Кларисса Эстес – Бегущая с волками. Женский архетип в мифах и сказаниях (страница 48)

Хотя женщина, утратившая связь с жизнью, которую ценила больше всего на свете, может выглядеть растерянной и метаться, пытаясь ее восстановить, чаще всего она собирает информацию: попробует на вкус одно, зачерпнет горсточку другого. В крайнем случае, ей можно вкратце объяснить, что именно она делает. А потом предоставьте ее себе. Обработав всю информацию, содержащуюся в собранных ключах, она снова пойдет в нужном направлении. И тогда от желания делить общество лохматого кота и косоглазой курицы не останется и следа.

Все мы ощущаем тоску по себе подобным, по своим диким сородичам. Вы помните, утенок сбежал потому, что его нещадно изводили. Потом произошла встреча с дикими гусями, в результате которой он едва спасся от охотников. Он унес ноги из хижины старухи и из дома крестьянина и наконец, в полном изнеможении, чуть не погиб от холода на краю озера. Среди нас не окажется ни одной женщины, которой не было бы знакомо это чувство. И все же именно эта тоска побуждает нас держаться, идти к цели, не терять надежды.

Это обещание дикой души, обращенное ко всем нам. Пусть мы только слышали о чудесном диком мире, к которому некогда принадлежали, пусть видели его только мельком или во сне, пусть мы еще не соприкасались с ним или соприкоснулись на краткий миг, пусть мы не осознаем, что принадлежим к нему, — все равно память о нем, как луч маяка, ведет нас туда, где наш дом, чтобы мы остались там навсегда. Когда гадкий утенок увидел в небе лебедей, в нем шевельнулась тоска по утраченному, и память об этом единственно значимом событии поддерживает его в пути.

Как-то мне довелось работать с женщиной, которая дошла до последней черты и подумывала о самоубийстве. Как-то ей на глаза попался паучок, который плел паутину на ее крыльце. Что именно в действиях этого крошечного насекомого растопило лед вокруг ее души, так что она снова смогла стать свободной и развиваться, мы никогда не узнаем. Но я уверена — и как психоаналитик, и как cantadora, — в большинстве случаев самыми целительными бывают природные средства, особенно очень доступные и очень простые. Эти природные снадобья сильны и непосредственны, ими может стать божья коровка на зеленой арбузной корке, малиновка с клочком пряжи в клюве, луговые травы в полном цвету, падающая звезда и даже радуга в осколке стекла под ногами. Упорство — странная вещь: оно выделяет огромную энергию, а чтобы зарядить его на целый месяц, достаточно пятиминутного созерцания спокойной воды.

Интересно отметить, что волчица, как бы она ни была больна, загнана, одинока, испугана или слаба, будет упорно стремиться вперед. Она будет запутывать следы даже со сломанной ногой. Она прибьется к другим, ища защиты стаи. Она терпеливо переждет, перехитрит, перегонит и переупрямит все, что пытается ей навредить. Она вся превратится в дыхание. Если необходимо, она, как утенок, будет тащиться с одного места на другое, пока не найдет хорошее место, целительное место, место, где возможно процветание.

Отличительный признак живой природы — ее способность продолжаться. Она сама себя сохраняет. Для этого не нужно ничего делать — это качество присуще нам естественно и неотъемлемо. Если сейчас процветание невозможно, мы живем, пока оно не вернется. Идет ли речь о творческой жизни, от которой мы оказались отрезаны, об обществе или религии, подвергших нас изгнанию, о группе людей, которая нас преследует, о запрете на движения, мысли и чувства — сокровенная дикая жизнь души продолжается, и мы идем дальше. Дикая природа не принадлежит какой-то одной этнической группе. Это исконная природа женщин из Бенина, Камеруна и Новой Гвинеи. Она присутствует у женщин из Латвии, Нидерландов и Сьерра-Леоне. Это стержень гватемальских женщин, гаитянских женщин, полинезийских женщин. Назовите любую страну. Назовите любую расу. Назовите любую религию. Назовите город, деревню, одинокую заставу. Это то, что объединяет всех женщин, — Первозданная Женщина, дикая душа. Все они чувствуют в себе зов дикого и следуют ему.

Поэтому, если возникнет такая необходимость, женщина нарисует голубое небо на стенах тюремной камеры. Если пряжа сгорит, она спрядет новую. Если урожай погибнет, она тут же засеет поле снова. Женщина нарисует двери там, где их нет, откроет их и вступит на новый путь и в новую жизнь. Дикая природа упорствует и одерживает победу — и женщина упорствует и одерживает победу.

