Клаудия Грэй – Звёздные войны. Расцвет Республики. Во тьму (страница 4)

– Мы ваши пассажиры, и нас в некотором роде можно назвать монахами, – без тени удивления ответил мастер Комак и после не более чем микроскопической паузы спросил: – Вы пилот?

Девушка ухмыльнулась и указала пальцем на дверь:

– Нет, конечно. Я второй пилот, Аффи Холлоу. Пилот – это он.

Подросток в роли второго пилота? Риту это показалось сомнительным, но когда он посмотрел в указанном направлении, все эти вопросы улетучились из его головы, уступив место более насущным. Например: «У него что, рубашка расстегнута до талии? И почему он развел руки в стороны, будто собирается всех обнять? Он правда хочет всех обнять? Он что, под спайсом?»

«Нет… сколько спайса он уже употребил?»

– Прекрасные дети, – лаконично протянул пилот, широко улыбнувшись. – Я Лиокс Джиаси. Добро пожаловать на посудину.

Запала короткая пауза, и Риту немного полегчало; даже опытные джедаи не совсем понимали, как вести себя с этим типом. Наконец вперед вышел Дез, как всегда обаятельный:

– Дез Райден. Рад знакомству. А как называется ваш корабль?

Лиокс и Аффи переглянулись, словно замыслив какую-то шутку.

– Так я уже сказал, – ответил Лиокс. Он был высокий и стройный, а его темно-русые волосы имели такой вид, как будто он давно уже их не причесывал… если вообще причесывал. – Наша посудина называется… «Посудина». Не в честь самой посудины как вместилища, а в честь пространства, которому вместилище придает цель и смысл. Как напоминание о том, что нужно видеть дальше очевидного, понимаете?

«Это уже похоже на мастера Йоду под спайсом», – подумал Рит. Что могло быть как добрым знаком, так и очень, очень скверным.

– Здорово, – сказала Орла с искренним удовольствием. – Так что, можно взглянуть на каюты?

Аффи скривилась:

– Кстати, насчет этого. Мы вообще-то транспортный корабль… – Мастер Комак послал Дезу взгляд, в котором читалось: «С нашим-то везением». - …Но мы приготовили для вас матрацы и перегородки. – Узкое лицо девушки расплылось в улыбке. – Хотя нас вызвали на замену в последний момент, это еще не значит, что мы не способны обеспечить комфорт.

– Конечно, если вы не слишком разборчивы в своем персональном понимании слова «комфорт», – встрял Лиокс.

Орла первой направилась к трапу:

– Мы джедаи, господин Джиаси. Нам не нужны роскошества.

Аффи наморщила носик:

– Так вы, джедаи, монахи или нет?

Рит замер как вкопанный, прежде чем понял, что это значит. Если эти двое даже не знали, кто такие джедаи…

– Вы, очевидно, с внешнего фронтира, да?

– Для нас это не фронтир, сынок. – Лиокс повел их следом за Орлой на борт «Посудины». – Это наш дом. Но если ты имеешь в виду, что мы не слишком знакомы с этой частью Галактики, то это правда. Никогда раньше не залетали так близко к Ядру и не так близко тоже.

– «Гильдия Байн» занимается перевозками по всему сектору, – с гордостью заявила Аффи. – Мы лишь один из кораблей гильдии – один из меньших, если честно, – но Сковер Байн все равно доверила нам первый в истории гильдии рейс на Корусант.

Рит, смутившись из-за собственной бестактности по поводу «фронтира», был бы рад перевести разговор на другую тему. Он считал, что это хороший повод разузнать побольше о Лиоксе и Аффи, об их корабле и о том, как они заслужили такое почетное поручение. Ему также хотелось объяснить, что такое Орден джедаев, поскольку эти люди явно о нем никогда не слышали.

Однако все разговоры прекратились, когда Лиокс и Аффи остановили гостей у входа в кабину.

– А это, – с ухмылкой сказал Лиокс, – наш навигатор, Жеод.

В углу кабины стоял булыжник.

Высотой примерно как Рит и немного шире, темно-серый, с округлыми краями и кремневой, слоистой поверхностью. Булыжник, конечно, выглядел внушительно. Но все равно это был просто булыжник… или нет? Рит нахмурился, уверенный, что это какая-то странная шутка.

– Он винтианин, с планеты Винт. – Лиокс лениво приобнял булыжник за «плечи», будто старого приятеля. – Жеод, кстати, это прозвище[2]. Выходит так, что его имя можно правильно произнести, только если нет рта.

Рит попытался это осмыслить и не сумел. Главным утешением ему послужило то, что Дез и мастер Комак оторопели не меньше. Орла Джарени, однако, снова многозначительно ухмыльнулась.

– Жеод, вот как? – сказала она. – Приятно познакомиться.

Аффи похлопала Жеода по боку:

– Он поначалу немного робеет, но погодите, он еще с вами спознается.

Лиокс хохотнул и повел всю группу в глубь корабля.

