Кларк Говард – Кровавая любовь. История девушки, убившей семью ради мужчины вдвое старше нее (страница 25)

– Это не совсем одно и то же, – отметила сестра Берк. – Ты вообще сказала матери, что у тебя есть причина, веская причина не ездить в этом фургоне?

– Я… нет, думаю, не сказала, – прикусив нижнюю губу, Патрисия уставилась в пустоту.

– А как насчет отца? – спросила монахиня. – Ему ты жаловалась?

– Не особо. Чуть-чуть. Гас был одним из лучших друзей отца, у меня бы никогда не хватило смелости рассказать ему, что делает Гас.

– Почему нет? Ты думала, он тебе не поверит?

– Нет, я думаю, он бы мне поверил. Просто мне было слишком стыдно ему рассказать.

– Почему тебе было стыдно? В том, что происходило, не было твоей вины.

– Я… я боялась, что кто-то – мать – может подумать, что это не так, – у нее задрожал голос. – И, как бы глупо это ни прозвучало, я нарушала данное Гасу обещание. То, что мы делали, было нашим секретом, я не должна была никому рассказывать. Я воспринимала это очень серьезно.

– Это естественно, – заверила ее сестра Берк. – Несмотря на то, что этот человек с тобой делал, он тем не менее был для тебя авторитетом. И я полагаю, ты ему доверяла.

– О да, – решительно кивнула Патрисия. – Я знаю, что это странно, но были времена, когда он был единственным человеком в жизни, на которого я могла положиться.

– И все же ты радовалась избавлению от него, когда переехала из города, – напомнила ей сестра Берк.

– Да. Потому что мне не нравилось то, что я делала в этом фургоне.

– Поэтому ты противилась возобновлению связи?

– Да. Я не хотела начинать все это снова.

– Но твои попытки окончились полным провалом?

– Да.

– Самому Гасу ты сопротивлялась, когда он пытался начать снова?

– Я… думаю, да. Я пыталась, – неуверенно покачала головой Патрисия.

– Расскажи мне, – осторожно попросила сестра Берк, – как возобновилась связь.

– Я не знаю, смогу ли я, – сказала Патрисия. Она повернулась на стуле и уставилась в стену.

– В конце концов, тебе это нужно.

Целую долгую минуту в комнате царила полная тишина. Потом Патрисия, запинаясь, принялась рассказывать о том, что произошло.

– Я была… очень напряжена… в тот день, когда все началось снова…

14

Сентябрь 1966 года – май 1968 года

Патрисия сидела прямо на пассажирском сиденье конфетного фургона, глядя прямо перед собой в лобовое стекло.

– Как дела, дорогая? – спросил дядя Гас.

– Хорошо, – чуть слышно пробормотала Патрисия.

– Ты скучала по поездкам со своим старым дядей Гасом? – он взглянул на нее и улыбнулся.

Патрисия просто пожала плечами.

– Я по тебе точно скучал, – мгновение спустя сказал дядя Гас. – Все это время мне было очень одиноко.

Патрисия сидела невозмутимо, решив не отвечать. Она знала, чего он от нее хочет, она отчаянно пыталась придумать, как это предотвратить.

– Ты знаешь, многие на нашем маршруте тоже по тебе скучали, – сказал он, голос у него был заискивающим, почти раболепным. – Они постоянно спрашивали меня: «Эй, Гас, где твоя хорошенькая маленькая помощница? Как ты можешь работать без нее?»

Патрисия снова промолчала.

Когда они ехали по улице, идущей мимо лесных заповедников, дядя Гас сказал:

– Боже, как здесь хорошо, а, Патти? Конечно, лучше бросить город, со всем его шумом и грязью. Ты только посмотри на лес. Ты когда-нибудь ходила играть в лес?

Это был прямой вопрос, поэтому ей ничего не оставалось, кроме как ответить.

– Нет.

