Клаус Хагерюп – Маркус и девочки (страница 34)
– Привет, – сказал Маркус. – Я тебя не заметил.
Они замолчали. Маркус почувствовал, что сам должен разрушить выросшую стену.
– Ты в спортивном костюме? – спросил он.
– Да, – просто ответила она.
– Ну да, конечно.
– Да, мы же будем тренироваться?
Она смеется над ним или тоже стесняется?
– Ну да, конечно…
Он знал, что можно разговаривать без «ну» и «конечно», но не был уверен, что сейчас у него получится.
– Погода чудесная, – сказал он, проглотив проклятое «ну».
– Вовсе нет. Идет дождь.
– Это точно… А в Париже много художников?
Она посмотрела на Маркуса как-то странно, будто тот над ней издевается. Маркус сменил тему.
– А природа?
– Париж – это город.
Он кивнул.
– Там, наверно, погода хорошая.
– Погода?
– Да, погода. В Париже. Мне кажется, там должна быть изумительная погода. А здесь вот… нет. Где-то же должна быть погода получше?!
Она посмотрела на него еще более странным взглядом. Потом рассмеялась. Стену-то сломать удалось, но, к сожалению, на ее месте образовалась яма, куда он теперь и провалился.
– Ты всегда такой, Маркус?
Теперь надо взвешивать каждое слово. Если он скажет «да», она подумает, что он болен головой, если «нет», то решит, что он над ней смеется.
– Можешь называть меня Макакусом, – сказал он.
Она перестала смеяться.
– Это очень по-детски.
– Да, но меня все так зовут.
– Лучше я продолжу звать тебя Маркусом. Если ты не против.
Он кивнул. Снова наступила тишина. Александра посмотрела на дорогу. Маркус тоже. Без четырех семь. Она открыла сумку и достала бутылку колы.
– У меня новая сумка, видишь? – улыбнулась она.
Он не ответил. Маркус никогда в жизни не видел, чтобы кто-нибудь так красиво пил кока-колу. Она снова взглянула на часы. Без трех семь. Потом убрала колу в сумку и опять посмотрела на дорогу. Маркус тоже.
– Ну вот, они идут, – сказал он.
Спортзал использовался еще и как актовый зал. Там имелись и сцена, и хорошая осветительная аппаратура. Ребята поставили стол и стулья в центре зала и приготовились к читке. Сигмунд тоном, не терпящим возражений, предложил распределить роли. Турид не возражала против ролей Париса, Герцога и Бенволио. Воге, который подумал, что ранее предложенная ему роль Лоренцо была просто шуткой, стал добрым, как слон. Он сказал, что без всяких проблем найдет декораторов, но к роли суфлера отнесся скептически.
– Мне надо сосредоточиться на образе, – пояснил он. – Лоренцо – роль очень требовательная.
Трим Томас легко согласился на роль брата Джульетты, но не хотел, чтобы его звали Томасом.
– Хочу быть Томми.
– Брата Джульетты не могут звать Томми, – сказала Турид.
– Тогда я иду домой, – сказал Трим Томас, – а тебе надо меня провожать.
– Ладно, будешь Томми, – согласился Сигмунд.
– И еще я хочу, чтобы у меня был тигр, – сказал Трим Томас.
Сигмунд в это время раздавал тексты.
– Нет, тигра у тебя не будет, но ты будешь читать пролог. Я решил, что его произнесет брат Джульетты, – пояснил он остальным. – Это послужит прекрасным началом спектакля.
– А где пролог? – с интересом спросил Трим Томас.
– В тексте, – сказал Сигмунд. – Можешь начать читать.
– Я не умею.
После короткого обсуждения решили, что начало сейчас будет читать Воге, а потом Турид попытается с Тримом Томасом его выучить.
– Пожалуйста, Воге, – попросил Сигмунд.
Все, кроме Трима Томаса, открыли свои тексты. Воге встал.
– Не нужно вставать, – сказал Сигмунд, – у нас только читка.
Воге сел, набрал воздуха и загудел:
Его перебил Трим Томас:
– А он учитель?
– Да, – прошептала Турид.
– Тогда я не хочу идти в школу, – сказал Трим Томас и заплакал.
После того как Турид утешила Трима Томаса, а Сигмунд объяснил Воге, что пока не обязательно выкладываться полностью, они сделали вторую попытку. На этот раз пошло лучше.
– тихо повторил Воге и неуверенно посмотрел на Сигмунда.
Сейчас тот был учителем, а Воге – смиренным учеником.
– Хорошо, – похвалил Сигмунд и снисходительно кивнул.
Воге продолжил: