Кларк Смит – Лабиринт чародея. Вымыслы, грезы и химеры (страница 61)

Отбиваясь от страхолюдин, Моррис краем глаза видел омерзительное пиршество, которое их сотоварищи учинили на склонах впадины. Глядя на этих адских гарпий, лакомившихся добычей, он в красках представил свой неминуемый конец. Несколько падальщиков отвлеклись от страшной трапезы и повернули головы к ним, подумывая, не присоединиться ли к злобной троице.

Моррис отбивался изо всех сил, и вдруг где-то над его головой послышалось мерное хлопанье. Звук приблизился и затих. Извернувшись, землянин увидел, что к месту сражения подлетели двое исполинов – они приземлились чуть поодаль и теперь отстраненно наблюдали за гнусной вакханалией.

Даже в пылу кошмарной битвы Моррис сразу отметил одну странность. Внешность новоприбывших, единственных из всех встреченных ими в этом диком мире существ, в целом соответствовала привычным принципам физического развития. Гиганты были прямоходящими, их фигуры напоминали человеческие, за исключением разве что сложенных за спинами огромных крыльев, кожистых и ребристых, как у птеродактилей. Эти крылья были эбеново-черными, а кожа на телах великанов – черно-коричневой, чуть светлее на безволосых головах. Оба отличались мощным телосложением и внушительным ростом футов одиннадцати или двенадцати; по-птичьи скошенные черепа, судя по всему, вмещали развитый мозг. Ушей не было видно, но у каждого надо ртом и носом горели широко расставленные круглые золотисто-желтые глаза. Чем-то незнакомцы напомнили Моррису падших ангелов, хотя в них не чувствовалось злобы – лишь бесстрастность и отстраненное хладнокровие, как у сфинксов.

Такими увидел их Моррис, но времени обдумывать и анализировать увиденное у него не было. Жестокая схватка с тремя чудовищами не прекращалась ни на миг. Но вот один из крылатых исполинов громадными шагами приблизился к землянину и наседавшим на него страшилищам, словно хотел поближе взглянуть на неравную битву. Моррис почувствовал на себе взгляд огромных желтых глаз, и эти непостижимые глаза словно проникли в самую его суть и прочли самые сокровенные тайны его разума.

Гигант сделал еще один шаг, неторопливо и повелительно взмахнул рукой. Гнусные хищники, признав или устрашившись превосходящего противника, отступились от Морриса и крадучись отошли, чтобы утолить свой голод еще не пожранными трупами, валявшимися рядом с пропастью на дне кратера.

Морриса охватила ужасающая слабость – давали о себе знать тяготы и невыносимое напряжение минувшего дня. Он начал соскальзывать в вихрящуюся тьму, и тут его пронзил гипнотический взгляд сияющих золотых глаз, а огромные руки подхватили, поддержали, приподняли.

От их прикосновения по телу словно прошел заряд электрического тока. Чудодейственным образом усталость пропала, сменившись удивительной бодростью. Могучие руки словно вливали в него силы – магнетические, сверхчеловеческие, живительные силы. Ужас отступил и перестал терзать потрясенную нервную систему, Моррис больше не ощущал себя потерянным и ошеломленным, но преисполнился непостижимой уверенности.

Это было, пожалуй, самый странным из всего, что произошло с ним во владениях случайности. И впоследствии это было труднее всего вспомнить и описать.

Огромные руки крылатого гиганта крепко сжимали его плечи, и Моррис ощутил, что буквально выходит за пределы своего сознания. В голове возникали и формировались мысли, которые ему не принадлежали, они складывались в отчетливые образы и понятные впечатления. Каким-то неописуемым чудом он на мгновение проник в мысли и воспоминания гиганта, который спас его от страшилищ. Моррис так никогда и не узнал, произошло ли это нечаянно, или исполин нарочно воспользовался телепатией, но перед внутренним взором землянина раскинулись неземные пейзажи, воспринимаемые незнакомыми органами чувств.

Он понял, что двое крылатых принадлежат к весьма немногочисленному народу. Представители этого народа сумели сделаться владыками здешнего чуждого мира, непредсказуемого и хаотичного. Они вынуждены были пройти невероятно сложный и болезненный процесс эволюции. Собственной волей они смогли возвыситься из прежнего, почти животного состояния, в котором мало чем отличались от напавших на Морриса ужасных чудищ. Изобрели способы противостоять окружающему беспорядку, предвидеть бессистемные изменения, структурировать текучую реальность. И даже научились контролировать собственное развитие.

