Кларк Смит – Лабиринт чародея. Вымыслы, грезы и химеры (страница 56)

Убрав кушак прежде, чем боль убила его, Мучители принесли несколько странных существ, похожих на длинных змей, но от головы до хвоста покрытых густыми волосами, словно гусеницы. Эти существа плотно обвились вокруг рук и ног Фульбры, и, несмотря на отчаянное сопротивление, он не смог сбросить этих мерзких созданий со своих рук, и волоски, покрывавшие их тугие кольца, начали колоть его члены миллионом крошечных игл, пока он не закричал в агонии. И когда он задохнулся от крика и больше кричать не мог, волосатых змей заставили разжать смертельную хватку, сыграв на свирели мелодию, которая была известна одним островитянам. Омерзительные твари уползли и оставили Фульбру, но следы их объятий по-прежнему краснели на его членах, а тело его опоясывало свежее клеймо от кушака.

Царь Ильдрак и его подданные взирали на это зрелище с отвратительным злорадством, ибо в подобных вещах они находили удовольствие и старались утолить ими свою порочную неукротимую страсть. Однако, видя, что Фульбра не может больше выносить пытки, и желая растянуть свою власть над ним еще на долгое время, они вернули его обратно в темницу.

Полумертвый от пережитого ужаса и терзаемый нестерпимой болью, он все же не желал милосердной смерти, а надеялся, что давешняя незнакомка появится, чтобы его освободить. Долгие часы он провел в полузабытьи, и светильники, пламя которых стало малиновым, словно залили его глаза кровью, а мертвецы и чудища плавали за своей стеклянной стеной как в крови. Но девушка все не приходила и не приходила, и Фульбра уже начал отчаиваться. Наконец он услышал, как открывается дверь, осторожно, а не резко, что предвещало бы появление стражей.

Повернувшись, он увидел девушку, которая торопливо скользнула к его ложу, прижимая палец к губам, чтобы Фульбра не выдал ее невольным звуком. Тихим шепотом она поведала ему, что план ее провалился, но уж на следующую ночь она непременно подпоит стражников и выкрадет ключи от внешних ворот, и тогда Фульбра сможет бежать из дворца в укромную бухту, где его будет ждать лодка с провизией и водой. Она умоляла его еще один день потерпеть все пытки царя Ильдрака, и ему волей-неволей пришлось согласиться. Он решил, что девушка полюбила его, с такой нежностью она гладила его воспаленный лоб и смазывала его измученное пытками тело целительным снадобьем. Ему казалось, что ее глаза светятся состраданием, которое было чем-то большим, нежели простая жалость. Поэтому Фульбра поверил девушке, и положился на нее, и набрался мужества, готовясь пережить весь ужас наступающего дня. Девушку, как выяснилось, звали Ильваа; мать ее, уроженка Йороса, вышла замуж за одного из жестоких островитян, предпочтя ненавистный брак пыткам царя Ильдрака.

Но очень скоро девушка ускользнула, сославшись на опасность быть пойманной, и тихонько закрыла за собой дверь темницы. Некоторое время спустя царь задремал, и Ильваа вернулась к нему в бессвязном бреду сновидений, опять заклиная его выдержать ужас этого странного ада.

На рассвете за Фульброй пришли стражники со своими кривыми ножами и отвели его к Ильдраку. И снова дьявольская бронзовая статуя скрипучим голосом возвестила, каким страшным испытаниям его намеревались подвергнуть в тот день. Однако на сей раз Фульбра увидел в огромном зале и других пленников, включая команду и купцов злосчастной галеры, ожидавших гибельного внимания Мучителей.

И опять Ильваа протиснулась поближе к нему сквозь толпу зрителей, не замеченная стражами, и прошептала слова поддержки, вселяя в его сердце решимость противостоять пыткам, предсказанным вещим бронзовым изваянием. И поистине отважное и мужественное сердце было необходимо, чтобы выдержать эти нечеловеческие испытания…

Среди всех мучений, о которых страшно даже упоминать, палачи заставили Фульбру смотреть в странное колдовское зеркало, где его собственное лицо отражалось в таком виде, каким оно должно было стать после смерти. Глядя на застывшие черты, он видел, как они покрываются синевато-зелеными пятнами тления и сморщенная плоть распадается, обнажая кости и обнаруживая жадных червей. Между тем из всех углов зала доносились страдальческие стоны и нечеловеческие крики его товарищей по несчастью; он видел другие лица, мертвые, раздувшиеся, лишенные век, освежеванные, – казалось, они толпятся позади и отражаются рядом с его собственным лицом в адском зеркале. С их волос струями стекала вода, точно с волос утопленника, вытащенного из моря, и во влажных прядях запутались водоросли. Потом, обернувшись на липкое ледяное прикосновение, Фульбра понял, что лица эти – не иллюзия, а настоящее отражение трупов, извлеченных из подводной пещеры губительным колдовством и вступивших, подобно живым людям, в зал пыток царя Ильдрака, чтобы взглянуть в зеркало из-за плеча Фульбры.

