Кларисса Блэк – Ледяная принцесса (страница 14)

В один из вечеров, когда она умудрилась показать настоящий класс в постели, Алистер пояснил, что те, кто были связаны с ней в прошлом прочными узами клятв и/или родства, также возродились на Земле.

Сабрина, судя по отрывистым репликам — задушевные разговоры у них и в прошлом не получались — была совершенно счастлива, что отбила у неё Джона, которого, как оказалось, они обе любили в прошлом.

"Только тогда в нашем противостоянии победила ты. А теперь моя очередь праздновать победу!" — однажды сообщила она ей, когда они столкнулись в узком коридоре.

Она действительно ревновала своего бывшего парня к этой красноволосой девушке с рубиновым отблеском глаз, поэтому эта фраза резанула по сердцу. И ей не удалось скрыть исказившегося лица и беспомощности во взгляде, что вызвало вспышку торжества в таких вампирских глазах.

И её худший кошмар воплотился в реальность: Сабрина, злобная сестричка из прошлого, демоница с чёрной душой, околдовала её бывшего парня и пленила его рассудок. А в голове толпились неуместные мысли, отдающие горечью и ненавистью к себе, что она в этой жизни не успела. Послушала подруг, что она ему не пара, что у них слишком большая разница в возрасте, как будто нельзя было подождать, а потом как бы невзначай появиться в его жизни в красивом платье и про макияже.

Соратники принца, которых она тоже иногда встречала в коридорах, не испытывали к ней жалости. Её никто не смел тронуть, как фаворитку и пленницу принца Алистера, но никто и не протягивал руку помощи. На неё смотрели с такой ненавистью, что Селена каждый раз боялась, что однажды кто-то решит нарушить волю пленителя. Ведь она уничтожила мир, где погибли их родные и близкие.

Желая её порадовать, принц приготовил для неё другую каюту, куда большую по размеру, где царила роскошь. И эта комната, по словам принца, копировала обстановку его спальни его родного дворца. Но здесь она ощущала себя экзотической птичкой в клетке. Наряды, драгоценности — всё, что душа пожелает. Но нет выхода. И она не знает, что случилось с её подругами, как они пережили её пропажу, но зато вынуждена регулярно наблюдать торжествующе ухмыляющуюся Сабрину в обнимку с равнодушным к ней Джоном. Которому плевать, что её удерживают тут силой.

Нет, Селена, конечно, не ожидала, что ради неё будут рисковать жизнью, но причин такой ненависти со стороны вроде как родной сестры и бывшего парня не понимала. Точнее, просто не могла себе это объяснить.

Рискнув спросить об этом у Алистера, напоролась на неожиданно жаркую лекцию о добре и зле. С трудом удержалась, чтобы не закатить глаза. Тогда ей подумалось, что лучше бы Алистер ей о джедаях и ситхах рассказал или о Волдеморте с Гарри Поттером. Всё было бы интереснее, несмотря на банальность.

Она почти и не удивилась, что принц серьёзно относится к этим понятиям, и самого себя, разумеется, считает тёмным магом. А её, значит, светлой волшебницей.

"Знаешь, почему ты не стала тёмной? — как-то лениво заметил он, играя её длинными волосами. — Потому что нельзя подчинить душу и сознание по-настоящему светлого человека! Это просто невозможно. Тьма лишь раскрывает то, что и так таится в глубине души. Я это знаю, в своё время учился в Магической Академии нашего королевства. Сначала нужно отыскать слабости, добиться, чтобы тебя добровольно пустили в сознание, и только потом следует высадить ростки зла, которые очень быстро дадут всходы. И затем, дёргая за эти "ниточки", можно управлять другой личностью. В связи с этим могу тебя поздравить: твоя сестра на самом деле мерзкая стерва, а твой бывший парень омерзительный предатель".

Она даже не знала, что на это ответить.

Пылая энтузиазмом, желая наглядно показать ей ещё кого-нибудь тёмного, Алистер потащил её знакомиться с его родным братом. Селена уже так устала и морально, и физически, что совсем не удивилась, увидев парня, очень похожего на Алистера. К счастью, её к нему не начало тянуть со страшной силой, как к "оригиналу".

Незадачливая "копия" жутко напомнила ей о Сабрине. Такой же мрачный, полный ненависти взгляд, атмосфера жути, как у гота на кладбище, когда ты в роли связанной жертвы на криво вычерченной пентаграмме. Парень был голубоглазым брюнетом. А в остальном настолько пугающе похож на Алистера, что Селена вслух поинтересовалась, не выращивает ли Алистер, часом, на своём звездолёте бракованных клонов?

В общем, знакомство с братом Алистера по имени Ремус, сразу не задалось.

Но она даже не подозревала, насколько он на самом деле опасен, когда, прогуливаясь в очередной раз, вышла на капитанский мостик и снова столкнулась с ним. Наедине.

И даже не успела дёрнуться, как он кинулся её душить, крича, что она погубила его мир и убила его родных.