– Ты знаешь, что, мне кажется, было бы весело? – воодушевленно сказал дядя Гас. – Давай прокатимся по лесу. времени у нас много, твоя тетя Джанет будет на работе еще пару часов…

Патрисия стиснула зубы и сморгнула слезы. Она точно знала, что будет дальше.

В фургоне дядя Гас снял брюки и шорты.

– Помнишь это? – лаская себя и вверх-вниз размахивая, точно шлангом, твердеющим пенисом, спросил он.

Патрисия отвернулась и ничего не сказала. Дядя Гас сел на одеяло и взял ее за руку.

– Эй, давай, в чем дело? Это твой дядя Гас! Разве ты меня больше не любишь?

Она не ответила.

– Я спросил, ты больше не любишь меня? – повторил он. На этот раз в его тоне послышался легчайший намек на резкость.

– Да, я все еще люблю тебя, – робко и нехотя сказала Патрисия.

– Эй, вот это моя девочка! – радостно сказал дядя Гас. Он усадил ее рядом с собой. Небрежно положил левую руку ей на ногу, чуть выше колена, там, где кончалась юбка.

– Знаешь, Патти Энн, я знал, что могу на тебя рассчитывать. Я имею в виду, почему нет, после всего, через что мы прошли вместе? Я всегда был рядом с тобой, каждый раз, когда ты нуждалась во мне.

С этими словами Гас принялся одной рукой гладить ногу Патрисии, а другой – свой уже твердый член.

– Ты хочешь помочь дяде Гасу почувствовать себя хорошо? Показать мне, что ты меня все еще любишь?

– Наверное, – допустила Патрисия.

– Тогда давай и поцелуй меня крепко.

Он наклонился к ней, протянул руку, сжал ее бедро, и поцеловал ее в губы. Потом он сказал:

– Как насчет того, чтобы позволить мне поцеловать тебя и в другом местечке…

– Сегодня я не хочу, – сказала Патрисия, изо всех сил стараясь говорить тем же тоном, которым всегда говорили ее учительницы и она сама, когда проводила на Брэнтвуд «уроки» с малышами. – Может быть, я разрешу тебе поцеловать меня там в следующий раз.

– Ой, милая, – сказал Гас с вытянувшимся от ужасного разочарования лицом. – Я всю неделю этого ждал. Все, о чем я думал, это просто побыть с моей маленькой возлюбленной, которую я так люблю, и поцеловать ее нашим тайным поцелуем. А ты хочешь меня подвести.

Для вящего эффекта он сделал паузу и добавил:

– Я думаю, ты вообще меня не любишь.

– Дядя Гас, это не так!

– Ну, тогда позволь мне поцеловать тебя там, – уговаривал он. Его ладонь плавно скользнула по ее платью, пока его пальцы не дотянулись до ее трусиков и не спустили их вниз. Он уткнулся лицом в ее лоно.

– О, это хорошо, Патти, – говорил он между движениями губ и языка, – это так сладко, так вкусно, Патти – о, дорогая, скажи дяде Гасу, что любишь его…

– Я люблю тебя, дядя Гас, – послушно ответила она.

Когда она это сказала, Гас крепко прижал ее плоть к своему лицу и застонал. Он напрягся, дернулся и, наконец, замер. Патрисия поняла, что все кончено.

Патрисия начала ходить в начальную школу Солт-Крик, кварталах в трех от своего нового дома. Это была типичная, и более новая и более привлекательная, чем Тэлкотт, школа – здание из серого бетона и красного кирпича. Раньше здесь была фабрика с модульной архитектурой, классы трансформировались, расширялись, окна пропускали много света, коридоры были широкими и незахламленными.

Патрисии школа понравилась. Благодаря выработавшимся летом читательским привычкам она намного опережала сверстников, и почти сразу стало ясно, что она оказалась самой способной ученицей в классе. Вскоре после начала занятий учительница задала вопрос: