Кларисса Рис – Хрустальная королева. Рокировка (страница 3)

– Вам денег дать? – Пётр отвлёкся от разговора с моим спутником.

– Кому нам? – возмутились мы в один голос.

– Нет, ну вы всё же мои прекрасные феи, как я могу отпустить вас одних? – возмутился княжич. – Так что да, вам, именно вам.

– Петь, – ласково протянула Настя, – какой же ты у меня смешной, мышонок, последнее, что нам нужно, это деньги. Поверь, если я забуду карточку, то в сумочке один чёрт тыщу другую смятыми купюрами наскребу, и я сейчас не про рубли говорю.

– И всё же, моя жена не должна позориться и рыскать в сумочке деньги, – протянул мужчина и всучил своей благоверной кошелёк, – пока вы развлекаетесь, мы как раз обсудим все проблемы. Ждём вас в ложе через полчаса. Ну, позже третьего звонка вы точно не явитесь.

– Они? – ехидно протянул Демисар. – С твоим кошельком? Через полчаса к третьему звонку их можно будет искать в Милане, в худшем случае на полпути к Вегасу. Так что на твоём месте я бы не разбрасывался такими громкими словами.

– Ну, и бог с ним, – рассмеялся Пётр, – главное дальше ста метров от охраны не уйдут, а там пусть что хотят, творят. Да, любовь моя?

– Энханте, скотина, ты это всё специально подстроил, – отмерла Гестергер, в тот момент, когда мы с Настей практически скрылись в холле театра.

– Что тебе болезная ещё надо? – туманно изрёк блондин. – Лакеш, смотри за своей благоверной, тут приличные люди собрались, и они не обязаны быть свидетелями подобных сцен истерик и вопиющего нарушения этикета.

– Ты на самом деле всё это спланировал? – тихо зарычал брюнет.

– Каким образом, если я тебя даже не видел, а ты просто где-то умудрился найти эти же билеты, – сложил руки на груди Энханте, – или хочешь сказать, что шпионил за мной и пытался попасть со мной в одно и то же место? К тому же если верить твоей жене, то ты эти билеты давно искал, а я их купил на прошлых выходных. Не сходится, знаешь ли…

– Билеты же начинают продавать всегда за десять дней до начала премьеры, – тихо шепнула Настя мне на ухо. – Вы что, реально его подставили?

– Это наш подарок тебе, – также тихо сказала я, – к тому же прекрасный повод побесить Гестергер. Не скажет же её муженёк, что услышал всё это от самого Демисар.

– Почему? – сверкнула та синими глазищами.

– Потому что ей вряд ли понравится, что этот диалог происходил на диване в моей спальне, – прошептала я в самое ухо блондинки.

– Стерва ты всё же, Линерия, – мягко рассмеялась Анастасия, – но мне нравится то, как унижается эта дрянь! Я даже готова подыграть в этом спектакле абсурда.

– Думаю, пока мы прибережём тебя для судебного разбирательства, – подмигнула я княжне, – а пока пошли наслаждаться представлением и праздновать первый шаг к началу уничтожения этой доморощенной семейки. Они стольким семьям попортили жизнь, что только кликни и за тебя половина аристократии встанет, против такого общественного резонанса даже Английское Министерство не устоит, прогнётся.

– Хочешь устроить великое сражение и месть? – она внимательно посмотрела мне в глаза. – Если что-то надо, не стесняйся пиши, мы все готовы мстить за своих. Пусть русская и английская ветви Хеменсов жили как кошки с собаками, но, если кто-то смел трогать кровь от плоти, никто и никогда не считался с методами. Не хуже меня знаешь, пройду по головам и прикроюсь статусом княжны, никто меня не тронет, тем более за эту поганую девку.

– Убивать её будешь потом, – тихо усмехнулась я, – после того, как мы добьёмся поставленных целей. А пока мне достаточно того, чтобы её муженёк прочувствовал всю трагичность ситуации, и какого это быть женатым на столь уродливой и меркантильной стерве, место которой в самом жарком адском котле.

– Хочешь использовать его жену для дестабилизации положения? – усмехнулась девица. – Не забывай прелесть, нас всех учил Инерей. И если мне повезло заполучить себе Петра, это ещё не значит, что я осталась вне игры. Пришли мне список ближайших ходов, и я помогу по мере своих сил так, чтобы этого не заметили другие. А за репутацию Лакеша не переживай. В Европе он не имеет права голоса, да и все побочные линии отреклись от него, после громких заявлений, сделанных по молодости и тупости. Они не светлая семья и никогда не жили в мире с законном. Хотя кто из нас жил? Я вон всю тридцатку претендующих на моего мужа куриц просто убила, и никто этого не докажет, ведь когда в друзьях есть некромантка и чернокнижник, провернуть такую аферу кровнику, раз плюнуть. Так что давай-ка пока оставим нашего демонолога в покое и сосредоточимся на одной швабре, которую пора убрать с поля.

