Кларисса Рис – Сверхъестественный отбор (страница 11)
А сейчас, с открытыми нараспашку парадными дверями, цвет стен сливался с небом. Создавалось ощущение, что ты стоишь в зеленой лесной чаще среди деревьев с мелкими листочками. Было настолько необычно, что я не удержалась и потрогала ближайшую поверхность. К моему огромному удивлению, стены оказались не холодными, как могло показаться изначально, а вполне обычными, словно оштукатуренными.
Покрутив головой, я больше не нашла ничего интересного и поспешила покинуть душные своды королевского замка. Дворцовый парк меня сейчас устраивал куда больше. Там хотя бы не будут искать первое время. Идя по мощеной дорожке, вдоль которой росли прекрасные душистые розы, я углубилась под тень вековых деревьев с густыми кронами, и вскоре подошла к огромному фонтану. Медленно приблизилась, присела на бортик и подставила руку под струю. Наслаждаясь ласками нежных и освежающих прикосновений прохладной воды, я прикрыла глаза, мечтая о возможности понежиться в джакузи. Дом, милый дом.
Больше всего в саду меня заинтересовали алые металлические конструкции из многослойных кованых узоров. Они тянулись извилистыми змейками вдоль одной из аллей и убегали куда-то вглубь сада. В отличие от всех остальных тропинок, эта была окружена оградой высотой под стать нормальному человеческому росту и не освещалась тусклыми фонариками. Мне хотелось верить, что я нашла запасной путь к побегу, по которому можно будет скрыться из замка в случае опасности. Все же неизвестно, чем обернется моя выходка с кровавой гончей короля. Если вдруг придется экстренно сваливать в закат, то кованый огражденный путь меня привлекал в этом плане больше всего.
Может, я и не настолько сообразительная, как расписывают попаданок в женских романах, но зато наблюдательная, а потому знаю, что за подобными штуками чаще всего прячут нечто весьма ценное. Рассматривая замысловатые узоры сложной конструкции, я заметила удобные витки-упоры. Попробовав зафиксировать ногу на самом низком витке, я заметила, как медленно стали перемещаться несколько других.
Стоило мне сделать несколько маленьких шагов, как магический свет тут же осветил темную тропинку вниз. От неожиданности я соскочила с кованого ограждения и, быстро приняв решение, устремилась обратно в замок от греха подальше. Пока меня тут раньше времени не объявили врагом номер один за попытку дворцового переворота и свержения монархии.
Из-за своей длины платье сильно мешало мне нормально передвигаться. Подол так и норовил спеленать ноги, что было чревато падением с возможными переломами, поэтому, не щадя глаз возможных свидетелей, я подхватила верхний слой наряда, задрав его почти до колен. Бежать стало удобнее, и я, ускорившись, начала чутко прислушиваться к звукам. Но сердце бешено колотилось, а дыхание напоминало работу кузнечных мехов, так что, кроме гула крови в ушах, я ровным счетом ничего не слышала. Надо же, просто удивительно. Мое тело понемногу возвращает себе прежнее привычное состояние. Я дышу и сердце бьется!
Буквально пулей я влетела в собственную комнату и устроилась на диване. Рядом с ним, почти у меня под рукой, на журнальном столике с ножками в виде львиных лап стояло фарфоровое блюдо, а в нем красивой горкой громоздились крупные сочные фрукты, похожие на румяные нектарины. Они источали умопомрачительный аромат, прямо-таки призывая их попробовать. Вот я и решила, а почему бы и нет? Тело мое и так мертво, а потому не может умереть от отравления.
Раз во мне пробуждается аппетит при виде обычной человеческой пищи, это уже хорошо. Все лучше, чем почувствовать себя зомби, охочим до чужих мозгов, или кровожадным упырем. Размышляя так, я взяла и надкусила самый маленький из фруктов. Он оказался таким сладким и сочным, что незаметно для себя съела его целиком. Потянулась за вторым, и тут услышала знакомый уже топот в коридоре.
Через несколько мгновений в помещении стало довольно шумно от набежавшей прислуги. Закрыв глаза рукой, я схватила кончик диванной подушки и со всей силы дернула на себя, не желая смотреть, что будет происходить дальше в моей комнате, потому что от гвалта уже начинало ломить виски. Объясните мне, несведущей попаданке, как они все могут так отвратительно относиться к герцогине? Если рассуждать по правилам моего старого мира, все разборы должны происходить в мое отсутствие. А если бы я решила поспать с дороги, то уже заработала бы сердечный приступ, даже на свое мертвое сердце.
– Пошли все вон отсюда, – не выдержала и заорала я на прислугу. – Я пытаюсь отдохнуть с дороги, а вы что тут устроили? Вообще не понимаете, кто перед вами? Не хотите смотреть на меня как на герцогиню, так вспомните, что я одна из претенденток на роль вашей будущей королевы!