Селена отметила, что в солнечном сплетении разгорается белоснежное солнышко, но тьма, окутывающая Ремуса тёмным облаком, оказалась сильнее.

В этот вечер её тошнило. Сначала Селена подумала о том, что всему виной незабываемая встреча, когда принц Ремус пытался задушить её, крича, что она — убийца. Как говорится, кто бы говорил. Убийца — убийце. Юстас — Алексу.

Алистер, когда увидел эту уникальную экспозицию, едва сразу его не убил. Ей подумалось, что если бы тот попытался покуситься на её прелести, а не жизнь, быть ему мёртвым.

Но так как она всё ещё была жива и в платье, то Алистер лишь сделал строгое внушение брату, врезав ему как следует, а затем взял её на руки, отнёс в каюту и самолично отпоил лекарствами и сделал расслабляющий массаж. Она уже привыкла принимать от него нежные ласки вместе с признаниями в вечной любви. Апатично приняла и заботу.

Когда ей стало плохо, она вырвалась из его рук и рванула в ванную. Вскоре Алистер почти неслышно вошёл следом и заботливо удерживал густые золотистые волосы, пока её рвало. Затем помог умыться и отнёс на руках в постель.

— Завтра я телепортирую тебя в больницу на Землю. У нас здесь нет врачей, а роботам или своим людям я тебя не доверю, — сообщил он, с тревогой глядя на неё. — Особенно сейчас. Мне не следовало позволять тебе гулять по коридорам.

— Как мило, — Селена слабо оттолкнула его от себя, скривившись. — Лучше бы ты им не позволял ходить по коридорам и нападать на меня!

Её начало трясти.

Мужчина сгрёб её в охапку и удерживал, гладя по голове, пока она не размякла.

Ей внезапно подумалось, что она может попытаться дать весточку своим подругам. Если решится втянуть их в этот кошмар.

Этой ночью принц Алистер исполнял роль сиделки, а не любовника. Этот опыт оказался новым для Селены. Однако она не решилась спросить, из-за чего он так переживает. Или полагает, что её могли отравить? А почему бы и нет?

Эту мысль девушка осмелилась высказать вслух.

— Я не понимаю, как ты вообще можешь задавать мне подобные вопросы? Неужели ты думаешь, что ты мне безразлична? Конечно же, я переживаю за тебя! — мрачно ответил белокожий блондин, который в свете Луны казался призраком. Или невероятно красивой статуей.

Она даже перестала упрекать себя за то, что беззастенчиво любуется им, каждой его чертой. И что любое его движение зачастую способно приковать её внимание, будто пламя — бабочку.

— Тебе всё ещё плохо? Может быть, воды принести? — заботливо спросил он, поправляя прядку волос, упавшую на щеку.

Сейчас ей хотелось ударить его или закричать, потому что он вёл себя почти как нормальный, заботливый и любящий парень. Будто в их отношениях всё нормально, и они сейчас находятся где-нибудь в красивом месте, наслаждаясь романтической любовью. Точнее, отходняком от приятно проведённой ночи с множеством бутылок спиртного.

— Нет, ничего не надо, — она даже не пыталась оттолкнуть его или отодвинуться, несмотря на раздражение, боль и страх. Уже знала, что не сработает, да и бессмысленно. Ей всё больше хотелось выбраться из своей кожи, чтобы сбежать. Только она понимала, что от себя не сбежишь, как бы этого не хотелось. В такие моменты у неё возникало желание перепрограммировать себя, как сломанного робота. Чтобы поставить улетевшие от страсти мозги на место. И прикрепить постоянно улетающую "крышу" гвоздями, клеем и всем, чем можно, хоть верёвками примотать.

Её разрывали на части противоречивые чувства, словно в ней одновременно враждовали две армии, которые скорее позволили бы себя уничтожить, чем пошли бы на переговоры.

Ей на самом деле было плохо, и в голову пришли непрошеные мысли о том, что возможная гибель от яда — это ещё не самый плохой конец. Но Селена не хотела умирать так, с ощущением полной безнадёжности. Это было бы неправильно.

— Знаешь, я всё своё детство и юность любовался картинами и голопроекциями, изображающими мою прекрасную невесту, — неожиданно снова заговорил Алистер. — А когда я оказался при дворе, то был очарован тобой снова. Наверное, мне стоило прибыть раньше, чтобы успеть познакомиться с тобой до того, как ты влюбилась в этого… Джона, — с брезгливостью добавил он.

— Любовь, наверное, никак нельзя проконтролировать, — с трудом выговорила она. — И нас собирались поженить, не спросив нашего мнения. Наверное, поэтому у меня возник инстинктивный протест. Всё-таки я была наследницей престола, старшей дочерью — да, я родилась первой! И я привыкла, что мои желания исполнялись, что когда-нибудь я займу трон. А тут — навязанный брак. Пусть даже ты не был уродливым стариком, — хмыкнула она, ощущая спокойствие от того, что он — рядом, и гладит её по волосам.