– Всегда поражалась твоим способностям анализировать ситуацию, – рассмеялась я. – Пожалуй, эту партию я оставлю тебе. Как ты и сказала, мы все росли в одном доме. И да, надо будет свести кого-то в могилу, обязательно обращусь к тебе.

– Обязательно моя родная, непременно доведём всех их до своего последнего слова, – рассмеялась княжна, – эпитафия на могиле, это всегда так романтично и самое главное показывает истинное отношение людей к твоей персоне.

– Думаю, уже можно идти в буфет, ничего больше мы тут сегодня не увидим, – пожала я плечами, – Лакеш, увы, не идиот и не позволит своей жёнушке окончательно опозориться перед светлым ликом европейской аристократии.

– Пожалуй, ты права, – усмехнулась блондинка и подхватила меня под руку, – второй акт нас ждёт во время антракта.

Усмехнувшись собственным мыслям, я подумала о том, что всё складывалось как нельзя лучше. Я даже не предполагала, что Настя с мужем посетит сегодняшнее представление. И я бы в самом фантастическом сне не упомнила того, что княжна являлась когда-то Хеменс и теперь так же, как и Демисар, могла претендовать на фамилию, на вполне законных основаниях. Но, всё, что не делалось всё к лучшему. И в этом я убедилась в очередной раз!

Глава 2. Занавес, господа!

Спектакль был по одной из самых известных драм XIX века «Кармен», написанной Жоржа Бизе. Кто бы что мне ни говорил, но я считала её одной из самых ярких героинь в классической литературе. Даже в настоящее время, она завораживала и очаровывала. Кармен выдуманное олицетворение страстного темперамента, женской неотразимости, независимости и сумасшествия. Всего того, о чём обычно не принято говорить вслух и что порицалось в обществе и по сей день, но на сцене это было так уместно и завораживающе, что я едва не замирала от каждой пронзительной ноты, которую пели солисты.

«Оперная» Кармен мало напоминала свой литературный прототип и во сто крат ярче раскрывала весь потаённый смысл своего величия. Композиторы и звукари постарались над тем, чтобы подчеркнуть своё видение. Пусть это и была современная трактовка, но она ничем не уступала канону и была построена на сопротивление, силе и гордости. Кроме того, в исполнении Бизе Кармен приобрела черты трагического величия: своё право на свободу любви она доказала ценой собственной жизни. Тут же, постановка рассказывала о второй ипостаси – самопожертвовании и силе духа, готовности на всё, ради достижения поставленной цели.

Главная характеристика Кармен раскрывалась уже в увертюре, где возникал основной лейтмотив оперы – тема «роковой страсти и помешательства». Всё, что должно быть запретно, теперь становилось главным действом и вело зрителя за собой в страстный и укоризненный мир испанской драмы. Резко контрастируя всей предшествующей мишуре, эта тема воспринималась как символ роковой предопределённости любви Кармен и Хозе. Раскрыв при этом всю низменность человеческих пороков и желаний.

Постановка отличалась от предшественниц прошлого: остротой увеличенных стаккато, ладотональной неустойчивостью, напряжённым развитием, отсутствием мягкого завершения. Лейтмотив «роковой страсти» красной нитью судьбы связывал воедино все самые напряжённые сцены оперы. Он раз за разом воскресал в наиболее важных моментах драмы: в сцене с цветком, в дуэте Кармен и Хозе, во втором действии, перед «ариозо гадания» и особенно широко – в финале оперы. Тем самым становясь негласной путеводной звездой, за которой мы всё, как послушные овцы шли на заклание и восхищались, смотря за тем, как чётко и слаженно работал актёрский состав.

Эта же тема сопровождала первое появление Кармен в опере, приобретая, однако, совсем иной музыкальный окрас, чем разбавляла истоки авторского творения. Оживлённый темп, элементы эстрадности придавали ей характер темпераментный, зажигательный, эффектный лад и в то же время безукоризненно подчёркивали всё, что хотел донести до зрителя режиссёр-постановщик. Напряжение, граничащее с драмой, поселялось на подкорке сознания и казалось таким осязаемым, словно его можно было потрогать руками.

Первый сольный выход Кармен – знаменитая Хабанера, которая покорила сердца людей на многих континентах. Хабанерой назывался популярный испанский танец, предшественник современного танго. Но тут даже я не удержалась от тихого смешка и ленивых комментариев Насти о том, что это они ещё русскую цыганочку с выходом не видели. Тут мне даже сказать было нечего, я просто уткнулась носом в плечо Демисара и старалась не хрюкать на весь зал от едва сдерживаемого смеха. Вот только она могла разрушить всю напряжённость момента, своим пофигизмом.

Так, мы и сидели практически до самого антракта под тихое нудение Анастасии, которая явно прибывала в дурном расположении духа, после встречи с Гестергер. Хотя в этом я её прекрасно понимала, кому захочется провести романтический вечер в компании такой личности. Пусть мы и не планировали столь масштабного противодействия, но всё же, это было наше наилучшее решение. Чем заставлять Лакешев ссориться на почве ревности, проще ткнуть Винсельда носом во всё то, что его супруга могла ему преподнести в качестве его первой леди.