Клайв Касслер – Гнев майя (страница 16)

Сэм перевернул обложку. Перед ними оказалась первая страница.

– Что это у них? Жадеит?

– Да, мы практически уверены, что здесь изображена торговая экспедиция в долину Мотагуа за этим минералом.

Следующий лист вызвал у Сары еще большее возбуждение.

– Кажется, это иллюстрация к «Пополь-Вуху»! – воскликнула она. – Миф творения и прочее. Вот три пернатых змея, а это – три небесных божества.

Дойдя до конца раздела, Сэм закрыл книгу, убрал в шкафчик и запер на ключ. Саре Эллерсби не сразу удалось прийти в себя, возвращаясь к реальности из фантастического мира майя.

Когда они вернулись в гостиную, Сельма, уже угощавшая адвокатов чаем и выпечкой, налила по чашке и им. Золтан проводил Реми до дивана и сел рядом, по-прежнему не спуская глаз с гостей.

– Да, это было потрясающе, – проговорила Сара. – Книга превзошла все, что я слышала о ней. – Она сделала глоток. – Итак, прежде всего, я бы хотела оставить за собой преимущественное право покупки. Пять миллионов долларов вас устроит?

– Она не продается, – ответила Реми.

Сара Эллерсби мгновенно вся ощетинилась. Она использовала второе свое главное оружие и вновь потерпела поражение. Сперва не сработала красота – в таких редких случаях на помощь приходили деньги ее семьи, почти всегда восстанавливая должную почтительность. Однако Реми отмахнулась от них, даже не рассмотрев такую возможность.

– Но почему же?

– Во-первых, она не наша. Это собственность народа Мексики.

– Вы, верно, шутите. Вы вывезли ее из страны, она здесь, у вас в доме. Зачем бы вы пошли на такое, рискуя попасть в тюрьму, если бы не хотели оставить ее себе?

– Это было вызвано необходимостью, – объяснил Сэм. – Мы хотели спасти нашу находку и поэтому вынесли из пещеры все, что могли, прежде чем до нее добрались бы грабители или землетрясение либо извержение вулкана уничтожило бы ее. Защиту того, что осталось, мы поручили местным жителям. Мы дадим возможность специалистам изучить и законсервировать кодекс, а затем он вернется в Мексику.

Сара подалась вперед.

– Семь миллионов, – выплюнула она.

– Вы позволите? – вмешался адвокат-англичанин, Файф. – То, что кодекс у вас, почти никому не известно. Вам нужно всего лишь подписать договор купли-продажи и соглашение о неразглашении. Буквально через несколько часов деньги поступят на ваш счет в банке или в нескольких, по вашему выбору.

– Кодекс не продается, – повторила Реми.

– Осторожнее, – предупредила Сара. – Если я сейчас уйду с пустыми руками, то уже не вернусь. Вы не чистоплюйничали, прибегнув к контрабанде, из чего я заключаю, что вы просто набиваете цену.

– Уверяю вас, это наилучший выход, – вставил мексиканец Эскобедо. – Рано или поздно кодексом заинтересуются власти страны, откуда вы его вывезли. Мы сможем разобраться с ними куда лучше вас. Вы уже попали в местные газеты. Если кодекс у вас, получается, вы похитили его из святилища на вулкане. К мисс Эллерсби же он мог попасть откуда угодно – например с принадлежащих ей земель в Гватемале. Такана ведь на границе? Каких-то несколько ярдов, и все уже совершенно законно.

Очередь дошла и до Салазара:

– Если вы боитесь, что кодекс спрячут под замок и ученым он будет недоступен, то напрасно. Книга попадет в музей, и любой исследователь сможет подать заявку на работу с ней, как это делается повсюду в мире. Мисс Эллерсби просто хочет быть законной владелицей и, кроме того, желает защитить вас от возможного расследования и тяжб.

– Мне очень жаль, – твердо сказал Сэм, – но мы не можем продать то, что нам не принадлежит. Кодекс будет возвращен мексиканским властям. Насколько я понимаю, в нем содержится информация, которая не должна попасть не в те руки, иначе важнейшие археологические памятники станут добычей охотников за реликвиями прежде, чем археологи успеют до них добраться. Мы отвергаем не конкретно ваше предложение, а вообще любое подобное.

Поднявшись, Сара Эллерсби взглянула на часы.

– Что ж, боюсь, нам пора. – Она вздохнула. – Мое предложение было таким щедрым только потому, что мне не хотелось ждать, пока какой-нибудь мексиканский институт выставит кодекс на аукцион. Но, видимо, делать нечего. Рано или поздно здравый смысл возобладает, и чиновники от образования поймут, что целая новая библиотека лучше одного старого манускрипта. Благодарю за чай.

Она повернулась и стремительно вышла. Адвокаты заторопились следом, чтобы успеть открыть перед ней дверцу лимузина.

– Не нравится она мне, – проговорила Реми.

– Мне тоже, – откликнулся Сэм.

Золтан, не спуская глаз с окна, угрожающе заворчал.

