их шевеления или решил, что это ветер гонит снег. Мотор мотосаней пронзительно гудел, но звук продолжал уходить от них куда-то в сторону. В последнюю секунду водитель резко повернул и поехал прямо к простертой на снегу паре.

Линк выругался и поднес к плечу штурмовую винтовку.

Из-за слепящего сияния фары он не видел, что делает водитель, но гул мотора перекрыл выстрел. Аргентинец промахнулся, – ведь снегоход мчал по ухабам и буграм. И почти наехал на них. Линк завозился, пытаясь в огромных варежках снять оружие с предохранителя, а когда понял, что не успеет, вскочил на ноги и взмахнул винтовкой, как бейсбольной битой.

Удар пришелся водителю в шею, и кинетическая энергия его движения вперед, вступив в противоборство с чудовищной силой Линка, выбросила его с сиденья на лед.

Ключ зажигания, привязанный к запястью водителя, вырвался из гнезда, и мотор автоматически отключился.

Линда подбежала к упавшему аргентинцу. Он лежал совершенно неподвижно. Она сняла с него шлем. То, как при этом мотнулась его голова, подсказало ей, что жестокий удар о землю сломал водителю шею. Она встала.

– Мертв?

– Да.

– Или он, или мы, – сказал с солдатским фатализмом Линк.

Он поднял тело и отнес к снегоходу. Усадил труп на лед и взялся за руль. Упираясь ногами, напряг мышцы и опрокинул пятисотфунтовую машину на бок, как игрушку. Потом уложил тело так, чтобы все выглядело как трагическая авария.

– Жаль, нельзя забрать машину и доехать до нашего снегохода, – сказала Линда, зная, что они не могут этого сделать.

– Ничего, прогулка пойдет тебе на пользу, – улыбнулся Линк.

– Сначала мне нужно нарастить мясо на костях, а теперь ты говоришь, что мне нужны упражнения. Выбери что-нибудь одно!

Линк понимал, что тут подвох, даже если она шутит, поэтому разумно промолчал. И они пошли к Мерфу и долгой поездке в тепле к станции «Уилсон/Джордж».

Глава 16

Единственным требованием Хуана и Макса к отелю в Бремертоне, штат Вашингтон, было наличие Интернета, потому что Кабрильо хотел переслать снимки, которые он сделал, на «Орион», Эдди Сэну, чтобы тот как можно скорее перевел их.

К тому времени как они в соседнем ресторане расправились с устрицами из залива Уоллапа и крабами из Данженесса, Эдди прислал предварительный отчет.

Сэн, тоже бывший агент ЦРУ, работал в Корпорации почти с момента ее возникновения. Как ни смешно, хотя служили они с Кабрильо одновременно, но в коридорах Лэнгли никогда не встречались. Уроженец нью-йоркского Чайнатауна, Эдди бегло говорил и на мандаринском, и на кантонском диалектах.

Он смотрел на мир темными глазами из-под тяжелых век, и в этих глазах Хуан читал, что Эдди обнаружил нечто любопытное. За главой наземных операций Корпорации просматривался оперативный центр, и Хуан заключил, что его изображение выведено на главный дисплей над рулем и пультом управления огнем.

– Вы были правы, это язык мандаринов, но более старинная его форма. Это напомнило мне, как я читал в старших классах Шекспира.

– Так что это?

– Вы знаете адмирала Чжэн Хэ?

– Какой-то китайский исследователь первых лет пятнадцатого века. Ходил под парусом до западного побережья Африки на западе и на юг до Австралии.

– Собственно, до Новой Зеландии. С 1405 по 1433 год он совершил семь плаваний на самых больших кораблях, какие были построены до восемнадцатого века. Его так называемый Флот Сокровищ насчитывал свыше двухсот кораблей и двадцать восемь тысяч моряков.

– Ты хочешь сказать, что китайцы открыли Америку за семьдесят лет до Колумба?

– Нет, табличку в яму поместил не Чжэн. Но адмирал, который это сделал, вдохновлялся примером Чжэна, когда отправился в собственное выдающееся плавание. Три его корабля в 1495 году вышли из Китая и направились на восток. Адмирала, командующего этой эскадрой, звали Цай Сун. Адмиралу Цаю было приказано императором торговать как можно дальше на востоке и охватить как можно больше земель. И поскольку Чжэн нашел на западе материк – Африку, адмирал Цай был убежден, что земля симметрична и на востоке должен быть другой материк.

– Итак, они достигли Северной Америки, но через несколько лет после Колумба, – сказал Макс, довольный, что не придется переписывать учебники истории.

– На самом деле, насколько я могу судить, они высадились сначала в Южной Америке. Но возникла проблема. Как пишет Цай, один корабль был проклят во время пребывания в «дьявольски холодном заливе». Я полагаю, это была Огненная Земля.

– Что случилось?

– Командой овладело зло. Так пишет Цай. Зло столь могущественное, что адмирал решил уничтожить корабль вместе с экипажем. Его затопили, поместив под корпусом корабля взрывной заряд.

Хенли спросил:

– Это были большие суда?

– Свыше трехсот футов, более четырех сотен экипажа.

Макс негромко присвистнул, пораженный средневековым китайским кораблестроением.

– Он называет природу зла?

– Нет. Но назначение ямы единственное – указать местоположение корабля. Адмирал написал, что к поглотившему его злу ни в коем случае нельзя приближаться, но он был прагматиком. На борту остались неслыханные сокровища, которые они собирались обменять на то, что предложат встреченные мореплавателями туземцы.

Цай оставил два указателя, один в честь богов подземного мира – тот, что в яме, – и второй в честь богов неба.

– Что-то под землей и что-то над ней, – рассуждал Хуан вслух. – А что за второй указатель?

– Цай пишет только, что его можно увидеть с неба. И что они оставили его в двухстах днях от Ямы Сокровищ.

– Двести дней? – удивился Мак. – Это что за хрень?

– Я полагаю, – спокойно сказал Эдди, игнорируя сарказм Макса, – это означает двести дней плавания на юг от Пайн-Айленда. Очевидно, братья Рониши решили, что это где-то в районе двадцать пятой параллели.