Кларк Смит – Вино из Атлантиды. Фантазии, кошмары и миражи (страница 120)

К этому времени оба были на грани обморока из-за невыносимой дурноты. Они едва заметили, как трубки убрали, а наполненные склянки закупорили и бережно отложили в сторонку. Не разбирали они и дальше, что там делают гномы, пока не почувствовали укол в плечо. Почти мгновенно в голове прояснилось, и земляне разглядели, что им в вену вводят светло-зеленую жидкость из прозрачного шприца с двойной иглой, изогнутой, как зубы у змеи.

Должно быть, жидкость обладала мощными целебными свойствами. Через минуту-другую все признаки дурноты и даже простого беспокойства исчезли без следа. Земляне ощутили то же состояние отличного самочувствия, четкости мышления и физической бодрости, с какими очнулись в прошлый раз от обморока. Естественно было предположить, что они испытывают воздействие этого лекарства не в первый раз.

– Хорошее снадобье, – заметил Ровертон, – прямо-таки панацея. У меня такое чувство, будто я сроду не болел и вообще никакая хворь меня не возьмет. По-моему, эта штука заменяет и еду, и питье, и всякие пилюли!

– Неплохое тонизирующее, – согласился Вольмар. – Не было бы только похмелья потом.

Теперь они наконец заметили склянки с кровью, и воспоминание о случившемся обрело новый смысл.

– Надеюсь, до препарирования дело все-таки не дойдет, – сказал Ровертон. – Местные, видно, собрались выяснить о нас все, что только можно. Чего доброго, хотят определить, годимся ли мы стать гражданами их планеты.

– Это не так уж маловероятно. А может быть, они хотят понять, на что мы можем пригодиться, какую сыворотку из нас можно добыть. Чутье мне подсказывает, что за всем этим кроется нечто ужасное.

Исследование, видимо, закончилось. Землянам жестами разрешили одеться и вернуть на место шлемы. Затем им открыли дверь и выпустили из комнаты. Исследователи шли следом, держа в руках склянки с кровью, а дыхательные маски сняли, поскольку те уже были не нужны.

Снаружи собралась целая толпа любопытных гномов. Они тут же принялись расспрашивать исследователей, но те с крайне занятым видом на вопросы отвечали коротко. Вольмара и Ровертона провели сквозь толпу и дальше по коридору, где обычные в лабораторном здании красные огни сменились лунно-холодным светом.

На этот раз путь привел их в круглый зал с таким же холодным освещением. Здесь землян и их провожатых встретили с десяток гномов обычного для этой планеты типа по размеру, телосложению и окраске, за исключением двоих – видимо, представителей более примитивного племени аборигенов той же расы, с более тусклой окраской и не настолько развитыми хоботком и усиками-антеннами.

Гномы сидели полукругом на тонконогих стульчиках. Некоторые были вооружены парализующими жезлами, а кое-кто держал в руках не то инструменты, не то оружие – тонкие эбеново-черные стержни со светящимися насадками на конце, словно бы из холодного зеленого пламени, возможно радиоактивными. Два более примитивных существа стояли – у обоих не было ни оружия, ни приборов. Рядом на столике лежали шприцы и другие инструменты.

– Что это? Еще опыты? – пробормотал Ровертон.

– Сейчас узнаем.

Вперед выступили двое исследователей, сжимая тонкими гибкими пальцами склянки с кровью землян, и принялись совещаться с теми, что сидели на стульях.

Затем исследователи наполнили два хрустальных шприца кровью из склянок и подошли к аборигенам, сохранявшим бесстрастный вид. Каждому аборигену сделали укол изогнутой иглой в брюшной отдел муравьиного туловища и ввели все содержимое шприца.

Собравшиеся наблюдали молча и внимательно, словно врачебный консилиум. Вольмар и Ровертон, глядя на все это как зачарованные, хотя и отчасти с ужасом, потеряли дар речи.

– Испытывают на собаках, а? – прошептал наконец Ровертон.

Вольмар не ответил; не успели слова сорваться у Ровертона с губ, как два аборигена, вмиг утратив свою бесстрастность, начали прыгать и корчиться, словно от нестерпимой боли. Потом упали на пол, шипя и вскрикивая. Оба заметно опухли, как будто под действием сильного яда, а их тусклая кожа чернела на глазах. Яд сотни кобр не мог произвести более быстрого и пугающего эффекта.

– Кто бы подумал? – растерянно прошептал Вольмар.

– Похоже, человечья кровь здешнему народу не на пользу… – Потрясенному Ровертону не хватило духу снова пошутить.

Конвульсии несчастных постепенно слабели, крики затихали, будто шипение умирающей змеи. У каждого голова, туловище и даже усики раздулись до неузнаваемости и приобрели гнилостный фиолетово-черный цвет. Еще две-три краткие судороги – и оба остались лежать неподвижно.

– Бр-р… Надеюсь, здешние доктора довольны результатом эксперимента, – пробормотал Ровертон.