– Ага, просто погодите немного. Но не хочу, чтобы вы поняли превратно. Жеод, конечно, гуляка, но когда надо вести корабль, он очень надежен.

– Как скала, можно сказать. – Орла приподняла бровь. – Хорошо. Давайте посмотрим на спальные места.

– Ну, мы как бы должны их сначала организовать, прежде чем смотреть, – созналась Аффи. – Можно, наверное, этим заняться.

«Прекрасно, – подумал Рит, двинувшись следом за остальными. – Мало того что я отправляюсь на задворки Галактики, так еще вести нас через гиперпространство будет булыжник».

Порой Сила показывала, что у нее есть чувство юмора.

За полчаса временные спальные места были обустроены и распределены, после чего пассажиры и экипаж пристегнулись для взлета. Со своего сиденья Рит мог видеть часть окна кабины, по одну сторону которого располагались приборные панели, а по другую маячил Жеод (все такой же неподвижный), очевидно, занимавший место навигатора. Чтобы смотреть в окно, приходилось выворачивать шею, но оно того стоило. Юноша знал, что не увидит Корусант много месяцев, а то и целый год; вероятность того, что экспедиция может продлиться дольше, он отказывался даже рассматривать.

«Дом», – подумал он. Слово ужалило как стрела. Джедаев не учили считать домом свой храм или родную планету. Но от желания иметь дом не могло полностью освободиться ни одно разумное существо. Рит и не хотел освобождаться. Ему хотелось запомнить Корусант именно таким: сверкающим, процветающим, торжествующим.

«Ты противишься своему долгу, мой падаван? – всплыл в памяти голос мастера Джоры, в котором чувствовалось легкое веселье, но не без укоризны. – Джедаю так себя вести не подобает».

«Я хочу исполнять свой долг, – так же мысленно ответил Рит, выразившись более ясно, чем в последнем разговоре с учителем. – Но мне кажется, что долг велит мне трудиться здесь, на Корусанте, в архивах».

Он напомнил себе: если что-то советует вообще никак не менять свою жизнь, даже на йоту, – не факт, что это голос Силы.

Или факт?

Рит сгорбился в кресле, упорно цепляясь за свою веру в инстинкты, твердившие: вся эта поездка – очень неудачная идея; во всяком случае, для него. У прочих джедаев вид был спокойный, даже безмятежный. Рит позавидовал этой уверенности, этой непоколебимой опоре на Силу.

«Когда я пройду испытания, – подумал юноша, – то стану таким, как они. Спокойным и уверенным. Целеустремленным. Лишенным внутренних конфликтов и сомнений».

Орла Джарени ухватилась за подбитые плотным материалом ремни безопасности. Трясло сильнее, чем она привыкла – примерно таких ощущений она ожидала на фронтире, а встретила куда ближе к дому. Хотелось видеть в этом добрый знак, но искать знамения в надежде или страхе всегда было ошибкой. Истинные знамения являлись сами, и их невозможно было ни с чем спутать.

До сих пор не было никаких знаков, свидетельствовавших о том, что она приняла верное решение.

«Может, отказаться? – подумала Орла. – Совет не станет меня упрекать. Если я скажу им, что ошиблась, тогда…

Тогда ты утратишь веру в себя. Хотя бы начни. Побывай там, где все зародилось. Тогда ты поймешь, было ли решение правильным. Или нет».

Капюшон плаща способен на многое: согревать, маскировать, приглушать излишний шум и так далее. В момент отправления Комак Вайтес использовал его в роли щита. Он и так прилагал слишком много усилий, стараясь обуздать свои эмоции, чтобы еще и пытаться контролировать малейшие их проявления на лице. Прежде чем приступать к обязанностям на фронтире, нужно было утихомирить внутренний хаос.

Вызваться добровольцем на это задание казалось правильным решением. Работа сама по себе была важной, но она также давала возможность снова посетить те края, где – по крайней мере, так считал Комак в душе – он превратился из ученика в настоящего джедая. Рыцарские испытания стали уже просто формальностью после айремско-э’роноского кризиса.

Но всякий раз, когда Комак вспоминал о тех событиях, ему приходилось подавлять эмоции, которые джедаю испытывать не полагалось.

«Вернувшись туда еще раз, ты обретешь мир, – сказал он себе. – И наконец сможешь навсегда распрощаться с этими чувствами».

Когда Комак сказал это себе на Корусанте, то действительно так считал.

Теперь же он не был столь уверен.

Дез Райден вытянул свои длинные ноги, скрестив щиколотки, и откинул кресло, надеясь задремать, когда корабль отправится в путь. Он ожидал, что этот миг будет немного тревожным, но вместо этого чувствовал лишь прилив сил. Порой сам акт принятия решения заряжал энергией не хуже любой драки. Цель придавала ясность каждому действию, каждой мысли.

Мастер Джора, несомненно, сказала бы, что следует быть осторожнее. Что жажда приключений может породить другие желания, несовместимые с ролью джедая.

Но когда он неожиданно и внезапно потребовал перевода с Зейтуина… это вызвало вопросы и, несомненно, вызовет еще не раз.