Кларк Смит – Вино из Атлантиды. Фантазии, кошмары и миражи (страница 126)

Это, должно быть, планета. Я убавил скорость, чтобы получше рассмотреть. Планета приблизилась, вращаясь, и нашим глазам предстала мешанина образов, мелькающих в бешеном хороводе. Я как будто различал моря и континенты, острова и горы. Планета придвинулась еще ближе, и мы погрузились в круговерть неясных силуэтов, напоминающих гигантские растения.

Я держал руку на рычаге, готовясь прервать наш стремительный полет среди неведомого леса, и наконец на всем ходу остановил машину, рискуя немедля разбиться вдребезги. Раздался громкий треск, сфера отчаянно закачалась, выправилась и застыла, заметно накренившись набок. Меня чуть не выбросило из кресла, а Ли Вон в самой несолидной позе распростерся на полу. И все-таки мы совершили посадку!

Борясь с головокружением, я рассматривал сквозь прозрачные стены причудливую буйную мешанину невероятных растительных форм. Машина времени застряла между раздутыми, цвета сырой печенки стволами, в четырех-пяти футах над розоватой влажной почвой, из которой зловещими рогами выглядывали буро-лиловые кончики каких-то загадочных ростков. Над нами висели огромные, бледные мясистые листья с фиолетовыми прожилками; мне показалось, что я различил, как в этих прожилках пульсируют тягучие соки. Листья росли венчиками на грушевидных макушках растений, словно плоские руки на безголовом туловище.

Вокруг теснились и другие образцы гротескной растительности, смутно виднеясь в зеленоватом влажном воздухе, таком плотном, что весь этот странный пейзаж приобретал обличье подводного сада. Со всех сторон маячили змееподобные побеги, громадные дырчатые листья кораллового оттенка и белые или пурпурные грибовидные цветки размером с бочонок. В оливково-золотом сиянии над этими зарослями угадывалось полуденное солнце.

Поначалу я испытывал одно лишь изумление – от увиденного темнело в глазах и кружилась голова. Затем в пестром разнообразии невиданных образов я начал понемногу различать новые подробности, и тогда к изумлению прибавились ужас и подлинное омерзение. Кое-где в этих джунглях росли огромные чашеобразные цветы на мощных щетинистых стеблях, напоминающих треножники; цветки были окрашены в отвратительные зеленовато-лиловые оттенки гниющей плоти. В каждой чаше сидело громадное насекомое – вернее, я поначалу принял их за насекомых, затаившихся в зловещей неподвижности; их усики и еще какие-то органы свешивались наружу через край чаши.

Эти чудовища словно мимикрировали под трупную окраску цветов. Они были невыразимо отвратительны. Я не берусь хоть сколько-нибудь подробно описать их анатомию. Упомяну лишь три рубиново-красных глаза на стебельках, торчащие над головой, словно рожки улитки, и со злобной бдительностью наблюдающие за окрестностями.

У основания каждого стебля-треножника я заметил трупики необычных с виду животных в разной стадии разложения. Из некоторых росли новые цветы-треножники; их отталкивающие с виду темные бутоны еще не распустились.

Пока я с нарастающим омерзением разглядывал цветы и их хранителей, из зарослей мелкой рысцой выбежало шестиногое существо – нечто среднее между игуаной и бородавочником. Оно просеменило совсем близко от нашей сферы, а оказавшись рядом с чашевидным цветком, вытянуло узкую длинную мордочку, как у муравьеда, и обнюхало покрытый щетинками тройной стебель. Тут, к моему ужасу, насекомое с быстротой молнии скакнуло из цветка на спину злосчастному зверьку. Мелькнуло острое жало, прежде скрытое в нелепом теле насекомого. Жертва слабо дернулась и затихла, а нападающий пустил в ход еще один орган, похожий на яйцеклад осы-наездника.

Все это было чрезвычайно мерзко; и еще отвратительнее было осознать, что насекомое на самом деле – часть цветка! Оно свисало из чашечки на длинном блеклом жгуте вроде пуповины. Когда гнусная тварь покончила со своей жертвой, жгут, сокращаясь, втянул ее обратно в цветок, где та и затаилась в засаде, рубиново-алыми глазками высматривая новую жертву. Очевидно, дьявольское растение принадлежало к роду полуживотных организмов и распространяло свои семена (или личинок), помещая их в трупы различных представителей местной фауны.

Я повернулся к Ли Вону, который наблюдал за происходящим с явным неодобрением в миндалевидных глазах.

– Моя не нравится! – Он серьезно покачал головой.

– Да и я не в восторге, – отозвался я. – Как место для высадки эта планета оставляет желать лучшего. Боюсь, придется нам отправиться в будущее еще на пару триллионов лет, попытать удачи в другом месте.

