Кларк Смит – Вино из Атлантиды. Фантазии, кошмары и миражи (страница 56)

Сейчас кто-то тоже спустился по трапу и подошел к костру. Это был капитан Вольмар. При свете костра лицо его было бледно, оно осунулось и словно постарело.

Капитан поздоровался сдержанно, как будто даже не без смущения.

– Рад, что я вас отыскал, – заявил он, не дожидаясь ответного приветствия. – Весь день мотался вокруг этой чертовой планеты; надеялся, что есть хоть один шанс на триллион вас найти. Ночью, когда вас высаживали, я не определил координаты и, конечно, понятия не имел, где искать. Совсем было рукой махнул, но увидел огонь и решил разведать… Летим опять со мной, – продолжал он, – а кто старое помянет… У меня не хватает людей, хочу прервать экспедицию и возвращаться в Солнечную систему. Когда мы вас высадили, почти сразу начались сбои двигателей. Пока починили, двоих убило током. Я провел космические похороны – тела теперь плавают где-то в межзвездном пространстве. Потом еще Джаспер заболел… Последние двадцать четыре часа я вел корабль в одиночку. Простите, что с вами так поторопился, – вижу, я вас высадил на невыносимую планету. Сегодня осматривал ее сверху – нигде ничего, только моря, пустыни, грязевые равнины, джунгли с какими-то безумными растениями, масса унылых развалин и никого живого, кроме здоровенных насекомых, птиц, рептилий и горстки пигмеев в скалистой местности приполярных областей. Чудо, что из вас хоть двое выжили. Пошли! Расскажете мне все, когда поднимемся на борт.

Он первым поднялся по трапу, Ровертон и Деминг шли следом. Лязг закрывающегося за ними люка ласкал слух лучше всякой музыки. Еще минута – и корабль взлетел, прочертил небеса над ночным полушарием и вырвался на дневной свет дельты Андромеды. Потом он помчался прочь по звездным океанам, и наконец громадное солнце превратилось в сверкающую точку и заняло положенное ему место в стремительно удаляющемся созвездии.

Корень Ампои

В Оберн приехал цирк. Из длинной вереницы вагонов на запасном пути доносилась невообразимая мешанина рева, рычания и трубных звуков. По главной улице вели слонов, зебр, дромадеров, а цирковые акробаты и уродцы разбрелись по всему городу.

Парочка бородатых женщин прогуливались изящной походкой модных дам. За ними протопала целая компания лилипутов, похожих на грустных, не по возрасту искушенных детей. А потом я увидел великана, более восьми футов ростом, отлично сложенного, без малейших признаков той непропорциональности, какая часто сопутствует гигантизму. Великолепный образчик обычного человека, только крупнее натуральной величины. Чертами лица и походкой он даже на беглый взгляд напоминал моряка.

Я врач, и человек этот пробудил во мне профессиональное любопытство. Никогда еще я не встречал такого ненормального роста и массивности при полном отсутствии акромегалии.

Он, должно быть, почувствовал мой интерес. Оценивающе оглядев меня, он подошел враскачку, как ходят моряки.

– Слышьте, сэр, в этом городишке найдется, где человеку промочить горло? – спросил он осторожно.

Я мгновенно принял решение.

– Идемте со мной, – сказал я ему. – Я врач-аллопат и вижу без всяких расспросов, что вы нездоровы.

Мы были всего в квартале от моей приемной. Я провел великана на второй этаж, в свой личный кабинет. Казалось, он заполнил все помещение, даже после того как уселся. Я достал бутылку ржаного виски и налил ему щедрую порцию. Он ее выпил залпом с явным удовольствием. Прежде вид у него был несколько унылый, теперь же он приободрился.

– Глядя на меня, ни за что не подумаете, что я не всегда такой был здоровенный, – изрек он.

– Угощайтесь еще, – предложил я.

После второго стакана он вновь заговорил с некоторой печалью:

– Нет, сэр, Джим Нокс не всегда был цирковым уродом.

Мне не пришлось его долго уговаривать, чтобы он рассказал свою историю.

Нокс, типичный лондонский житель авантюрного склада, в молодости объехал пол земного шара простым матросом, а затем боцманом. Он побывал в дальних краях и пережил множество удивительных приключений. Ему не исполнилось еще и тридцати, когда беспокойная и рисковая натура толкнула его на фантастическую, невероятную затею.

События, тому предшествовавшие, сами по себе довольно необычны. Во время сильнейшего тайфуна в море Банда его корабль потерпел крушение. Нокс – судя по всему, единственный выживший – два дня носился по волнам на крышке люка, оторванной от тонущего судна. Его подобрали туземные рыбаки на суденышках-проа и отвезли на остров Салавати.