Утенок оказывается на краю гибели. Он одинок, он продрог и промерз, его изводили, мучили, пытались застрелить, и вот он в конце пути, на грани жизни и смерти, измученный, изголодавшийся, не ведающий, что будет дальше. И здесь начинается самая важная часть сказки: наступает весна, расцветает новая жизнь, возможен новый поворот, новая попытка. Самое важное — держаться, отстаивать свое право на творческую жизнь, на одиночество, на время быть и делать, на свою жизнь как таковую; держаться, ибо дикая природа обещает: после зимы всегда приходит весна.

Держитесь. Выше голову. Делайте свое дело. Вы найдете свой путь. В конце сказки лебеди признают в утенке себе подобного — раньше, чем он сам это понимает. Это довольно характерно для женщины-изгнанницы. После мучительных скитаний, когда ей удается пробраться через границу на родную территорию, она обычно не сразу осознает, что люди уже не смотрят на нее с осуждением, а если и не выражают восхищения или одобрения, то чаще всего настроены дружелюбно.

Человек может думать, что теперь, обретя родную почву для души, он будет блаженно счастлив. Но не тут-то было. По крайней мере первое время он ужасно недоверчив. Действительно ли эти люди ко мне хорошо относятся? Действительно ли я здесь в безопасности? Не прогонят ли меня прочь? Могу ли я теперь спать не вполглаза? Можно ли мне теперь вести себя как подобает... лебедю? Через некоторое время эти подозрения улягутся и начнется новая стадия возвращения к себе: принятие своей уникальной красоты — дикой души, из которой мы состоим.

Не были ли вы какое-то время или всю жизнь в положении гадкого утенка? Нет лучшего и более надежного способа узнать это, чем проверить ваше умение принять искренний комплимент. Конечно, это можно отнести на счет скромности или приписать робости — хотя слишком много серьезных ран небрежно списывают со счета под предлогом того, что это «просто робость»[114], — но гораздо чаще мы слышим невнятные оправдания в ответ на комплимент, потому что он автоматически вызывает в сознании женщины неприятный диалог.

Стоит похвалить ее внешность, ее искусство или что-то еще, в чем проявляется ее душа, как что-то у нее в сознании говорит, что она этого не заслуживает, а вы, автор комплимента, прежде всего болван, если действительно так думаете. Не понимая, что красота души просвечивает изнутри, когда она бывает сама собой, такая женщина переводит разговор на другую тему и тем самым успешно лишает пищи душу-самость, которая расцветает, когда чувствует признание, когда ее замечают.

Это и есть последняя задача изгнанницы, которая находит самое себя: принять не только собственную индивидуальность, принадлежность к определенному типу людей, но и свою красоту — образ своей души и тот факт, что близость к этому дикому существу преображает нас и всех, кто с ним соприкасается.

Когда мы признаём свою дикую красоту, она отступает на задний план и мы больше не уделяем ей пристального внимания, но и не расстаемся с ней и не отрекаемся от нее. Разве знает волчица, как она красива в прыжке? Разве знает кошка, какие изящные позы она принимает? Разве птица приходит в восторг от звука, который она слышит, распуская крылья? Учась у них, мы просто поступаем так, как подсказывает нам наша истинная природа, и не пугаемся своей естественной красоты, не скрываем ее. Как и все живое, мы просто существуем. И это правильно.

Для женщины эти поиски и находки основаны на загадочной женской тяге к дикому, к тому, что неотделимо от нее самой. Мы называем объект этой тяги Первозданной Женщиной; но, даже не зная ее имени, не зная, где она обитает, женщины стремятся к ней: они любят ее всем сердцем. Они тоскуют по ней. И эта тоска служит и побуждением, и движущей силой. Именно эта тяга заставляет нас искать Дикую Женщину и найти ее. Это не так трудно, как можно поначалу вообразить, ибо она тоже ищет нас. Мы ее дети.

За свою многолетнюю практику я убедилась, что к вопросу о принадлежности иногда следует подходить более легко, потому что легкостью можно частично вытряхнуть из женщины боль. И я начала рассказывать своим клиенткам сказку, которую сама придумала и назвала «Заблудившаяся зигота», — главным образом затем, чтобы помочь им взглянуть на свою судьбу изгнанницы, используя более выразительную метафору. Вот эта история.

Задумывались ли вы когда-нибудь о том, как вам удалось угодить в такую семью, как ваша? Если вы прожили жизнь чужака, слегка странного или непохожего на других человека, если вы одиночка, человек, живущий на краю общего течения, вам, наверное, довелось страдать. Но вот приходит время уплыть от всего этого, взглянуть на мир с другой высоты, вернуться в край себе подобных.

И пусть там не будет страданий, не будет попыток выяснить, в чем же ваша ошибка. Хватит гадать, почему вы родились именно у этих людей, пора положить этому конец — finis, terminado. Отдохните минутку на носу лодки, вдыхая ветер, прилетевший из родного края.