Клаудия Грэй – Голос крови (страница 20)

— Значит, вам не придется навсегда забыть о том, чтобы заниматься настоящим делом. А если вы станете Первым сенатором, то сможете действовать в обход всей этой бюрократии, от которой одна только головная боль. Это будет не то же самое, что просто остаться сенатором. Все изменится.

— Все изменится в любом случае — со мной или без меня, — заметила Лея.

Грир кивнула:

— Но с вами есть шанс, что изменения будут к лучшему.

Принцесса Лея умела посмотреть так, что казалось, будто она видит тебя насквозь. Ее было нелегко обмануть и еще труднее переубедить. Но у Грир не было секретов, кроме того единственного, о котором принцесса знала и который хранила. Поэтому, когда принцесса обратила на Грир этот свой пытливый взгляд, она лишь дала понять, что хочет услышать абсолютно честный ответ, без всяких экивоков:

— Как бы ты поступила на моем месте?

Свобода и счастье или цель и долг? Однажды Грир уже сделала этот выбор. По сути, принцесса Лея спрашивала, не сожалеет ли она о своем решении.

— Я бы осталась. — Грир упрямо вздернула подбородок. — Участвовала в гонке. И победила.

Принцесса с задумчивым видом откинулась на спинку стула. Грир проработала с ней достаточно долго, чтобы понять: это не означает, что сенатор решила остаться. Но она уже не была так уверена, что может уйти.

— Сформируем комитет для изучения возможности моего участия в выборах, — наконец сказала принцесса Лея. — На это я еще могу согласиться.

— Как чудесно! — прощебетал C-3PO.

Корри радостно усмехнулась и пошла готовить список возможных членов комитета. Они оба считали вопрос решенным и не сомневались, что мир стоит на пороге самой увлекательной политической кампании за последние тридцать лет.

Грир не сомневалась только в одном: она впервые в жизни солгала Лее Органе.

О некоторых сожалениях невозможно говорить вслух.

— Ну, я же говорил — никуда ты не денешься. — Хан покачал головой. «Видишь? Мне всегда лучше знать», — читалось в этом жесте. Его кривая усмешка обманула бы кого угодно. Почти.

Но Лея чувствовала, что он разочарован, и это ранило даже больнее, чем крушение собственных надежд.

— Я не хочу этого, — сказала она. — Сам ведь знаешь, что не хочу.

— Ну конечно не хочешь. Вот почему ты сейчас собираешь этот свой, как его там, комитет по избранию.

Лея покачала головой:

— Хан, я правда не хочу становиться Первым сенатором. Но еще меньше я хочу, чтобы им избрали кого-нибудь из центристов. Если я сейчас отойду в сторону, потом может оказаться, что я вручила Галактику в руки нового императора. Ты же знаешь, я не могу этого допустить.

Хан немного помолчал, потом вздохнул:

— Я знаю.

Политические новости разлетаются быстро. Распорядившись о созыве комитета, Лея сразу отправила вызов на Терон. Она не хотела, чтобы муж узнал об этом из программы новостей.

Рассказывать ему самой тоже приятного мало, но ничего не поделаешь.

Ее вызов застал Хана на борту какого-то гоночного корабля, по пояс в спутанных проводах. Рядом, на черном обтекаемом крыле, были разложены инструменты. Он сдвинул защитные очки на лоб, отчего его седеющие волосы спереди встопорщились. За спиной у него дроиды и техники усердно трудились над кормовыми двигателями.

— Уже ремонтируетесь? — спросила Лея в надежде сменить тему на менее болезненную. — А я думала, ты еще не выходил на трассу.

Первые этапы «Мечей» можно было наблюдать с платформ на поверхности планеты, только лунные эстафеты и следующие этапы требовали, чтобы судьи и наблюдатели следили за гонщиками непосредственно в полете.

— Это? — Хан с деланым равнодушием пожал плечами, но на лицо его вернулась улыбка. — Да я тут подумал, может, удастся слегка усовершенствовать эту пташку. Огневой мощи добавить, двигатели форсировать, насколько получится. Кораблик-то неплохой — быстрый, послушный, но до совершенства ему все-таки чего-то не хватает.

Почти точно то же самое Хан говорил о каждом корабле, на котором ему доводилось летать после «Сокола Тысячелетия». Он не терял надежды воссоздать былое волшебство. Но Лея знала, что все его попытки обречены на провал. Настоящая любовь случается только раз в жизни.

— Жаль только, помощники у меня неопытные, — добавил Хан. — Мне здорово не хватает Грир. С ней мы бы уже давно все доделали.

— Я передам ей.

— Как там она, все хорошо? — На лице Хана появилась искренняя тревога.

— Вроде бы да. Грир гораздо больше радуется предвыборной кампании, чем я. — Лея невесело улыбнулась. — Хотя на самом деле кто угодно радуется ей больше меня. Но все-таки.

— Ты передавай ей от меня привет.

