Кларк Смит – Вино из Атлантиды. Фантазии, кошмары и миражи (страница 99)

Поблизости никого видно не было. Но теперь, шагая по тропе, я пристально вглядывался в густеющие тени в кустарниках по обе стороны тропы. Внезапно за спиной послышался как будто топот тяжелых босых ног. Оглянувшись, я увидел, что меня догоняют семь-восемь венериан; некоторые были вооружены дубинами. Должно быть, они прятались в кустах, пока я шел мимо. Глаза у них горели в сумерках, точно у голодных волков; они ринулись на меня, издавая низкий звериный рык. Я успел увернуться от занесенной дубины первого и уложил его четким апперкотом; однако, размахивая дубьем и грязными лапищами, на меня тут же налетели другие. Я чувствовал, как острые когти рвут мою одежду и терзают тело, а потом что-то с глухим стуком обрушилось мне на голову, вокруг завертелись огни и тьма, и я провалился в забытье.

Очнувшись, я сперва сознавал только, как болят у меня голова и конечности. Макушка болезненно пульсировала от полученного удара. Потом я услышал ропот хриплых нечеловеческих голосов и, открыв глаза, увидел озаренные пламенем лица и тела пары десятков венериан, что плясали вокруг большого костра. Я лежал на спине, и достаточно было пошевелиться, как сделалось ясно, что я связан по рукам и ногам. Рядом на земле лежал еще один человек, связанный точно так же и, по всей видимости, мертвый либо умирающий.

Я не шевелился, сочтя неразумным давать венерианам знать, что я пришел в сознание, и наблюдал за жуткой сценой. То было нечто из Дантова «Ада»: багровые отсветы костра отливали кровавым на уродливых, волосатых конечностях и чудовищных, демонических харях инопланетных рабов. Их движения, хотя и имели подобие некоего грубого, чудовищного ритма, были ближе к звериным прыжкам, нежели к танцам даже самых примитивных земных дикарей; я невольно задался вопросом, как подобные существа ухитрились овладеть искусством разжигания огня. Мне говорили, что на их родной планете огонь не был им известен до прихода людей. Я вспомнил также рассказы о том, что ныне они иногда используют его во время своих каннибалистических празднеств, приобретя вкус к печеному мясу. В последнее время ходили слухи, что не брезгуют они и человеческой плотью и что не один несчастный пал жертвой их хищничества.

Подобные раздумья спокойствия не добавляли. Кроме того, меня пугал вид здоровенной металлической решетки, лежавшей у костра и чем-то напоминавшей чудовищный гриль, – временами она мелькала в просветах между кружащих фигур. Присмотревшись, я узнал в ней поддон, какие использовались для сушки фруктов. Он был футов восьми в длину и четырех в ширину.

Внезапно я услышал шепот лежащего рядом человека, про которого полагал, будто он без сознания.

– Они ждут, когда уляжется пламя, – проговорил он почти беззвучно. – А тогда они зажарят нас живьем на этом железном листе.

Я содрогнулся, хотя нельзя сказать, чтобы это стало для меня неожиданностью.

– Как они вас поймали? – осведомился я так же тихо.

– Я хозяин этих рабов – точнее, был их хозяином, – отвечал он. – На этот раз они застигли меня врасплох; но я полагаю – или хотя бы надеюсь, – что моей семье удалось бежать. Я совершил ошибку, решив, что после недавних наказаний они присмирели. Насколько я понял из того, о чем проболтались сами дикари (я понимаю их речь), сегодня произошло организованное восстание. Они ведь не так уж неразумны, как полагает большинство людей. Есть у меня гипотеза, что земной климат ускорил их умственное развитие. Они владеют средствами передачи информации на немыслимые расстояния, не менее эффективными, нежели радио. Я уже давно заподозрил, что они достигли молчаливой договоренности с марсианами, которые втихомолку их подзуживают. Этот микроб, что вызвал черную гниль, – его уж точно контрабандой завезли марсиане с Венеры на своих эфирных кораблях, и неизвестно, какую еще заразу они приволокут следующей. На этих чужих планетах полным-полно странного и опасного – такого, что для землян смертельно, а для туземцев безобидно. Боюсь, владычеству человечества наступает конец.

Так мы переговаривались некоторое время; я узнал, что моего товарища по несчастью зовут Джос Талар. Невзирая на наше ужасное и, по всей видимости, безнадежное положение, он не проявлял никаких признаков страха; весьма примечательно то, каким отстраненным и философским тоном он обсуждал все происходящее. Однако я уже не раз обращал внимание, что это в целом было характерно для людей той эпохи.

Миновало добрых полчаса. Все это время мы лежали беспомощные и связанные. Потом мы увидели, что огромный костер начинает угасать и остается лишь груда тлеющих углей. Свет, озарявший чудовищные рожи вокруг костра, потускнел, и звероподобные физиономии венериан сделались еще отвратительней в сгущавшемся мраке.