Земляне с трудом отвели глаза от жуткого зрелища и как раз успели увидеть, что один из участников консилиума встал и идет к ним, на ходу поднимая черный стержень со светящимся набалдашником.

Вольмар и Ровертон не знали, для чего используется это орудие и какова природа холодного зеленого пламени. Позже они предположили, что у гнома, возможно, не было враждебных намерений и им двигала простая любознательность. Однако после всего пережитого, да еще учитывая кошмарный исход только что проведенного опыта, нервы были напряжены до предела, и внезапное движение гнома земляне восприняли как угрозу.

Ровертон, стоявший чуть впереди, отпрыгнул в сторону и схватил хрупкий с виду столик на раскоряченных, как у тарантула, ножках. Шприцы, склянки и прочие загадочные медицинские инструменты со звоном посыпались на пол. Ровертон выставил столик перед собой, будто щит, и, стараясь держаться лицом к противнику, начал вместе с Вольмаром пятиться к открытой двери.

Гнома этот поступок, по-видимому, озадачил. На мгновение он замер, а затем с протяжным свистящим воплем взмахнул оружием. Его собратья повскакали с мест и бросились в атаку, двигаясь с невероятной скоростью, словно туча рассерженных насекомых.

Ровертон размахнулся и швырнул стол нападающему в лицо. Противник рухнул, выронив излучающий стержень; стержень описал в воздухе дугу и упал у ног Ровертона. Тот мигом схватил оружие и вместе с Вольмаром рванулся к двери.

Двое гномов, проворнее остальных, успели забежать вперед и встали на пороге, держа в руках уже знакомые землянам парализующие жезлы.

Не зная свойств захваченного оружия, но предполагая, что какое-никакое действие оно окажет, Ровертон ринулся в атаку. Пользуясь тем, что рука у него длиннее, чем у существ на пороге, он ударил одного в грудь зеленым набалдашником, в то же время уворачиваясь от парализующих дисков. Эффект от его удара оказался ужасающий: светящийся набалдашник словно прожег гнома насквозь, погрузившись в плоть, как раскаленное железо – в масло. Гном рухнул замертво с огромной запекшейся дырой в груди, а Ровертон, от неожиданности потеряв равновесие, еле увернулся от жезла второго гнома.

Однако с ловкостью, которая сделала бы честь мастеру-фехтовальщику, он почти без запинки изменил направление удара и сразил второго гнома – тот повалился рядом с первым.

Все это заняло долю секунды, и малейший промах мог стать роковым. Перепрыгнув через поверженных врагов, земляне выбежали за дверь, совсем немного опередив основную массу преследователей.

Они оказались в длинном коридоре, пока еще совершенно пустом. В одну сторону он вел к залу с клетками, а куда в другую – неизвестно. Вольмар и Ровертон выбрали неизвестность. Положение было отчаянное; даже если удастся вырваться из здания, их со всех сторон поджидали опасности неведомого мира, который неизбежно враждебен человеку уже в силу своей полнейшей чуждости. Но после плена и всех фантастических испытаний приятно было вновь двигаться свободно, пусть даже бегство закончится только новым пленом или невообразимо ужасной смертью.

Земляне помчались вперед, преследуемые по пятам толпою гномов. Благодаря преимуществу в ширине шага они мало-помалу отрывались от погони. То и дело на пути попадались сотрудники лаборатории, по большей части безоружные; все они в ужасе шарахались от размахивавшего смертоносным оружием Ровертона.

Еще землянам попалось полусонное чудовище, нечто вроде бескрылого дракона, – вероятно, ручное. Оно лежало поперек коридора и возмущенно, хотя довольно апатично взрыкнуло, когда беглецы перепрыгнули через его шипастую спину.

Коридор, освещенный равномерно рдеющими огнями, тянулся бесконечно долго и наконец повернул под острым углом. За открытыми дверями слева и справа беглецы мельком видели причудливые картины какой-то загадочной деятельности.

Коридор снова повернул, теперь обратно, и красные огни сменились ярко-фиолетовым дневным светом. Вольмар и Ровертон выбежали на узкий балкон, а сзади уже набегала растущая толпа преследователей.

Перед землянами снова предстало ошеломляющее видение белого города с паутиной тончайших алебастровых мостиков, соединяющих здания – эти алебастровые горы с множеством граней и вычурных шпилей. Здесь был полдень, и солнце, которое земляне знали как безымянную звезду в созвездии Змеи, с высшей точки своей траектории посылало вертикально вниз беспощадные лучи во всем их жестоком тропическом великолепии, так что они доставали до самого дна и освещали улицы-ущелья на головокружительной глубине.

Балкон, а вернее – простой уступ, был едва ли семи футов в ширину и по обычаю здешней противоестественной архитектуры не имел ни перил, ни ограды. Несомненно, он шел вокруг всего здания; через равные промежутки от него отходили мостики к балконам других исполинских башен.