Клаудия Грэй – Учитель и ученик (страница 25)
Кэди подняла маленькое устройство, серебристое и остроконечное. Куай-Гон не сразу понял это, пока Раэль не втянула воздух так резко, что ему стало больно.
“Дротик-слайсер,-пробормотал Куай-Гон. Оби-Ван мгновенно взглянул на Раэля—бестактный жест, однако вполне понятный,—но Раэль уже не замечал этого. Мужчина так побледнел, что, казалось, вот-вот упадет.
Дротики-слайсеры использовались редко. У законопослушных людей не было возможности применить их, потому что дротики были запрещены почти во всех цивилизованных мирах; преступники редко беспокоились, потому что результаты были настолько непредсказуемы. Когда использовались дротики-слайсеры, это обычно было актом преднамеренной жестокости. Куай-Гон не сомневался, что так оно и было.
“Что они хотели сделать?- Воскликнула Фэнри, отпрянув от клинка, Раэль сразу же забрал его у девушки. - Заставить меня сойти с ума прямо перед церемонией?”
“Они могли целиться в меня, Ваше Светлейшее Высочество” - тихо сказала Кэди. - Надеясь, что я убью тебя. При одной только мысли об этом Фэнри прикрыла рот рукой.
Но Куай-Гон знал, что намеревался сделать неизвестный нападавший: причинить вред настоящему Аверроэсу. Напугать его. Чтобы дать ему понять, что принцесса Фэнри в опасности и что он не может защитить ее так же, как защищал Ним много лет назад.
И наверняка Раэль тоже это знал.
Глава 15
Чувствительность некоторых рыцарей-джедаев к Силе позволяла им мастерски улавливать эмоции всех окружающих, просеивая и оценивая чувства таким образом, чтобы они могли точно оценить свои реакции на все происходящее. Это был талант, который Куай-Гон не разделял. Как правило, ему приходилось оценивать настроение и темперамент, как и любому человеку, не использующему Силу,-по тону голоса, выражению лица, сказанному и недосказанному.
Но стыд и страдания капитана Дерена были так велики, что Куай-Гон не только чувствовал их, но и разделял, как будто боль была его собственной.
“Я лично проверил периметр дворцового комплекса, - сказал Дерен. Хотя он говорил тихо, его глубокий голос все еще командовал комнатой—в частности, приемной регента, богато украшенной анфиладой. Это было роскошное, божественно чистое место, что заставило Куай-Гона заподозрить, что Раэль редко бывал здесь. Никто не спал с тех пор, как несколько часов назад произошел инцидент с дротиком-слайсером, и даже луна зашла. Несмотря на это, Раэль и Куай-Гон согласились, что допросы должны состояться немедленно; воспоминания потенциальных свидетелей исчезнут со временем и во сне. Им нужна была вся информация, которую они могли получить. Но мало кто мог поделиться чем-то полезным, в том числе и Дерен. “Я сам произвел полный обход комнат принцессы Фэнри. Мой астромех прошелся по всем данным часового, и я дважды проверил эти данные. И все же ответственность должна лежать на мне.”
“Мы имеем дело с опасными людьми, - сказала Раэль. “Некоторые из вас постоянно твердили мне, что эта Халин не так уж плоха. Что серьезные атаки, возможно, вышли из-под контроля. Но теперь они показали свою сущность. Они же убийцы. Они же убийцы. И они охотятся за Фэнри. Так что я больше никогда не хочу видеть, как охрана ошибается. Понял?”
Дерен склонил голову, словно приговоренный к смерти. “Да, Лорд-Регент.”
Другой чиновник, с которым Куай-Гон и Раэль беседовали ближе к рассвету, был менее подавлен. “Это возмутительно, - отрезала министр Орт. “Что кто-то может обвинить четырнадцатилетнюю девочку в политических переменах—как бы они ни были скрыты-и как мало сама девочка имеет к ним отношения—”
- Что?- Раэль приподнял одну изогнутую бровь.
Орт подняла свой острый подбородок, вызывающе и гордо. “Ты здесь архитектор перемен. Ни принцесса Фэнри, ни люди, и уж точно не я. Именно ты хочешь сделать Черку еще более домашней, чем они уже есть. И все на планете и на Луне знают это.”
“Ты бы хотела, чтобы Пиджал остался в захолустье?- Как бы горячо ни говорил Раэль, Куай-Гон мог сказать, что эта дискуссия происходила и раньше; оба участника казались очень уверенными в своих репликах. Искоса взглянув на Оби-Вана, он понял, что его ученик тоже это заметил. “Эта планета не сможет догнать остальную часть галактики в том виде, в каком мы сейчас находимся. У всей этой планеты нет будущего без перемен.”
“У Пиджала не может быть будущего без его лидера, - настаивала Орт. - Его истинного лидера. И это Фанри, а не какая-то...какая-то...конституционная ассамблея.”
