Кларк Смит – Лабиринт чародея. Вымыслы, грезы и химеры (страница 179)
Странный вихрь набирал силу, превращаясь в настоящую бурю, подхватывая и все быстрее кружа бесчисленные листки. Лампа погасла в онемевшей руке Ла Порта, и наступила тьма – головокружительная, безумная тьма, в которой он беспомощно крутился и падал в бездну, со всех сторон атакуемый полчищами злобных тварей под гром нисходящих лавин…
Спустя три дня соседи Ла Порта, не наблюдая дыма из трубы и не встречая писателя на дороге в деревню, всерьез обеспокоились и пошли его проведать. Войдя в незапертую дверь, они первым делом увидели на полу перед рабочим кабинетом вылетевшие оттуда бумажные листы вперемешку с осколками разбитой керосиновой лампы.
Сам кабинет был почти заполнен кипами бумаг: целая гора растрепанных рукописей громоздилась над единственным стулом и над столом с пишущей машинкой. Скрюченный труп Фрэнсиса Ла Порта нашли под этой грудой. Его окоченевшие руки, в защитном жесте поднесенные к лицу, сжимали несколько толстых рукописей, изодранных словно в процессе яростной борьбы. Мелкие обрывки других страниц покрывали все его тело. Еще несколько клочков были намертво зажаты в оскаленных зубах.
«Возмездие незавершенности»: альтернативный финал
Сначала все шло отлично: он более не колебался, подбирая нужные слова или отклоняясь от изначального задуманного сюжета. Казалось, какая-то волшебная лампа осветила его разум, вдруг прояснив все, что прежде ставило его в тупик или ускользало от внимания. Колдун по имени Гийом де ла Кудрэ раздобыл древнюю карту на ветхом листе пергамента и с ее помощью выявил местонахождение охраняемой демонами гробницы, где была спрятана та самая, долго и тщетно искомая магическая формула. В ней заключались сокровенные имена и заклинания, с помощью которых можно было вызывать, удерживать под контролем и отсылать обратно ужасных владык четырех областей преисподней, а также сонмы других, младших демонов и духов. Само по себе обретение пергамента уже несло тайные угрозы для его души и тела. А на пути к гробнице его подстерегали невообразимые преграды и ловушки.
На этом месте вдохновение Ла Порта иссякло, привычно сменившись неудовлетворенностью и замешательством. Он продолжал писать страницу за страницей и тотчас же их отбраковывал. Волшебный свет, на короткое время озаривший эту историю, померк подобно фонарю некроманта в чаду и мраке.
Медленно тянулись часы в этих отупляющих и бесполезных трудах: колдун так и сидел в своей башне среди фолиантов по черной магии и демонологии, ломая голову над заплесневелым, источенным червями пергаментом.
Наконец Ла Порт в состоянии, близком к отчаянию, прекратил напрасные попытки. День уже клонился к закату, и он решил прогуляться до соседней деревни, дабы освежить перетруженный мозг.
Много часов спустя он кое-как доплелся до дома при неверном свете сдавленной облаками луны. Перед тем, забыв о своей обычной экономности, он потерял счет заказанным порциям бренди в деревенском баре. Тамошнюю публику он не жаловал, однако этим вечером засиделся допоздна, оттягивая возвращение домой, к неразрешенным проблемам своего героя и к прочим фантазиям, еще не записанным или недописанным.
В кабинете он зажег лампу и решительно уселся перед пишущей машинкой. Вынул из нее недопечатанный лист и, скомкав, отшвырнул его в сторону. Затем вставил чистый, начал подбирать фразу для продолжения истории – и соскользнул в пьяный сон.
И тотчас нахлынули дикие сновидения. Мерзостные голоса что-то визжали и бормотали ему в уши, покушаясь на его спокойствие и безопасность; расплывчатые, но оттого не менее кошмарные фигуры носились вокруг, как плясуны на каком-то демоническом шабаше, склоняясь все ближе с какими-то гнусными, явно угрожающими жестами.
В одном из сновидений он был Гийомом де ла Кудрэ, сидевшим в своей башне перед ветхой, невесть каким тленом запятнанной картой. Он уже снарядился в поход к запретной гробнице, подготовив все магические средства, какие могли понадобиться. На столе рядом с его правой рукой блестел атам – магический меч из освященного металла, способный защитить от демонов, нежитей и фантомов. Однако он медлил, озадаченно изучая карту, где начертанные гадючьей кровью линии, рисунки и буквы двигались и менялись прямо у него на глазах, пока обозначаемый ими маршрут не стал совсем другим, нежели тот, который он так жаждал и так боялся пройти.
Это был признак противодействия тех самых сил, над которыми ла Кудрэ стремился установить контроль. Эти силы издевались над колдуном, возмечтавшим ими повелевать. Он задрожал, испуганно озирая свою комнату и замечая появление все новых опасных признаков.
