Кларк Смит – Лабиринт чародея. Вымыслы, грезы и химеры (страница 93)

Вемба-Тситх забормотал слова согласия или благодарности, но учитель оборвал его:

– Замолчи и не трать времени понапрасну.

Фариом, мучительно силившийся догадаться, что означает весь этот странный разговор, увидел, что двое шагнули к столу ближе, как будто склонившись над мертвыми. Он услышал шорох ткани, а в следующий миг все трое уже удалялись в направлении, противоположном тому, откуда пришли в святилище. Двое несли какой-то груз, бледно и неразличимо мелькавший в полумраке.

Черный ужас сжал сердце Фариома, ибо он прекрасно понял, что за ноша пригибала к земле эти фигуры и кому принадлежало одно из похищенных тел. В мгновение ока он выбрался из своего укрытия и увидел, что Илейт действительно исчезла со стола вместе с Арктелой. Темные фигуры скрылись во мраке, окутывающем западную стену зала. Юноша не знал, были ли похитители вурдалаками или кем-то еще ужаснее, но бросился следом за ними, от беспокойства за Илейт позабыв обо всех других опасностях.

Посреди стены он обнаружил выход в коридор и нырнул в его узкое жерло. Где-то далеко впереди брезжил красноватый мерцающий свет. Затем что-то глухо лязгнуло, и полоса света сузилась, как будто пробивалась теперь сквозь неширокую щель: кто-то прикрыл дверь зала, из-за которой доносилось мерцание.

Ощупью двигаясь вдоль стены, Фариом дошел до щели, сквозь которую просачивался алый свет. Бронзовая дверь, испятнанная темной патиной, была приоткрыта, и глазам Фариома предстало странное и жуткое зрелище, озаряемое зыбкими кроваво-красными огоньками, горевшими в урнах на траурных постаментах.

Комната была обставлена с чувственной роскошью, до странности не вязавшейся с тусклым и мрачным камнем храма смерти. Диваны были обиты великолепными узорчатыми тканями, пол устилали роскошные ковры – алые, золотые, лазурные, серебряные; в углах возвышались богато изукрашенные драгоценными камнями кадильницы из неведомого металла. Низенький столик сбоку у стены был заставлен странными бутылями и диковинными приспособлениями, которые могли бы использоваться для врачевания или колдовства.

Илейт лежала на одном из диванов, а рядом с ней на другом диване было распростерто тело Арктелы. Похитители, которых Фариом впервые увидел в лицо, были заняты некими непонятными приготовлениями, весьма его озадачившими. Первым его побуждением было ворваться внутрь, но желание это быстро сменилось изумлением, и юноша, оцепенев, остался стоять за дверью.

Один из троицы, высокий мужчина средних лет, которого Фариом посчитал учителем, собрал какие-то диковинные сосуды, среди которых были маленькая жаровня и курильница, и расставил их на полу подле ложа Арктелы. Второй, помладше, с похотливыми раскосыми глазами, установил точно такие же предметы перед Илейт. Третий, тоже молодой и неприятный, стоял и смотрел на все происходящее с боязливой и беспокойной гримасой.

Фариом догадался, что перед ним колдуны, когда со сноровкой, достигнутой за долгие годы практики, они разожгли в курильницах и жаровнях огонь и одновременно нараспев затянули заклятия на странном языке, сопровождая их через равные промежутки времени разбрызгиванием темных масел, капли которых с громким шипением падали на угли в жаровнях и порождали огромные клубы жемчужного дыма. Над курильницами взвивались темные струйки испарений, сплетаясь, точно вены, внутри расплывчатых, бесформенных фигур, образованных клубами более светлого дыма и походивших на призрачных гигантов. По залу распространился нестерпимо едкий запах каких-то снадобий; они раздражали все чувства Фариома, перед глазами у него все плыло и теперь казалось неестественно громадным, причудливо разрасталось и искажалось, как в наркотическом сне.

Голоса некромантов выводили нечестивую песнь, которая то оглушительно взмывала ввысь, то вновь затихала. Повелительные и строгие, они, похоже, умоляли о том, чтобы свершилось запретное святотатство. Точно столпившиеся призраки, извивающиеся и кружащиеся, наполненные недоброй жизнью, пары поднимались над диванами, на которых лежала мертвая девушка и девушка, объятая видимостью смерти.

Потом, когда зловеще извивавшиеся дымки стали рассеиваться, Фариом увидел, как бледная фигура Илейт зашевелилась, точно пробуждаясь ото сна. Она открыла глаза и вскинула бессильную руку. Молодой некромант прекратил песнопение, резко оборвав каденцию, другой же так и продолжал петь, а Фариом все еще был опутан странной колдовской паутиной, не дававшей ему сдвинуться с места.

Дымка медленно развеялась, как толпа тающих в воздухе призраков. Арктела сомнамбулически поднялась. Звучная песнь Абнона-Тха, стоявшего перед ней, смолкла. В наступившей ужасной тишине Фариом услышал слабый вскрик Илейт, а следом ликующий раскатистый голос Вембы-Тситха, склонившегося над ней:

– Смотри, о Абнон-Тха! Мои чары быстрее твоих, ибо моя избранница проснулась прежде Арктелы!