Супруги вместе прошли обратно в лабораторию, снова надели хирургические перчатки, достали горшок и кодекс и вынесли наружу. Пройдя через потайную дверь в книжном шкафу, они спустились по лестнице на подземный уровень, к стрельбищу. Открыв оружейный сейф, Сэм положил оба предмета на полку, закрыл дверцу и повернул кодовый замок.

Когда они вернулись, Реми спросила Сельму:

– Охранные системы уже запущены и работают?

– Да.

– Отлично. Тебе лучше не спать здесь сегодня. Запусти все и отправляйся к себе. Ночью у нас ожидаются гости.

Было еще только четверть одиннадцатого, так что Фарго решили сами отправиться в университетский кампус. Найдя парковку неподалеку от корпуса, где помещалась кафедра антропологии, они зашли внутрь. Из кабинета Кейна как раз выходил студент, хмуро глядя на листы бумаги у себя в руках.

– Приведите в порядок библиографию и примечания, тогда и сдавайте работу, – внушал ему профессор. Увидев супругов, он воскликнул: – Сэм, Реми! Что случилось? Прошу, проходите.

Закрыв за ними дверь, он освободил от книг пару стульев.

– Мы ведь договорились, что я приеду к вам?

– Около часа назад у нас побывала другая гостья – некая Сара Эллерсби, – ответил Сэм.

– Не может быть!

– Вы ее знаете? – спросила Реми.

– Ее репутация идет впереди нее самой.

– С ней, очевидно, поделился информацией кто-то из коллег, с которыми вы говорили. Она предложила нам семь миллионов за кодекс и знала о его содержании.

– О-хо-хо. Мне-то казалось, каждому из них можно доверять… Я не учел размер соблазна.

– Так что вам известно об этой женщине?

– Больше, чем хотелось бы. Она принадлежит к одному из тех богатых семейств, что столетиями набивали свои особняки в Европе и Америке ворованными ценностями. В девятнадцатом веке они отправлялись в неисследованные уголки мира и там просто брали все, что хотели. В двадцатом платили огромные деньги на аукционах за добытое расхитителями гробниц и тем создали целый рынок. Происхождение находок их не интересовало, как и истинная сущность попавших к ним в руки объектов. И по сей день наиболее ценные реликвии скорее отыщутся не под землей или в музеях, а в таких вот коллекциях, создававшихся на протяжении нескольких поколений.

– И Эллерсби тоже владеют такой коллекцией? – спросила Реми.

– Да, и они одни из худших представителей своего класса. Начало их собранию древностей дало британское завоевание Индии, и еще каких-то лет тридцать назад методы, которыми они действовали, были в порядке вещей. Да и сейчас, если объект вывезен из страны происхождения до подписания соглашения ООН семидесятых годов, владелец имеет на него полное право и может делать с ним все, что хочет – оставить у себя и никому не показывать, продать, поставить на участке вместо садовой скульптуры… Эту лазейку оставили только под давлением таких вот богачей, как Эллерсби, на правительства своих стран.

– Сара была совершенно уверена, что мы вывезли кодекс из Мексики контрабандой именно для продажи, и ее это, кажется, нисколько не смущало, – подтвердила Реми.

Кейн покачал головой.

– Как я слышал, британские таблоиды уделяли немало внимания скандалам с ее участием на Лазурном Берегу и в других тусовочных местах. Ирония в том, что в Гватемале она творит куда худшие вещи, там дело обстоит гораздо серьезней.

– Почему?

– С шестидесятого по девяносто шестой в стране продолжалась гражданская война, унесшая двести тысяч жизней. Многие представители старой испанской земельной аристократии распродавали свое имущество и перебирались в Европу. Скупали эти латифундии в основном иностранцы, в их числе – отец Сары Эллерсби. Он приобрел огромное поместье Эстансия-Герреро у наследника, который предпочитал шикарную жизнь в Париже и казино Монте-Карло. Когда Саре исполнился двадцать один год, папочка переписал на нее часть состояния – несколько домов в европейских столицах, кое-какой бизнес и Эстансия-Герреро.

– Обычная практика в таких семьях, – заметила Реми.

– Так или иначе, вчерашняя английская школьница в мгновение ока стала одной из самых заметных персон в Гватемале. Кое-кто ожидал от нее прогрессивных устремлений, действий в защиту бедных крестьян-майя. Однако вышло наоборот. Она посетила свое поместье, и ей так там понравилось, что она туда переехала. То есть ее устроило именно текущее положение вещей. Она стала частью местной новой олигархии, сосредоточившей в своих руках восемьдесят процентов земель и еще бóльшую часть остального национального богатства. Индейцев они эксплуатируют не меньше прежних землевладельцев-испанцев, которых сменили.

– Печально.

– Ну, крестьян уже ничто не могло удивить – они привыкли, что от смены хозяина их положение не меняется. Сара Эллерсби питает слабость к сокровищам древних майя, но не к их потомкам, которые за жалкие гроши трудятся на ее полях и в принадлежащих ей компаниях.