Жуткий кратер, в котором очутился Моррис, на время исчез. Землянин ощутил, что парит в фантасмагорическом полете над причудливыми пейзажами. На исполинских крыльях проплывал он над бесплодными каменистыми равнинами вместе с одним из владык случайности. Среди переменчивых иллюзий запустения, сквозь хаотичные воздушные массы, над бесконечными просторами, покосившимися, точно искореженную планету с одного бока сплющило, он безошибочно летел к цели.

Там, за хаосом, на невообразимых многоярусных горах высились террасами цитадели владык случайности. Моррис как будто сам не раз ходил по их зубчатым стенам – он хорошо знал эти белые, божественно правильные здания, что бросали вызов бесформенным и чуждым землям внизу и хранили суровую гармонию назло окружающей сумятице. Знал террасы, засаженные четкими рядами цветов и деревьев, которые благодаря чудесам земледелия удалось вывести из разномастных растений и разделить на отдельные виды.

Смутно, на грани возможностей человеческого разума, Моррис понял кое-что о владыках. Они обладали кипучей волей, потаенным гипнотизмом и развитыми органами чувств и полагались не только на механизмы или физические науки. В прошлом их было гораздо больше, и они правили гораздо более обширной областью этого невероятно нестабильного, коварного мира. Видимо, пик их развития миновал; они не растеряли могущества, но все больше и больше уступали под напором осаждавшей их космической дикости.

Все это Моррис уловил за один миг, когда открыл разум своему спасителю. Вернувшись обратно в собственное сознание, он ощутил, что телепатическое воздействие было обоюдным: исполин узнал, что случилось с Моррисом и Маркли, как их забросило в этот безнадежный и ужасный чуждый мир, и в порыве непостижимого милосердия захотел помочь землянину.

Воспоследовавшие еще более необычайные события совершенно не удивили Морриса. Он как будто обрел способность владык прозревать грядущее, и все происходящее казалось смутно знакомым, будто уже слышанная когда-то история. В этой причудливой, но предопределенной драме крылатый великан осторожно, но решительно поднял его в воздух, заключив в кольцо огромных рук, и, раскинув черные крылья, взмыл к кривобокому солнцу. Второй присоединился к ним, и они уверенно полетели через области меняющейся гравитации над сонмами страшных миражей на поиски Маркли, – Моррис точно это знал.

Ему передался, пусть и в неполной искаженной форме, дар ясновидения, благодаря которому владыки случайности отличали среди беспорядочных иллюзий своей атмосферы реальность от фата-морганы. С дивным образом обретенной прозорливостью Моррис оглядывал отдаленные и скрытые участки равнины.

Неуклонно несли великанов к цели могучие кожистые крылья. И вот посреди калейдоскопической пустыни показался наконец неровный край, за которым начинался спуск в долину, где Моррис и Маркли оставили свой ракетолет.

Все быстрее вздымались и опускались крылья, все громче хлопали они, точно исполинам следовало поторопиться. Морриса охватила странная тревога, как будто они могли опоздать.

Теперь они парили над долиной, все больше снижаясь. Что-то здесь изменилось, но Моррис никак не мог понять, что именно. А потом вдруг понял, что охватывающие ее кольцом склоны кое-где осыпались и продолжают осыпаться рекой бесцветного песка. То тут, то там гейзерами извергались в небеса столпы молекул, кое-где причудливые рощи уже превратились в бесформенные кучи пыли, разлетелись лопнувшими дождевиками. Во владениях случайности подобное внезапное и хаотичное разрушение материи не было редкостью, и благодаря дарованному загадочному знанию Моррис понял, что даже тот далекий островок порядка и формы, который владыкам удалось вырвать из лап хаоса, невозможно совершенно обезопасить от таких внезапных катастроф.

Задохнувшись от страха и тревоги, Моррис внимательно вглядывался в ту часть долины, куда опускался несший его крылатый. Где-то там был Маркли, который забрел сюда наугад в суматошных поисках потерянного товарища, и теперь ему грозила опасность – причем двойная.

Словно поглядев острым взором владыки, Моррис различил внизу ракетолет – японский. Рядом никого не было, и прямо у землянина на глазах воздушное судно поглотил стремительный поток бесцветного песка, – это поблизости рассыпались скалы.

В центре долины блеснул бок еще одного ракетолета – их собственного. Перед ним мельтешили четыре крошечные фигурки, сошедшиеся в яростном бою. Они не видели, что к ним быстро приближается разрушительная река. Катились вперед гребенчатые валы песков. Рассыпались растения, обращаясь в чудовищные древесные призраки и растворяясь в пылевых облаках. Столпы высвобожденных молекул поднимались со дна долины, складываясь в грозные парящие купола, что закрывали солнце.

В долине царствовала угрюмая и ужасная стихия, беззвучная буря. Над ней летели, хлопая крыльями, владыки случайности, и вот они зависли прямо над схваткой.