Тут самое время было бы спросить Хана, не получал ли он вестей от Люка и Бена (хотя Лея знала, что не получал), или поинтересоваться, как поживает Чубакка. Разговор вырулил бы на безопасную почву, и они оба смогли бы притвориться, что все нормально.

Но в такие моменты важно оставаться честной, как бы трудно это ни было.

— Хан… мне жаль, что все так сложилось с этим выдвижением. Я правда хотела, чтобы мы наконец зажили иначе. — Она вспомнила, как мечтала, что они облетят вдвоем всю Галактику, свободные от долга и забот… Эти грезы уже поблекли и почти стерлись из памяти. — Но все как всегда.

— Эй! — Хан поднял глаза, и взгляд его сделался куда более серьезным, чем на протяжении всего разговора перед этим. — Не извиняйся передо мной за то, что для тебя это так серьезно, ладно? Для тебя долг прежде всего. Порой это бесит меня, но так уж ты устроена. И возможно, только поэтому Новая Республика до сих пор цела.

Лея невольно улыбнулась:

— Но однажды…

— Однажды.

Это прозвучало как обещание. Но Лея не могла заставить себя поверить, что этот день и вправду когда-нибудь настанет. И она знала, что Хан тоже не верит. «Однажды» ускользало и меркло, как солнце за набежавшим облаком, когда утренний свет сменяется сумраком задолго до наступления ночи.

Леди Кариса Синдиан быстрым шагом шла по коридорам здания сената; розовый плащ развевался у нее за спиной, словно на ветру. Движущиеся дорожки, влачащие мимо нее толпы сенаторов, она с презрением отвергла: леди Кариса не позволяла себе почивать на лаврах. Лень — вредная привычка.

Вчерашний день был днем ее величайшего триумфа, хотя, напомнила она себе, главные свершения у нее еще впереди. Но одержанная победа требует даже более активных действий, чем поражение. Вместо того чтобы праздно радоваться результатам голосования, леди Кариса много часов подряд принимала входящие вызовы от бесчисленных сенаторов. Вся тонкость была в том, чтобы почтить особым вниманием самых важных персон, но и не оттолкнуть излишним небрежением остальных. К ее удивлению и облегчению, сенатор Кастерфо, следуя правилам вежливости и протоколу, безотлагательно явился в ее офис.

Смогла бы она на его месте так быстро уступить другому свой успех? Вряд ли. Но Кастерфо, как последовательный сторонник веры в сильную власть, признавал иерархию. А значит, его стоило рассматривать скорее как орудие, чем как угрозу. Не далее чем час назад леди Кариса снова вызвала его в свой офис, только чтобы условиться, что все встречи потенциальных кандидатов-центристов они будут посещать вместе, во избежание даже намека на внутрипартийные распри. Кастерфо безропотно со всем соглашался и держался очень мило — до тех пор, пока она не объявила, что вынуждена попрощаться с ним, и не сказала, почему ей необходимо покинуть офис.

— Сенатор Лея Органа? — Кастерфо улыбнулся, словно речь шла об их общей приятельнице. — Она, наверное, сейчас нелучшего мнения обо мне. Но все равно передавайте ей мои добрые пожелания.

«Кастерфо не такой дурак, чтобы вообразить, будто может завести дружбу с сенатором-популистом, — размышляла леди Кариса, проходя в тени статуи Бейла Органы. Стайка тойдорианцев, болтавшихся у нее на пути, порскнула в разные стороны. — Как и для того, чтобы считать, будто принцесса Лея настолько наивна, что принимает его заискивания за чистую монету. Так что же у него на уме? Надо будет приглядеться внимательнее».

Однако леди Кариса отложила эту загадку на будущее. Она собиралась нанести визит принцессе Лее не как коллега-сенатор, но как равная ей дочь Старой царствующей династии. Что само по себе куда важнее.

Когда бестолковый и болтливый протокольный дроид принцессы провел леди Карису в кабинет, она опустилась в кресло у стола и сложила руки на коленях.

— Вы, конечно, понимаете, зачем я здесь.

Принцесса Лея покачала головой. Ее простое серое платье совершенно не соответствовало рангу сенатора.

— Боюсь, вы застали меня врасплох, леди Кариса. Если только вы не хотите обсудить вчерашнее голосование…

— Разумеется, нет. — Леди Кариса широко улыбнулась. — Сегодня — никакой политики. У нас с вами есть более возвышенные темы для разговора, не так ли?

Принцесса молча уставилась на леди Карису, будто совершенно не поняла, о чем речь. Может быть, ей нехорошо? Годы, должно быть, берут свое. Хотя принцессе вроде бы рано впадать в старческое слабоумие, но кто знает…

В представлении леди Карисы было бы невежливым заставлять собеседницу и дальше теряться в догадках. Поэтому она пояснила:

— Я хотела бы обсудить с вами титул верховного наместника планеты Биррен. У ваших сотрудников было несколько недель, чтобы изучить этот вопрос. Когда вы отправитесь на свою коронацию?