- Вы никогда не жили в условиях демократии, министр”-рискнул заметить Куай-Гон. - Да, у более крупных органов управления есть свои проблемы, но они могут добиться своего.”
Орт рассмеялась. - Скажи это галактическому Сенату! Если только они не слишком заняты тем, что позируют для своих голографических снимков на переизбрание.”
Куай-Гон больше ничего не сказал. Он не хотел спорить с Орт-особенно когда так много сенаторов ответили на ее описание.
После того, как встречи закончились и Раэль отпустил их из своей комнаты, Куай-Гон прошел довольно далеко по Дворцовому коридору, прежде чем сказать Оби-Вану:”Твои мысли?"
“Они больше злятся друг на друга, чем на оппозицию. Возможно, они обвиняют друг друга в том, что оппозиция поднялась в первую очередь. Оби-Ван покачал головой. - Такие проявления темперамента кажутся в лучшем случае контрпродуктивными.”
“Очень верно. И все же прошлой ночью этот гнев взял свое—как и наша миссия.”
Оби-Ван нахмурился. “Почему ты так говоришь?”
- Судьба Ним Пианны не слишком известна за пределами ордена,-сказал Куай-Гон. - Дротики-слайсеры-ненадежное оружие, слава Силе, иначе мы видели бы их гораздо чаще. Вчерашний нападавший подобрался достаточно близко, чтобы, скажем, бросить туда термический детонатор. Или выстрелил бы из бластера. Или пошел за Фэнри любым другим способом, который с гораздо большей вероятностью убил бы ее.”
В глазах Оби-Вана вспыхнуло понимание. “Вы хотите сказать, что оружие было выбрано намеренно? Это было предназначено, чтобы послать сообщение Авероссу.”
- И тот, кто это сделал, знает Раэля достаточно хорошо, чтобы точно знать, как причинить ему боль. Это не просто покушение на убийство. Это было также нападение на Раэля Аверросса.”
Солнце еще не взошло, когда Куай-Гон наконец лег спать, но горизонт уже слегка посерел, предупреждая, что скоро наступит рассвет. Медитативный транс позволил бы ему восстановить свой разум, значительно сократив количество сна, в котором он нуждался, но он еще не был достаточно спокоен, чтобы попытаться это сделать. Ни один элемент текущей ситуации не беспокоил его так глубоко, что отдых был невозможен—но они сотрясались и толкались друг с другом в его мозгу.
Все это правда. Все это тревожит. И все же-к огорчению Куай—Гона-ни одна из этих критических проблем не захватила так много его сознания, как постоянный тихий шепот в его памяти: Кайбер, который не кайбер.
И его сон, предвещавший беду для кронпринцессы Пиджала, беду, которая уже приближалась—
Это, конечно, было только его подсознание, работающее быстрее, чем его сознательный разум, едва ли незнакомый феномен. Должно быть, он уловил несоответствия в поведении окружающих, предчувствуя неминуемую беду.
Да, это объясняет мой сон. Прошлой ночью Раэль была прав, не слишком остро реагируя на то, что увидел Куай-Гон.
Но в то время как подсознательные предупреждения объясняли сон, они не объясняли кристаллы кохлена. Тот Кайбер, который не был кайбером.
Куай-Гон застонал. Как спокойно он вел себя, обсуждая это с Оби-Ваном, объясняя, что соблазн древних пророчеств был не более чем интеллектуальным любопытством. Он не рассказывал, как все изменилось для него в детстве—о тех днях, когда он верил во все это, когда он и Дуку разделяли свое восхищение этими видениями того, что будет—
Он не был честен с Оби-Ваном прежде всего потому, что не был честен с самим собой.
Возможно, Йода все это время замечал в нем намек на фанатизм. Если так, то неудивительно, что он не одобрял приглашения Куай-Гона в Совет.
Куай-Гон спал так много, как только мог, но этого было недостаточно для того вида поиска, который он и Оби-Ван должны были провести в этот день. Однако он мог достаточно долго медитировать, чтобы наверстать упущенный сон, и поэтому направился к одному из балконов, выходящих на море. Мягкий грохот волн идеально подходил для того, чтобы погрузить его в глубокое медитативное состояние.
Но как только он вышел на улицу, то услышал другой, еще более приятный звук: сотни голосов поднялись в песне.
Он подошел к перилам и посмотрел вниз, на воду. Там, устроившись на плавучих платформах, стояли хоры певцов-большинство из них были людьми, как и большинство граждан Пиджали, но среди них было несколько Тви'леков и Панторанов, и даже один маленький Угнаут в первом ряду. Они были одеты в простые серые одежды, которые были распахнуты спереди, открывая золотые одежды под ними,и направили свое внимание на другой балкон, дальше в скале дворца. Куай-Гон проследил за их взглядами и увидел принцессу Фанри, которая стояла там и слушала с явным удовольствием.