Его собственные рабы, чью плоть морские чудища обглодали почти до костей, тоже были в этой чудовищной толпе. Они смотрели на него горящими глазами, которые видели только пустоту смерти. И, повинуясь злым чарам Ильдрака, их ожившие тела напали на Фульбру, полуобглоданными пальцами пытаясь вцепиться в его лицо и одежду. И юный царь, теряя сознание от отвращения, дрался со своими мертвыми рабами, не узнававшими голос хозяина и ко всему глухими, как пыточные колеса и дыбы Ильдрака…

Вскоре утопленники куда-то пропали, и Мучители, раздев Фульбру, бросили его на пол и привязали к железным кольцам за колени, запястья, локти и лодыжки. Потом внесли почти съеденное, выкопанное из могилы тело женщины, на костях которой кишели мириады личинок и висели клочья сгнившей плоти; и положили это тело по правую руку от Фульбры. После этого притащили труп черного козла, тронутого гниением лишь слегка, и опустили его на пол слева. И голодные личинки длинным копошащимся потоком поползли через тело Фульбры справа налево…

После завершения этой пытки последовало множество других, столь же варварских и изощренных. И Фульбра стойко перенес мучения, поддерживаемый мыслью о девушке.

Однако ночью, которая сменила этот день, напрасно он ждал ее в своей темнице. Светильники горели еще более кроваво-красным огнем, и к прежним бескожим и безжизненным обитателям подводной пещеры добавились новые трупы, а из глубин бездны появились странные, непрестанно извивавшиеся, раздвоенные змеи, чьи рогатые головы сквозь хрустальную стену казались непропорционально огромными. Ильваа не пришла, как обещала, чтобы освободить его, а ночь была уже на исходе. Но, хотя отчаяние вновь прочно поселилось в сердце Фульбры, а ужас вцепился в горло своими отравленными пальцами, он отказывался усомниться в девушке, твердя себе, что она просто задержалась или ей помешали какие-то непредвиденные обстоятельства.

На рассвете третьего дня его опять привели к Ильдраку. Бронзовое изваяние, объявлявшее испытания, поведало ему, что его привяжут к алмазному колесу и дадут выпить заколдованное вино, которое навсегда унесет его царские воспоминания и поведет его обнаженную душу в долгие странствия по чудовищным и мерзким кругам ада, после чего возвратит назад, в пыточный зал Ильдрака, в искалеченное тело на колесе.

Несколько Мучительниц, непристойно смеясь, вышли вперед и ремнями из кишок дракона привязали царя Фульбру к огромному колесу. Когда они закончили, перед ним, улыбаясь бесстыдно и с неприкрытым злорадством, появилась Ильваа с золотым кубком отравленного вина в руке. Она насмехалась над Фульброй за глупость и доверчивость, с которой он клюнул на ее обещания; и остальные Мучители, мужчины и женщины, и даже сам Ильдрак на своем бронзовом троне громко и злобно захохотали и стали хвалить девушку за то вероломство, с которым она обошлась с Фульброй.

Сердце юного царя сжалось от глубочайшего отчаяния, какого ему не доводилось испытывать никогда. Короткая жалкая любовь, рожденная в печали и муках, умерла в его душе, оставив лишь пепел пополам с горькой желчью. Но, глядя на предательницу печальными глазами, он не сказал ей ни слова упрека. Ему не хотелось больше жить, и, тоскуя по быстрой смерти, он вспомнил о волшебном кольце Вемдееза и о том, что, по словам волшебника, должно произойти, если кольцо покинет палец Фульбры. Кольцо до сих пор было на месте – Мучители не заинтересовались им, посчитав дешевой безделушкой. Но руки Фульбры были крепко привязаны к колесу, и он не мог снять кольцо. Тогда, с горькой хитростью, хорошо понимая, что островитяне ни за что не снимут кольцо, если он предложит им это сделать, Фульбра притворился внезапно обезумевшим и дико закричал:

– Вы с вашим проклятым вином можете украсть мои воспоминания, если хотите, можете провести меня через тысячи кругов ада и вернуть назад на Уккастрог, но, умоляю, не снимайте кольцо, которое я ношу на среднем пальце, ибо оно мне дороже, чем все царства и жалкие радости любви!

При этих словах царь Ильдрак поднялся со своего бронзового трона и, приказав девушке повременить с вином, подошел ближе и с любопытством осмотрел тускло поблескивающее кольцо Вемдееза, украшенное загадочным темным камнем. И все это время Фульбра неистово кричал на Ильдрака, как будто боясь, что тот отберет кольцо.

Поэтому Ильдрак, решив, что досадит этим узнику и усугубит его мучения, сделал именно то, что замыслил Фульбра. Кольцо легко соскользнуло с иссохшего пальца, и Ильдрак, желая поиздеваться над царственным пленником, надел его себе на руку.