Кларисса Эстес – Бегущая с волками. Женский архетип в мифах и сказаниях (страница 34)
Неспособность вынести вид Женщины-Скелета и освободить ее от пут — вот что становится причиной краха многих любовных связей. Чтобы любить, нужно быть не только сильным, но и мудрым. Сила приходит от духа, а мудрость — от общения с Женщиной-Скелетом.
Из этой сказки мы узнаем, что, если хочешь всю жизнь быть сытым, необходимо вступить в контакт с природой Жизни-Смерти-Жизни и развить взаимоотношения с ней. Тогда нам уже не придется на свой страх и риск ловить на крючок фантазии — умудренные опытом, мы будем знать: чтобы образовался истинный союз, необходимы и смерти, и удивительные рождения. Встречаясь лицом к лицу с Женщиной-Скелетом, мы узнаем, что чувство невозможно получить извне: это нечто такое, что периодически рождается в душе и выходит наружу. Женщина-Скелет показывает нам, что только совместная жизнь, преодолевающая все подъемы и спады, все начала и концы, создает ни с чем не сравнимую преданную любовь.
Эта сказка — удачная метафора проблемы любви в современном мире, страха перед природой Жизни-Смерти-Жизни и, в особенности, аспектом Смерти. В западной культуре исконный характер природы Смерти привыкли прикрывать разнообразными теориями и учениями, пока он не оказался разъединенным со своей второй половиной, Жизнью. В результате неверного обучения мы усвоили половинчатый образ одного из важнейших и глубочайших аспектов дикой природы. Нас учили, что за смертью следует только смерть. Но это совсем не так. Смерть всегда порождает новую жизнь, даже если от нее осталась только кучка костей.
Вместо того чтобы рассматривать архетипы Жизни и Смерти как противоположности, их нужно воспринимать вместе, как левую и правую стороны одной мысли. Правильно говорят, что у одного любовного союза много концов. И все же где-то в тонких слоях существа, которое возникает, когда двое любят друг друга, есть и сердце, и дыхание. И когда одна сторона сердца опустошается, другая наполняется. Когда одно дыхание иссякает, начинается другое.
Если люди верят, что сила Жизни-Смерти-Жизни не имеет продолжения после смерти, то не удивительно, что многие боятся определенности. Их пугает даже один-единственный конец. Они не в силах перейти с веранды во внутренние помещения. Они пугливы, поскольку ощущают, что в столовой дома любви сидит Госпожа Смерть, постукивая ногой, складывая и раскладывая перчатки. Перед ней список: в одной колонке то, что живет, в другой — то, что умирает. Она намеревается подвести итог. Ее цель — соблюсти равновесие.
Во многих современных культурах архетип силы Жизни-Смерти-Жизни воспринимают совершенно неверно. Некоторые уже не понимают, что Госпожа Смерть олицетворяет важнейший принцип творения. Благодаря ее милостивым трудам возобновляется жизнь. В фольклоре многих народов женские образы смерти обычно наделены наводящими ужас чертами: она ходит с серпом и «пожинает» не чующих опасности людей, она целует своих жертв и уходит, оставляя за собой трупы, или топит людей, а потом оглашает ночь протяжным плачем.
Однако в других культурах, например у индусов и майя, сохранивших учения о колесе жизни и смерти, Госпожа Смерть обнимает тех, кто уже умирает, облегчая муки, принося утешение. В curanderismo[90] это она переворачивает плод в материнской утробе головкой вперед, чтобы он мог родиться, она направляет руки повитухи, открывающие приток молока к материнской груди, она утешает всех страждущих в одиночестве. Те, кто знает ее полный цикл, не станет ее чернить, а поклонится ее величию и усвоит ее уроки.
С точки зрения архетипа, природа Жизни-Смерти-Жизни является основным компонентом инстинктивной природы. В фольклоре народов мира ее олицетворяют такие персонажи как Dama del Muerte, Госпожа Смерть, как Коатликуэ, Хель, Берхта, Гуаньинь, Баба Яга, Дама в Белом, сострадательная Ночная Красавица и три женщины, которых древние греки называли Граи (старухи). Сказки изобилуют следами олицетворений древней богини-создательницы[91] от банши[92] в колеснице из ночного облака до La Llorona, женщины, плачущей у реки; от черного ангела, который, погладив женщину концом своего крыла, повергает ее в экстаз, до болотных огней, появляющихся как знак неминуемой смерти.
Наше понимание природы Жизни-Смерти-Жизни изрядно омрачено страхом смерти, поэтому наша способность следовать циклам этой природы очень слаба. Эти силы ничего с нами не делают. Они не воры, отнимающие у нас то, что мы любим. Эта природа — не водитель-лихач, разбивающий то, что мы ценим.