Из давно остывшей, забитой золой жаровни, которую колдун обычно использовал в своих ритуалах, вдруг взметнулись причудливые, карминно-красные языки пламени в форме саламандр. Казалось, они вытягиваются и угрожающе наклоняются к нему, а головы огненных рептилий раскаляются добела, до нестерпимой яркости. Затем появились какие-то мертвенно-бледные испарения, что плоскими бумажными языками высовывались из сваленных грудами фолиантов, безудержно раздувались и темнели, обретая черты мерзких джиннов со злобным огнем в глубине глазниц под угольно-черными бровями.
В страхе опустив глаза, некромант заметил, что изменчивые линии и знаки на пергаменте теперь полностью исчезли, а вместо них возникло изображение мрачного, воистину адского лица. Хотя лилово-серые веки были опущены, в нем узнавался образ Аластора, демона мщения… Медленно и грозно голова демона приподнималась над плоскостью пергамента на длинной, змееподобной шее, пока не оказалась прямо перед лицом колдуна. Медленно и ужасающе приоткрылись глаза…
Ла Порт очнулся – или ему показалось, что очнулся, – от некромантического кошмара. Во всяком случае, он узнал обстановку своего дома, где ранее уснул, сидя за пишущей машинкой. Им все еще владел ужас, передавшийся от колдуна во сне. Впрочем, и наяву ничто не поспособствовало его успокоению.
При свете керосиновой лампы, продолжавшей ровно гореть на столе рядом с «ремингтоном», Ла Порт обнаружил прямо перед собой все тот же сатанинский лик со взором василиска, какой ранее в его сне возникал из старой карты. Держалась эта голова на такой же чешуйчатой змееподобной шее коричневато-зеленого цвета с пепельными пятнами. Утолщаясь книзу, шея как будто вырастала из чистого листа бумаги, вставленного в машинку. Лишенные зрачков глаза испускали два луча света, прозрачные и с виду твердые как сосульки; а их взыскующее, жгучее сияние, казалось, до костей пронзало Ла Порта и проникало в самые темные клеточки его мозга.
Тягостно, дюйм за дюймом, как паралитик, он отвернул голову от этого видения – только чтобы узреть фигуры и гримасы адского сборища. Если в недавнем сне элементали огня поднимались над холодной жаровней колдуна, то здесь они возникли над потухшими углями камина и скользили по комнате, изрыгая дым и пламя. Из массы рукописей тянулись нескончаемые спирали тумана, разрастаясь и принимая облик демонов власти и господства. Эти монстры зависали в воздухе, клонясь и плавно продвигаясь к Ла Порту; их телеса содрогались, как омерзительные медузы, и толстые ярко-красные языки свисали из уродливых пастей.
От всех этих тварей, пребывавших в непрерывном бурлящем движении, исходил нестерпимый ужас, нацеленный на Ла Порта; этот ужас был древнее рода людского, древнее этого мира и глубже, чем недра земли или потаенные уголки сознания.
Похоже, он так и не пробудился ото сна и по-прежнему был колдуном в окружении мстительных демонов, над которыми ла Кудрэ хотел получить неограниченную власть. Но в то же время он оставался и Фрэнсисом Ла Портом, по неведению завлекшим в наш мир этих тварей, когда воображал их, а затем описывал в своих незавершенных историях, что было сродни прерванным магическим обрядам, в которых не произнесены заклинания, способные подчинить либо изгнать однажды вызванные силы.
Наяву или во сне, он осознавал грозящую опасность. В нем нарастало умоисступление сверх того безумия, что пронизывало ночные кошмары, а его рассудок как будто падал в пропасть первобытного ужаса. Не зная, откуда явились эти твари, и уже не помня, из каких темных источников почерпнул сведения о них, он начал громко произносить каббалистическую формулу изгнания бесов:
– Заклинаю вас именем Живого Бога, Эль, Эхоме, Этрха, Эйел ашер, Эхьех Адонай Ях Тетраграмматон Шаддай Агиос отер АГЛА исхирос атанатос…
Длинное витиеватое заклинание подошло к концу. Призраки как будто слегка отступили и полукругом выстроились перед Ла Портом. Но, даже не оборачиваясь, он знал, что другие заняли позицию у него за спиной. Они преграждали ему путь к двери; они взяли его в кольцо; они лишили его всех надежд на спасение. По правде говоря, он все равно не смог бы их изгнать без колдовских защитных средств: магических кругов и пентаграмм, намагниченного жезла и кинжала с крестообразной гардой.
Пульсирующий ужас нарастал; кольцо вокруг сжималось все быстрее… Однако среди всех этих жутких существ не было ни одного, ранее не описанного в незавершенных историях Ла Порта. И он стал убеждать себя в том, что все это лишь образы и мысли, в свое время застрявшие у него в голове. Тогда от них можно избавиться другим способом, более простым и действенным, чем ухищрения колдунов.