Пляска прекратилась, словно бы по беззвучному сигналу; несколько плясунов вышли из круга и подступили к нам с Джосом Таларом. Мы видели, как злорадно горят гнусные глаза, как исходят слюной алчные пасти. Они впились в нас своими чумазыми лапами и грубо поволокли к огню.

Тем временем другие положили огромный металлический поддон поверх груды углей. Все они пялились на нас с гиеньей жадностью. Я содрогался от омерзения.

Не стану делать вид, что мне была приятна перспектива в ближайшем будущем сделаться коронным блюдом венериан. Однако я смирился с неизбежным, рассудив, что мучения будут недолгими. Даже если они не сочтут нужным нас оглушить, смерть на горящих угольях будет ужасной, но быстрой.

Наши мучители подхватили нас за ноги и за плечи, как бы собираясь швырнуть на импровизированную жаровню. Ожидание было чудовищным; я дивился, чего же они ждут. Но тут я услышал, как они издают глухое рычание, в котором явственно чувствовалась тревога, и увидел, что все они смотрят куда-то в звездное небо. Должно быть, чувства у них острее, чем у людей, потому что я поначалу не видел и не слышал ничего, что могло бы привлечь их внимание. Потом я заметил среди звезд стремительно движущийся огонек, каким обычно снабжались акамерийские воздушные суда.

Поначалу я никак не связал его с мыслью о возможном спасении и удивился, отчего рабы так всполошились. Но тут я осознал, что огонек летит очень низко и направляется прямо к костру. Он снижался со стремительностью метеора, и вот уже нас с Джосом Таларом и съежившихся дикарей озарили голубоватые лучи прожекторов. Сам по себе корабль, как и все ему подобные, летел почти беззвучно; он скользнул над землей и необычайно ловко и стремительно приземлился шагах в двадцати от костра.

Несколько человек выпрыгнули наружу из темного корпуса и побежали к нам. Рабы отпустили нас с Джосом Таларом и, зверски щерясь, пригнулись к земле, как бы готовясь к броску.

Все люди были вооружены трубкообразными предметами, которые я принял за стандартные электронные излучатели. Они навели оружие на венериан, и из трубок вырвались тонкие лучи, напоминавшие пламя ацетиленовой горелки. Лучи пронзили мрак. Несколько дикарей взвыли от боли и в корчах рухнули наземь. Один упал прямо в уголья и несколько секунд завывал, точно демон, что провалился в яму, уготованную для грешников. Прочие принялись разбегаться, однако длинные тонкие лучи преследовали их на бегу, и еще несколько рабов были подбиты. Вскоре все, кто остался жив, исчезли во мраке, а упавшие больше не шевелились.

Когда наши спасители приблизились и свет угасающего костра озарил их лица, я увидел, что впереди идет Кронус Алкон. В некоторых других я признал ученых, которых встречал в Джарме.

Кронус Алкон опустился на колени рядом со мной и рассек мои путы острым ножом. Кто-то еще оказал такую же услугу Джосу Талару.

– Вы не ранены? – спросил Кронус.

– Ничего серьезного, – ответил я. – Однако вы и в самом деле явились буквально в последний момент. Еще секунда – и нас бы бросили в огонь! Просто чудо, что вы здесь, – ума не приложу, как это вышло.

– Это объяснить нетрудно, – отвечал Кронус, помогая мне подняться на ноги. – Вечером, когда вы не вернулись, я забеспокоился; зная, куда вы обычно ходите гулять, я принялся рассматривать эту часть окрестностей Джармы в ночной телевизор, в котором отчетливо видны все детали даже самого темного пейзажа. Вскоре я обнаружил венериан и их костер и узнал в одной из связанных фигур вас. После этого мне потребовалось не более нескольких минут, чтобы собрать небольшой отряд, вооружиться, нанять воздушное судно и отыскать место, указанное телевизором. Не передать, как я рад, что мы успели… В последние несколько часов, – продолжал он, – по всему миру началось восстание рабов. Два континента, Азия и Австралия, уже в их руках; в Акамерии продолжается отчаянная борьба. Мы теперь не используем обычные электронные излучатели, которые всего лишь оглушают. Сейчас мы применили термолучевые генераторы, которые убивают. Идемте же – надо возвращаться в Джарму! Остальное я расскажу вам после.

Во время полета к Джарме ничего особенного не случилось; наши спутники высадили нас с Кронусом на крыше здания, где мы проживали. Тут мы простились с Джосом Таларом, который вместе со спасшими его учеными отправился дальше – отыскать своих родственников и по возможности узнать о судьбе своей семьи.

Мы с Кронусом спустились к себе. Там мы нашли Альтуса, который только что прибыл из имения. Он сказал, что днем Орон пал в ужасной битве с рабами. Трогх таинственным образом исчез; сам же Альтус вынужден был бежать на одном из воздушных кораблей Кронуса.