Клаудия Грэй – Потерянные Звёзды (страница 65)

Однако сегодня она ждала посетителя.

Девушка узнала Тейна по тяжелым шагам, хотя, может, только принимала желаемое за действительное. Сиена весь день напряженно вслушивалась в каждый легкий шум, и каждый казался ей предвестником его появления. Но на этот раз он действительно появился.

Тейн улыбнулся, увидев любимую, хотя она и заметила страдание в его глазах. Чувствовал себя виноватым за то, что ее поймали, как птицу? Хорошо. Но наверное, он был больше потрясен ее обликом: худая, в грубой тюремной робе почти того же светло-коричневого цвета, что и ее кожа.

— Осенний лист, — сказал он, обращаясь скорее к себе, чем к ней, а потом опомнился. — Сиена. Спасибо, что наконец согласилась увидеть меня.

Она просто кивнула. Не было смысла говорить ему, что она сменила гнев на милость уже через неделю, просто он тогда был на задании. Это был момент слабости. Теперь она была наконец готова поговорить.

— Нам так много нужно сказать друг другу, — сказала она. — Трудно решить, с чего начать.

— Скажи, почему не позволяла мне прийти раньше.

Сиена повернула голову, не желая смотреть ему в глаза:

— Тебе нужно было оставить меня на борту «Наносящего удар».

— Если ты ждешь, что я буду извиняться за спасение твоей жизни, ждать придется долго. — После небольшой паузы он добавил: — Но я понимаю твое желание остаться с кораблем.

— Понимаешь?

— Ты хотела исполнить долг и в то же время сбежать от Империи. Самоубийство было единственным способом сделать это и уравновесить чаши весов. Но ты не должна мерить себя по Империи. Ты стоишь больше, чем вся она скопом.

Эти слова ее тронули. Она смотрела на любимого. Он стал еще красивее, чем представал в ее мечтах. Волосы слегка потемнели, и любой, не видевший Тейна с детства, сейчас и не узнал бы его.

Но Сиена была уверена, что всегда его узнает, его шаги, его полет или его глаза. Что-то в его глазах никогда не менялось.

— Ты понимаешь, — тихо сказала она. — Но я хочу, чтобы ты уважал мое решение.

— Но ты ведь рада, что жива, правда? — Тейн подошел ближе к барьеру и добавил менее решительно: — Правда?

Какое-то время Сиена не могла ответить. Наконец ей удалось произнести:

— Еще слишком рано говорить.

Казалось, он не знал, что ответить. Но она его не винила.

Были времена, когда она действительно хотела умереть, чтобы не столкнуться с этим стыдом. Однако в другие моменты Сиена наслаждалась малейшими проблесками бытия — любыми, доступными в тюрьме. И остро чувствовала, что пока не готова умереть.

Сейчас, глядя на Тейна, она распознала один из таких моментов.

— Тяжело. Все, ради чего я работала всю свою жизнь, разрушено. Все, за что я боролась, оказалось ложью.

— Не все. В конце концов, ты боролась за меня. — Его улыбка вышла неровной. — Это должно чего-то стоить.

Горло сжалось от слез, которые Сиена отказалась пролить.

— Это единственное, что чего-то стоит.

— Сиена…

— Это была идеальная ловушка, ты знаешь? — Ей пришлось сжать кулак с такой силой, что ногти вонзились в ладонь; боль помогала девушке не сломаться окончательно. — Я была так предана чести, что стала военным преступником.

— Там была не одна ловушка. В той капсуле я на секунду поверил, что мы исправили всю Галактику, что правда и справедливость восторжествовали и так далее и тому подобное. Даже поверил в Силу и всякое такое… — Он горько рассмеялся собственной глупости. — Так что у меня было достаточно надежды, чтобы воспользоваться невозможным шансом и прийти за тобой. Но оказалось, что я спас тебя лишь для этого. И теперь ты в ловушке здесь, где мы не можем даже прикоснуться…

— Перестань. Прошу, перестань. — Сиена отвернулась от Тейна и могла сказать, что и он спрятал лицо.

Несколько мгновений оба молчали, пытаясь взять себя в руки. Сиена думала, что ее собственная скорбь слишком велика, почти невыносима, но теперь ей пришлось переживать и за Тейна. Слишком много для них двоих — и все же у них не было иного выбора. Когда один ранен, у другого течет кровь. Тейн всегда был частью ее.

Ей удалось выровнять дыхание, немного успокоиться. К тому времени, как она снова повернула к нему голову, Тейн тоже обрел спокойствие.

— Так. С тобой все в порядке? С тобой хорошо обращаются? — Он придирчиво осмотрел ее маленькую камеру.

Сиена должна была признать правду:

— Да. Они дают мне голороманы и простые игры. Я имею право на семь часов прогулок в неделю — под наблюдением, конечно. Но врачи согласны, что не стоит делать что-то слишком напряженное, пока я не поправлюсь.

Ее рука коснулась живота, бессознательно защищая его.