Я снова выглянул наружу. Быть может, и другие растения в здешнем лесу наделены неприятными и агрессивными свойствами или талантами? Меня отнюдь не порадовало открытие, что некоторые змеевидные деревья медленно клонятся к нам, а одно уже дотянулось и ощупывает поверхность сферы тонкими побегами с присосками на конце.

Вдруг среди клубящихся испарений и непролазных зарослей возникло удивительное существо и бросилось к машине, еле увернувшись от растительного монстра. Подвешенная на длинном гибком жгуте тварь кинулась из чашечки цветка на свою жертву, промахнулась на какой-то дюйм и закачалась в воздухе, словно бесовский маятник, пока ее снова не втянуло в цветок.

Несостоявшаяся добыча была ростом примерно с человека – двуногая, но с четырьмя руками: две росли из длинной шеи, а две другие – посередине туловища с узкой осиной талией. Черты лица мелкие, на плоской безволосой макушке – высокий ребристый костяной гребень. Нос – или то, что должно было сойти за нос, – окружали подвижные щупики, свисающие по бокам от крохотного сморщенного рта, словно восточные усы, а приплюснутые дискообразные уши были снабжены трепещущими на ветру полупрозрачными мембранами тоньше пергамента, на которых виднелись причудливые знаки, наподобие иероглифов. Сапфировые широко посаженные глазки поблескивали под угольно-черными дугами, словно бы нарисованными на жемчужной коже. Сверху тело прикрывала короткая накидка из шелковистой ярко-красной ткани; другой одежды искусственного происхождения на чужаке не было.

Уклоняясь от растительных чудищ, которые с яростью на него бросались, он добрался до машины времени. Очевидно, он нас заметил, и мне даже показалось, что его сапфировые глаза умоляют о помощи.

Я нажал на кнопку, открывающую дверцу сферы. Как только дверца распахнулась, на нас с Ли Воном обрушились разнообразные удивительные запахи, большинство из них – весьма неприятные. Мы невольно вдохнули здешний воздух, перенасыщенный кислородом и испарениями неведомых химических веществ.

Странный чужак гигантским прыжком достиг хрустального порога сферы. Я схватил его за нижние гибкие трехпалые руки, втащил внутрь и поскорее захлопнул дверцу – одно висящее на растительном жгуте чудовище ударилось в нее всем телом; острое, словно стальное жало переломилось, запятнав прозрачную поверхность янтарно-желтым ядом.

Я сказал:

– Добро пожаловать, незнакомец!

Наш гость тяжело дышал; щупики у него на лице подрагивали и раскачивались в такт трепетанию тонких пленчатых ноздрей. Он совсем запыхался и, видимо, не мог говорить, но несколько раз склонил украшенную гребнем голову и взмахнул тонкими пальцами – как-то сразу стало понятно, что это знак уважения и благодарности.

Переведя дух и немного успокоившись, он заговорил необычайно высоким голосом, то резко понижающимся, то медленно повышающимся – его интонации я могу сравнить разве что с щебетанием некоторых разновидностей тропических птиц. Разумеется, о значении его речей мы с Ли Воном могли только догадываться; если и удавалось различить слова, они не походили ни на один человеческий диалект.

Мы тем не менее предположили, что чужак благодарит нас и рассказывает, от каких опасностей мы его спасли. Он излагал длинную историю, сопровождая ее причудливыми, но весьма выразительными жестами, из которых мы заключили, что в этих страшных джунглях он оказался не по своей воле; враги оставили его здесь, надеясь, что он не сможет ускользнуть от растительных чудовищ. Жестами он объяснил нам, что джунгли огромны и в них есть множество растений еще ужаснее чашевидных цветов.

Позже, изучив язык этого поразительного существа, мы узнали, что предположения наши были верны, однако сам рассказ в целом оказался еще невероятнее и фантастичнее, чем мы думали.

Пока я слушал нашего гостя и следил за мельканием его четырех рук, словно бы что-то сплетающих в воздухе, на нашу сферу легла тень, перекрывая блеклый зеленый свет, проникающий сквозь кроны с затянутых мутной дымкой небес. Я посмотрел вверх; над машиной времени завис небольшой летательный аппарат в форме диска, с вращающимися пропеллерами и заостренными крыльями, которые тоже крутились, будто лопасти ветряной мельницы.

Наш гость его тоже заметил и осекся. Было видно, что он сильно встревожен. Я пришел к выводу, что летательный аппарат, по всей вероятности, принадлежит его врагам – тем самым, что бросили его на произвол судьбы в этом ужасающем краю. Они, должно быть, вернулись убедиться, что он погиб, или же их внимание привлекла машина времени.

Чужой воздушный корабль завис у самых верхушек гигантских растений, между которыми застряла сфера. Сквозь серебристый вихрь крутящихся крыльев и пропеллеров виднелись лица нескольких существ – очевидно, той же расы, что и наш гость. Одно существо держало некий прибор со множеством полых трубок, отдаленно напоминающий митральезу, или картечницу, и нацеленный на машину времени.