Раджа Салавати, похожий на обезьянку старый малаец, обошелся с Ноксом весьма приветливо. Раджа любил рассказывать длиннейшие истории, а боцман оказался терпеливым слушателем. Благодаря такому духовному сродству Нокс сделался почетным гостем во дворце раджи на месяц, а то и больше. Здесь, среди других чудес, он впервые услышал об одном замечательном папуасском племени.

Племя это, по рассказам раджи, населяет почти недоступное плато в горах Арфак. Женщины их ростом девять футов и белы как молоко, а мужчины, как ни странно, обычного роста и смуглокожие. Тех немногих путешественников, что сумели подняться на плато, они встречают дружелюбно и в обмен на стеклянные бусы и карманные зеркальца охотно дают рубины цвета голубиной крови, какие в изобилии встречаются на склонах тамошних гор. В доказательство последнего утверждения раджа показал Ноксу крупный неограненный рубин без малейшего изъяна, уверяя, что камень получен оттуда.

Нокс весьма сомневался насчет великанских женщин, однако поверить в рубины было куда легче. Типично для него, что он тут же, не задумываясь о трудностях, опасностях, да и полной нелепости такого предприятия, принял решение отправиться в горы Арфак.

Он простился с гостеприимным раджой, глубоко опечаленным потерей внимательного слушателя, и продолжил свою одиссею. Не знаю, на какие средства – об этом он умолчал, – Нокс накупил два полных мешка зеркалец и стеклянных бус и добрался до северо-западного побережья Новой Гвинеи. В городе Андаи, в Арраке, он нанял проводника, уверявшего, что знает, где живут великанши-амазонки, и отважно двинулся вглубь острова, к горам.

Проводник, наполовину малаец, наполовину папуас, тащил один мешок с безделушками; другой нес Нокс, надеясь возвратиться с двумя полными мешками мерцающих кроваво-красных рубинов.

Земли здесь были неисследованные. Говорили, что местные жители – людоеды и охотники за головами; впрочем, к Ноксу они отнеслись вполне дружелюбно. Однако чем дальше, тем неувереннее шел проводник. На подступах к горной цепи Арфак стало ясно, что местоположение сказочного плато, где рубины валяются прямо под ногами, проводник представляет себе немногим лучше Нокса.

Поросшие лесом склоны становились все круче. Впереди еще росли высокие тропические деревья, а за ними вздымались гранитные уступы горной гряды, за которой вскоре скрылось солнце. В ранних сумерках путешественники разбили лагерь у подножия неприступной с виду скалы.

Нокс проснулся в сиянии рассвета и обнаружил, что проводник исчез, прихватив мешок с безделушками; с точки зрения дикаря, это было целое богатство – достаточно, чтобы основать собственное дело и обеспечить себе безбедную старость. Нокс пожал плечами и выругался. Проводник – невеликая потеря, но было обидно, что его, Нокса, покупательная способность по части рубинов уменьшилась вдвое.

Он посмотрел вверх. Ярус за ярусом громоздились скалы в сиянии рассвета, и вершины их терялись в облаках. Чем дольше он глядел, тем сильнее крепла уверенность, что эти скалы охраняют таинственное плато. Безмолвные, неприступные, вечно суровые и отстраненные, они просто не могли быть ничем иным, как бастионами царства великанских женщин и рубинов цвета голубиной крови.

Он взвалил на спину мешок и пошел вдоль гранитной стены, отыскивая, где можно начать подъем. Отвесная скала была гладкой, как стальной лист: не за что уцепиться даже мартышке. Наконец он дошел до глубокой расщелины – ложа пересохшего на лето водопада. Нокс начал взбираться – немалый подвиг, потому что русло потока состояло из высоченных уступов, будто ступеней гигантской лестницы.

Нокс то висел над пропастью, цепляясь за очередной уступ кончиками пальцев, то тянулся на цыпочках, нашаривая, за что ухватиться. Подъем был трудный, и за малейший просчет ждала смерть на острых камнях внизу.

Он не решался оглядываться назад. К полудню он увидел над собой нависающую скалу. Дальше расщелина шла уже ровно, без уступов, и заканчивалась черным устьем пещеры.

Он вскарабкался на последний карниз, надеясь, что пещера ведет к верхнему устью, проделанному горным потоком. Чиркая спичками, чтобы освещать дорогу, он взбирался по скользкому склону. Вскоре пещера сузилась, и он стал упираться руками в стены, словно карабкаясь по печной трубе.

Долго он пробирался ощупью и наконец различил впереди слабый свет – крошечную искорку в непроглядном мраке. Едва живой от усилий, Нокс разом приободрился. Но дальше пещера стала еще у́же – настолько, что перемещаться по ней с грузом на спине было невозможно. Нокс отполз немного назад, сбросил мешок и двинулся дальше, толкая его перед собой. Наклон шел вверх под углом в сорок пять градусов. Нокс тогда еще был среднего роста и довольно худощав, но все же еле-еле одолел оставшиеся десять футов.