Он поморщился:

— Знаешь, я был бы осторожнее, если бы знал, как серьезно ты ранена.

— Да. Я знаю. — Хотя его осторожность вполне могла бы повлечь смерть обоих, ведь ему и так пришлось приложить немало сил, чтобы справиться с ней. Сиена ощутила странную гордость. — Так или иначе, я много сплю. Камера не очень большая, но достаточно комфортная. Восстание… офицеры Новой Республики гуманно обращаются со мной.

Она отвела непослушную прядь от лица, обдумывая следующее признание.

— Я ожидала допросов под пытками. Империя приучила меня думать, что это стандартная процедура, ожидающая любых заключенных. Вместо этого я получила медицинскую помощь и информацию о своих законных правах.

— Ты рассказала им что-нибудь? — спросил Тейн и поспешил добавить: — Я не давлю на тебя. Я здесь не от имени Новой Республики и никогда не буду, хорошо? Тебе никогда не придется сомневаться, что меня подослали к тебе, чтобы что-то разузнать.

Сиена раздумывала о такой возможности поздно ночью, лежа в постели. Но теперь она могла честно ответить:

— Я верю тебе.

Явно сбросив тяжесть с плеч, он продолжил:

— Я спросил лишь потому, что… знаешь, тебе сократят срок, если заговоришь.

Как будто это могло убедить ее.

— Моя клятва остается в силе, Тейн. Я признаю, что теперь вижу Новую Республику в лучшем свете, но я не стану предателем. И я не принимаю новую власть. Из того, что я слышала, война все еще бушует, хаос вернулся в Галактику.

— Это нормальная жизнь планет, пытающихся вернуть свои правительства после стольких лет… — Тейн вздохнул. — Пропустим это. Мы оба знаем мнение друг друга на этот счет.

— В этом все равно нет смысла, — сказала Сиена. — Они никогда не отпустят меня, независимо от того, что я скажу. Я военный преступник, помнишь? Новая Республика заставит меня заплатить за службу Империи.

И в любом случае не больше, чем она заслуживала.

Тейн долго смотрел на нее, затем, к ее удивлению, улыбнулся и покачал головой:

— Ты выберешься отсюда довольно скоро, даже если не заговоришь. Если бы ты поделилась информацией, я уверен, что не было бы даже суда.

— О чем ты говоришь? — Ей предоставили защитника, и тот показал список обвинений, прокручивая его на экране. Тот изобиловал детальными описаниями ее действий в битвах при Хоте, Эндоре и Джакку. Сиена не могла отрицать, что в ответе за каждый пункт этого списка. — Мы оба знаем, что я виновата. Новая Республика захочет сделать из меня пример. Они должны доказать, что закон и порядок превыше всего, именно потому, что это новый закон и новый порядок. Линия была проведена, и я оказалась не на той стороне.

Наконец Сиена осмелилась озвучить свои худшие опасения:

— Я могу пробыть в этой тюремной камере до конца жизни.

— Знаешь ли, этот аргумент у нас уже звучал. — Он наклонился ближе к барьеру. — Моя идеалистическая фаза закончилась. Я вспомнил, как в действительности устроен мир. И дело в том, Сиена, что все разваливается. Слишком многим людям пришлось работать на Империю, чтобы можно было пересажать их по тюрьмам. Это сотни миллиардов людей, не считая армад, которые исчезли с осколками Имперского Звездного Флота. Думаешь, Новая Республика может наказать всех до единого?

— Они помилуют клерков и уборщиков. Не капитана звездного разрушителя.

Но Тейна это не убедило.

— У тебя есть полезные таланты. И Новая Республика собирается использовать их, скорее раньше, чем позже. К тому же у тебя есть друзья в верхних эшелонах власти, — во всяком случае, у меня они есть. И я намерен устроить долгий разговор с каждым, кто сможет тебе помочь.

— Я не хочу, чтобы ты просил о специальном обращении со мной, — возразила девушка.

— Очень жаль, Сиена, — сказал он. — Потому что жизнь быстро меняется. Все, что мы можем сделать, — это повернуть перемены в нашу пользу.

Девушка вспомнила первый раз, когда им пришлось это сделать. Они сидели в кантине в Валентин, судьба разделила их, как никогда прежде. Они спорили и умоляли друг друга, пока наконец не сломались и не занялись любовью. Казалось, это было в другой жизни. Сиена лежала рядом с ним, прижимала его к себе… И одновременно это было словно вчера. Она никогда не могла забыть, что чувствовала в тот день. И никогда не хотела забывать.

— И вот мы снова, — сказала она с печальной улыбкой, — обсуждаем борьбу порядка с хаосом.

— Может быть, судьба окончательно решит для нас этот вопрос. Если ты права, то да, у нас будет несколько трудных лет впереди. Но если прав я и Новая Республика выберет свободу вместо мести — ты выйдешь отсюда в ближайшее время. — Даже через серебряное мерцание барьера девушка видела нежность в его глазах. — В любом случае ты ведь знаешь, что я буду ждать тебя, правда?