Конечно же, силы Жизни-Смерти-Жизни — это часть нашей собственной природы, часть сокровенной власти, которая знает шаги, знает танец Жизни и Смерти. Она состоит из тех наших аспектов, которые знают, когда чему-то можно, следует и должно родиться и когда надлежит умереть. Она — мудрый учитель, если только мы способны следовать ее темпу. Росарио Кастельянос, мексиканская поэтесса-мистик, так пишет об этом смирении перед силами, управляющими жизнью и смертью:
Поэты понимают: не будь смерти, было бы нечего ценить. Не будь смерти, не было бы уроков, не было бы тьмы, в которой сверкают алмазы. В то время как посвященные не боятся Госпожи Смерти, культура часто подстрекает нас сбросить Женщину-Скелет на камни, и дело не только в том, что мы ее боимся, а еще и в том, что усваивать ее науку приходится слишком долго. Бездушный мир поощряет нас к поспешной суете, цель которой — найти тот единственный светильник, который, как нам кажется, сразу загорится и будет гореть вечно. Но чудо, которое мы ищем, требует времени: нужно время, чтобы его найти, и время, чтобы осуществить.
Современные поиски вечного двигателя можно сравнить с поисками механизма вечной любви. Не удивительно, что люди в своих попытках любить испытывают смятение и муки, как в сказке «Красные башмачки», и, кружась в безумном танце, не в силах остановить бешеную пляску, проскакивают мимо того, что они в глубине души любят больше всего.
Но есть и другой способ, гораздо лучше, который учитывает человеческие слабости, страхи и странности. Как это часто случается, проходя циклы индивидуации, каждый из нас чаще всего спотыкается именно на этом.
Во всех сказках есть материал, который можно воспринимать как зеркало, отражающее недуг или здоровье общества или внутренней жизни человека. Присутствуют в них и мифологические темы, которые можно понимать как описание стадий сохранения равновесия — во внутреннем мире и во внешнем, — и связанные с этим наставления.
Таким образом, можно считать, что Женщина-Скелет олицетворяет движения отдельно взятой души, но я считаю, что эта сказка приобретает наибольшую ценность, если понимать ее как последовательность из семи задач, выполняя которые одна душа учится искренне и глубоко любить другую. Вот они: увидеть в другом человеке духовное сокровище, даже если поначалу не понимаешь, что именно нашел. Дальше в большинстве любовных связей наступает пора, когда один убегает, а другой преследует, пора надежд и страхов для обеих сторон. Потом следует этап распутывания и понимания присутствующих в любовной связи аспектов Жизни-Смерти-Жизни и развития сострадания к этой задаче. Потом — этап доверия, позволяющего расслабиться, обрести покой в присутствии и благодати другого, а вслед за ним — пора, когда двое делят и грядущие мечты, и былые печали, и это знаменует начало исцеления застарелых ран, связанных с любовью. Далее идет обращение к сердцу, чтобы воспеть новую жизнь, и, наконец, слияние — телесное и духовное.
Первую задачу — найти сокровище — можно встретить в десятках сказок всех народов мира, где герой ловит какого-то обитателя подводного мира. Когда по ходу действия это случается, мы всегда знаем, что вскоре начнется яростная схватка между тем, что живет в верхнем мире, и тем, что живет или удерживается в нижнем. В этой сказке добыча превосходит все ожидания рыбака. «Должно быть, попалась большая рыба», — думает он, оборачиваясь, чтобы взять сачок.
Он еще не знает, что выловил самое ужасное из сокровищ, что вытаскивает на поверхность большее, чем способен вынести. Он не знает, что ему придется с ним поладить и предстоит пройти испытание, проверку всех своих способностей. И, что еще хуже, он не знает, что не знает. Именно таковы поначалу все влюбленные: слепы как кроты.
Люди, не знающие лучшего способа, склонны подходить к любви так же, как рыбак в сказке подходит к своему промыслу: «Хорошо бы заполучить добычу побольше, которая будет долго меня кормить, радовать, облегчать мне жизнь, которой я смогу хвастаться перед теми рыбаками, которые остались дома!»
Это естественный ход мыслей простодушного или изголодавшегося рыбака. Для очень юных, непосвященных, голодных или страждущих характерно желание приобрести ценности, главная из которых — найти и завоевать трофей. Очень юные искренне не ведают, чего ищут, голодные ищут пропитание, а страждущие — утешение, которое искупит прошлые потери. И всем суждено обрести сокровище, которое на них «свалится».
Если человека сопровождают великие силы души — в данном случае это женщина «Жизнь-Смерть-Жизнь», — то он безусловно получит больше того, за чем охотится. Поэтому мы часто обманываемся, думая, будто благодаря любовной связи, работе или деньгам получаем доступ к сокровенной природе, и надеемся, что она будет долго нас питать. Нам не хочется больше ничего делать. По правде сказать, бывают даже такие времена, когда нам хотелось бы кормиться, не прилагая никаких усилий. Мы знаем, что в действительности ничего по-настоящему ценного таким образом не получишь. И все равно хочется.