Хлесткие слова подействовали незамедлительно, и я вновь осталась одна в окружении чемоданов и разбросанных вещей. Как же мне уже дорог этот отбор!
Время тянулось беспощадно медленно, я уже десять раз успела пожалеть о том, что не стала наблюдать за разбором багажа. Да вот только нарастающая головная боль убеждала меня, что не зря я выгнала всю эту шумную ораву за дверь. Виски тянуло, и мне с каждым вздохом становилось все хуже. Из глаз даже слезы потекли. Представляете, слезы у мертвого тела! Очень неожиданно. А может, мое новое тело не совсем уж неживое, и понемногу начинает возвращаться к своему прежнему состоянию? От наплыва противоречивых чувств я начала реветь, словно маленький ребенок, у которого мать отняла любимую игрушку.
– Посмотри на меня, – когда в комнате появился посторонний мужчина, я сказать не могла. – Грег, срочно давай сюда аптечку! А еще сделай так, чтобы в королевское крыло дворца никто не попал.
Корсет платья затрещал, и стало намного легче дышать. Ого! Я действительно возвращаюсь к жизни, уже свободно дышу! Но все равно я едва могла различать предметы и находить в себе силы моргать. В голове гудело, как будто рядом со мной парил рой большущих пчел, которым хотелось проникнуть мне в мозг и там устроить шумный улей.
– Валессия, – мужчина похлопал меня по щекам. – Милая, умоляю, открой глаза. Посмотри на меня, детка, сопротивляйся. Это мелочи, ты в детстве и не такие испытания должна была проходить. Маленькая боль не сравнится с тем, что было раньше.
Конечно, куда этой боли до двенадцатичасового забега на каблуках по всему офису в попытках спасти проект и всю нашу компанию от падения и полнейшего краха. Нет, мне понравилось, как потом шеф меня благодарил, да и размер премии впечатлил. Но сейчас я не чувствовала той окрыляющей легкости, когда у тебя с ног стаскивают треклятые туфли и делают самый умопомрачительный массаж плеч в жизни.
Укол в области груди я не почувствовала, а скорее просто угадала, что он произошел. Но тут действительно случилось настоящее чудо. Я смогла сделать спасительный вздох, и туман в голове перестал сворачиваться тугой сизой дымкой промышленных районов столицы. Теперь он медленно рассеивался, словно над огромным озером взошло солнце и начало освежать беспросветную ночную темноту. Так легко и хорошо стало, что даже несчастные туфли были позабыты.
Тело расслабилось и обмякло в кресле, словно я превратилась в огромную куклу, которой перерезали ниточки, ведущие к кукловоду, и теперь она неотвратимо проваливалась во мрак своего одиночества. А затем я ощутила свободу, похожую на парение в облаках, и лишь тогда смогла достучаться до собственного подсознания, чтобы заставить его правильно работать и выполнять положенные по законам природы функции. Превозмогая внутреннюю тяжесть, я рискнула приоткрыть слезящиеся глаза и попыталась рассмотреть своего неожиданного спасителя.
Взволнованное лицо графа Шапр меня поразило до глубины души. Я могла ожидать увидеть слугу или стражника, но никак не гончую короля. Он с такой заботой и нежностью гладил меня по голове, успокаивая, что мне даже нехорошо стало от избытка эмоций. Не такого я ожидала от этого сурового мужчины, который меня мог убить за одну только нацарапанную на рукаве от платья записку. Но, в противовес моим ожиданиям, он переживал за юную герцогиню, словно от нее зависела вся его дальнейшая жизнь и рождался солнечный свет в этом мире.
Судорожно всхлипнув, я со всей силы вцепилась в горячие мужские пальцы и разрыдалась. Истерика подкатила к горлу и, как теперь ее угомонить, я не знала. Меня просто трясло от шока, обиды и злости. Это было необъяснимо, я еще даже не успела разместиться во дворце, а кому-то пришла в голову замечательная мысль меня отравить и таким образом отправить на тот свет. Скорее всего, до прибытия кровавой гончей я оставалась в живых исключительно по причине моего и так уже мертвого состояния. Нельзя же второй раз умереть!
– Медленно поднимайся, – к моим губам поднесли стакан с прохладной жидкостью.
Инстинктивно сделала глоток и закашлялась. Жидкость больно обожгла губы и паленым привкусом поджаренного риса осела на губах. От нее меня затошнило еще больше. Только-только вставший на свое законное место мир вновь начал покачиваться и расплываться переливчатыми кругами радужных облаков. Как же мне было плохо! Такое чувство, что на меня ангина, похмелье и токсикоз разом накинулись, решив проверить на прочность.