Фариом очнулся от оцепенения, точно какие-то злые чары утратили над ним власть. Он рванул тяжелую дверь из потемневшей бронзы, и она с недовольным скрежетом подалась. С кинжалом в руке юноша ворвался в комнату.

Илейт, в жалобном изумлении распахнув глаза, повернулась к нему и сделала бесплодную попытку подняться со своего ложа. Арктела, безмолвная и покорная Абнону-Тха, казалось, не обращала внимания ни на что, кроме приказаний некроманта. Выглядела она как прекрасный бездушный механизм. Колдуны, резко обернувшиеся на скрежет двери, с исключительным проворством отскочили, прежде чем Фариом успел напасть, и выхватили из ножен короткие кривые мечи. Наргхай выбил кинжал из пальцев Фариома, метнув свой меч, который отсек тонкое лезвие от рукоятки, а Вемба-Тситх замахнулся и убил бы юношу на месте, если бы не вмешался Абнон-Тха, велевший ему остановиться.

Разъяренный Фариом стоял под занесенными мечами, не решаясь пошевельнуться, и его насквозь прожигали темные испытующие глаза Абнона-Тха, похожие на глаза хищной ночной птицы.

– Я желаю знать, что значит это вторжение, – произнес некромант. – Ты воистину дерзок, если решился войти в храм Мордиггиана.

– Я пришел за девушкой, которая лежит вон там, – объявил Фариом. – Это Илейт, моя жена, которую бог призвал по ошибке. Но скажите мне, для чего вы перенесли ее в эту комнату со стола Мордиггиана и кто вы такие, если смогли поднять мертвую так же, как подняли мою жену?

– Я Абнон-Тха, некромант, а это мои ученики, Наргхай и Вемба-Тситх. Благодари Вембу-Тситха, ибо он вернул твою жену из царства мертвых с мастерством, превзошедшим мастерство его наставника. Она очнулась еще прежде, чем завершилось заклинание!

Фариом с безжалостным подозрением взглянул на некроманта.

– Илейт не умерла, а всего лишь впала в транс, – возразил он. – Вовсе не колдовство твоего ученика пробудило ее. И жива она или мертва, не касается никого, кроме меня. Позволь нам уйти, ибо я хочу покинуть Зуль-Бха-Саир, где мы не собирались задерживаться надолго.

С этими словами он повернулся спиной к колдунам и подошел к Илейт, которая глядела на него изумленно, но еле слышно произнесла его имя, когда он заключил ее в объятья.

– Какое замечательное совпадение, – промурлыкал Абнон-Тха. – Мы с учениками тоже намерены уехать из Зуль-Бха-Саира сегодня ночью. Возможно, вы удостоите нас своим обществом?

– Благодарю тебя, – отрывисто ответил Фариом. – Но я не уверен, что наши пути совпадают. Мы с Илейт направляемся в Тасуун.

– И снова, клянусь черным алтарем Мордиггиана, совпадение, еще более поразительное, ибо Тасуун также и наше место назначения. Мы возьмем с собой и воскресшую Арктелу, которую я нахожу чересчур прекрасной для бога смерти и его лизоблюдов.

За насмешливыми вкрадчивыми речами некроманта Фариом чувствовал темное затаившееся зло. Не укрылись от него и зловещие знаки, которые Абнон-Тха тайком подавал своим помощникам. Безоружный, Фариом мог лишь притворно согласиться на это издевательское предложение. Он прекрасно понимал, что живым из храма ему не выйти, ибо узкие глаза Наргхая и Вембы-Тситха, пристально его рассматривавших, налились красной жаждой убийства.

– Идемте, – бросил Абнон-Тха повелительно. – Время не ждет.

Он обернулся к неподвижной фигуре Арктелы и произнес непонятное слово. С пустыми глазами, как сомнамбула, она двинулась следом за ним к открытой двери. Фариом помог Илейт подняться, шепча ей на ухо слова ободрения, стараясь смягчить растущий ужас и тревогу, которые плескались в ее глазах. Она могла идти сама, хотя медленно и неуверенно. Вемба-Тситх и Наргхай посторонились, уступая дорогу девушке и Фариому, но тот, понимая, что, как только он повернется к ним спиной, его убьют, подчинился неохотно, отчаянно озираясь в поисках чего-нибудь, что могло бы послужить ему оружием.

Прямо у него под ногами стояла одна из металлических жаровен, полная тлеющих углей. Быстро нагнувшись, он схватил ее и обернулся к некромантам. Как он и подозревал, Вемба-Тситх крался за ним по пятам с занесенным мечом, готовясь нанести удар. Фариом метнул жаровню вместе с тлеющим содержимым молодому некроманту прямо в лицо, и тот, задыхаясь, с ужасным криком рухнул на пол. Наргхай свирепо зарычал и бросился на безоружного юношу. Занесенный для удара ятаган блеснул в тусклом свете, но так и не опустился, и Фариом, уже приготовившийся к жестокой смерти, увидел, что потрясенный взгляд Наргхая устремлен куда-то ему за спину, а сам некромант замер, точно обращенный в камень призраком горгоны.